Пока он сканировал и изучал мое досье гражданина, я переглянулся с Лексой, проходившей такое же собеседование за соседним столом — нас разделяла прозрачная перегородка. Лицо девушки не предвещало мне ничего хорошего, и я догадывался почему. Две недели в тесноте переполненного чартерного лайнера, забитого пьянствующими отбросами общества не порадуют никого, а для Лексы подобное, наверное, невыносимее токсичной атмосферы Агони. Я предлагал ей лететь отдельно, но наткнулся на непонимание: «Даже не надейся от меня избавиться, Картер, — сказала она. — Мы теперь еще и Институтом повязаны!»
Собеседование происходило вживую — раз уж мы с Лексой все равно оказались рядом с рекрутинговым центром «Гленкор-Антофагасты», набирающей космошахтеров, глупо было этим не воспользоваться.
Идея лететь к Поясу астероидов так же, как и в прошлый раз, озарила меня после прощания с друзьями. Вспомнив, как с ними познакомился, я подумал, что Грег Голова мог быть не единственным, кто действовал от Триады. Вполне возможно, что другие бандиты, не захватывая судна, ограничились завуалированными шантажом и угрозами, чтобы заставить будущих шахтеров подписать смарт-контракты. Завуалированными — чтобы встроенный чип не распознал давление и не аннулировал контракт. И что тогда у них там за жизнь?
Этим обреченным на фактическое рабство я собирался предложить переезд на Сидус. И наших станет там больше, и мне не помешает обзавестись своими людьми для будущих грандиозных планов — все-таки у меня теперь определенные обязательства перед Триадой и Институтом…
Жаль только, что Ирвин, Хоуп, Юто и Шак подписали контракты с Первой Марсианской на год и не могли улететь со мной. Насколько я понял, Карпович начал их изучать, пытаясь найти следы ментального контроля юяй. Шаку, конечно, никто ничего такого не говорил, и он продолжал наивно полагать, что работает послом юяй на Земле, чем очень гордился.
Впрочем, возвращаться на Сидус никто из них не горел желанием. Малыш больше не хотел оставлять маму одну, Ирвин скучал по детям и внукам, с которыми надеялся наладить отношения, Юто просто устал от приключений и хотел спокойствия, и только Хоуп колебалась, но и она решила остаться до конца контракта. «Присмотрю за парнями, — сказала она мне. — Но если через годик найдешь для меня местечко, буду рада присоединиться». И поцеловала меня в губы так, что Лекса прожгла ее взглядом.
Вообще, при пристальном изучении друзья показались мне утомленными. Юто ссутулился, Ирвин как-то осунулся, и под его полными щеками проявились скулы, черты лица Шака тоже обострились, а у Хоуп проявились морщинки. Видимо, время под ментальным контролем юяй не прошло для них даром, они пережили огромный стресс, и, очевидно, теперь нескоро захотят вернуться в космос.
На прощание я подарил каждому по монете Сидуса. Пять миллионов фениксов каждому — огромные деньги для друзей, но совсем не большие теперь — для меня. Какой-нибудь бессердечный и очень рациональный человек сказал бы, что я идиот, раз раздариваю миллионы по сути чужим людям, но пусть лучше я буду простодушным наивным идиотом, зато с чистой совестью. В неравном столкновении с вооруженными бандитами эти четверо не испугались и рискнули жизнями, чтобы мне помочь, а я вполне мог тогда погибнуть, если бы не помощь «отщепенцев». Мне хотелось хоть как-то вернуть им моральный долг.
— Поздравляю, мистер Рокотански, вы приняты, — вернул меня в настоящее рекрутер Линдон. — У вас сутки, чтобы явиться в космопорт Канаверал. В секторе грузовых перевозок обратитесь к представителю нашей компании, он подскажет, каким рейсом вы летите. Постарайтесь явиться вовремя, иначе могут быть неприятные последствия. — Он прищурился и повторил: — Очень неприятные последствия. Не рассматривайте контракт с «Гленкор-Антофагастой» как легкий способ покинуть планету и бежать от чего бы там ни было. Вам придется отработать каждый вложенный в вас децифеникс!
Закончив с угрозами, он мановением руки затемнил прозрачную перегородку между нами, и мне не оставалось ничего другого, как уйти не прощаясь. Думаю, уже в этот миг он стер меня из памяти.
Лекса к этому времени тоже освободилась. Она не переставала меня удивлять, и сегодня я увидел еще одну грань ее личности. Беверли, с которой я познакомился, Лекса-аферистка, была легка на подъем, сексуальна и очаровательна. Лекса-боец — храбрая, надежная и самоотверженная. На Земле, помогая мне вырваться из рук Триады, она обрела серьезность и деловитость. И, наконец, сегодня я познакомился с Лексой — секретным агентом, которая взяла все лучшее от первых трех версий, но полностью изменила видимую мне мотивацию: авантюризм, эгоизм и личные интересы сменились ответственностью и патриотизмом.
— Слушай, а твой долг Тукангу настоящий? — спросил я Лексу, когда мы вышли на крышу и направились к флаеру. — То есть ты реально торчишь ему сотню монет?
— Долг настоящий, проигрыши в азартные игры — тоже, — подтвердила она. — Нельзя влезть в долги, не тратя деньги.
— Какой же в этом был смысл? Ты же могла просто прятать то, что заняла, или откладывать куда-нибудь.
— Могла, но так не интересно, — ухмыльнулась Лекса. Она села во флаер, я тоже, и продолжила отвечать она уже сидя в кресле. — Я давно разрабатываю рапторианцев. В частности, нас интересуют нюансы взаимоотношений их Великих домов, их настоящие сферы влияния. Туканг Джуалан — крепкий орешек, и чтобы втереться к нему в доверие, нужно было проигрывать по-настоящему. У него глаза и уши в каждом квартале Нидума.
— Зачем?
— Понимаешь, чужие не так уж монолитны. Даже во времена Грозовой войны против вольтронов рапторианские кланы не отличались единством, а потому и проиграли первый этап. Это дает нам некоторый простор в дипломатии… и не только.
— Вам? — поинтересовался я, активируя силовые ремни безопасности.
— Нам. Институту. Людям на Сидусе. Человечеству в целом.
— Раз такое дело, расскажу тебе об одном рапторианце, которого пощадил в поединке до смерти.
— Ты об Оран’Джахате? — не переставая меня удивлять своей памятью и информированностью, спросила девушка.
— Он самый. Глава их Великого дома, великий буфо Биджак, наверное, уже несколько дней, как прибыл на Сидус. Он хотел лично со мной встретиться и как-то наградить.
— Твою мать, Картер! — воскликнула Лекса, ее глаза загорелись. — Это же, мать его, сам Биджак Джахат! Личность легендарная не только среди рапторианцев, но и на Сидусе! Черт-черт-черт! Чего ты раньше молчал?! Если бы я знала, мы с Агони полетели бы сразу на Сидус! Такой шанс, а ты… — Она чуть не заплакала, ну или сделала вид, но все равно было видно, что расстроилась она по-настоящему. — Ты представляешь, сколько нам добираться до Пояса? Две недели! Знала бы, уговорила бы командира патруля Корбана припарковать «Слейпнир» у Земли, а не в Поясе!
— Мы же можем уйти в гипер в прошлое? — спросил я. — Ну, хотя бы попробовать же можем? Вот так и сделаем. Кроме того, Биджак только прибыл на Сидус. Не думаю, что он отправился в такую даль ради пары дней.
— Да, ты прав, — успокоилась Лекса. Она завела флаер и задумалась над маршрутом. — Так, раз уж мы покидаем Землю, давай-ка я залечу к мистеру Рональду Синклеру и поставлю точку в наших отношениях.
— Так мистер Синклер все-таки существует? — удивился я. — Думал, это часть твоей легенды.
— Разум не проведешь, а светить девичьей фамилией мне было не желательно, — нехотя ответила Лекса. — Поэтому пришлось влезть в брачную аферу. Теперь, как мне рассказали в Институте, муженек перевернул с ног на голову всю планету в моих поисках, узнал, что меня видели на Сидусе и собирается туда. Нужно его убедить, что ему туда не нужно.
— А какая у тебя родовая фамилия?
— Шеппард. Да, я родная сестра президента Алекса Шеппарда, но я тебя очень прошу, Картер, не спрашивай об этом больше ничего. Отношения со старшим братом у нас запутанные, и я их с ним не поддерживаю. Когда-нибудь расскажу почему. Твоя Микки, кстати, сразу меня узнала, потому что в ее возрасте я была, пожалуй, самой известной девочкой в мире — свое шоу, сериал, мультфильмы, даже кукла была… — Она покраснела и улыбнулась. — Кошмар!
