– Спасибо… – прошептал он.
Сначала Ифе думала, что совершила ошибку, что ей не стоило портить миг победы такими печальными посланиями, но губы Сета быстро изогнулись в слабой улыбке.
– Я верю, что мы все ещё встретимся с ней в конце времён или в иной нити мироздания. Я верю, что какой-то другой Сет, пусть даже не с моим лицом, сможет открыть сердце и защитить всех, кто ему дорог. Спасибо, Ифе. Спасибо, что передала её слова.
Бог отвернулся, продолжая задумчиво глядеть вдаль, и аментет, больше не смея нарушать его покой, вернулась к Кейфлу.
Исида склонила голову на плечо Осириса, уставшим взглядом окидывая зелень вокруг. Раны на ней затянулись, и отголосок пережитой боли остался только в глазах.
Подошедший Атсу потрепал Кейфла по кудрям, тихо говоря:
– Вы тоже ничего не понимаете?
– Я понимаю всё, просто поверить пока сложно. – Не сдержавшись, фараон крепко обнял друга.
– О… – выдохнул Атсу.
– Не «о…», а «какую честь вы оказали мне, мой фараон»! – усмехнулся Кейфл.
– Вообще-то, это я оказал тебе честь, вытащив с крыш, когда за вами гнались меджаи.
– Так и быть, награжу тебя за самоотверженность.
Атсу рассмеялся и отошёл, давая Ифе и Кейфлу ещё мгновение наедине.
– Что ты… собираешься теперь делать? – неуверенно спросила девушка.
– Тебя своей царицей, – спокойно ответил фараон.
– В каком смысле?..
Кейфл усмехнулся и обхватил щёки Ифе, прижимаясь лбом к её лбу.
– Ты станешь моей женой?
На миг аментет потеряла дар речи, и её лицо то бледнело, то краснело, пока она не выдавила:
– Думаю, да… Я просто не знаю… То есть я…
С невыразимой серьёзностью серые глаза фараона обжигали её чувством.
– Ты – мой мир.
– А ты – мой, – уже куда увереннее ответила Ифе, понимая, что её слова – чистая правда.
Тихое покашливание Ура Тахмета рядом заставило аментет покраснеть.
– Кажется, нам нужно познакомиться. Я имею в виду… как положено, – быстро сказала она.
– Девочка моя, ты взрослая женщина, которая спасла мир. Смущение не к чему.
Кейфл отстранился от лица Ифе, но взял её за руку, показывая всю серьёзность своих намерений. Он склонил голову перед её отцом.
– Моё имя Кейфл. И я… Я прошу вас благословить наш с Ифе союз.
Жрец поджал губы, но не с недовольством, а будто пытаясь сдержать чувства.
– Нет у меня права после стольких лет разлуки соглашаться или отказывать, но если вам это важно, дети мои, то благословляю. – Коснувшись соединённых рук Ифе и Кейфла, Ур Тахмет выдохнул. – Думаю, у нас будет время узнать друг друга поближе.
Ифе мягко коснулась его плеча.
– Я жду этого с нетерпением… отец.
Мгновение счастья могло бы продолжаться вечно.
Однако у аментет ещё оставались вопросы к тому, из-за кого её существование стало таким, какое есть.
Отстранившись от Кейфла, она взглянула на Осириса.
Царь Богов, казалось, ожидал этого взгляда. Он выпрямился, и его лицо приняло то выражение, которое свойственно лишь богам – безграничное спокойствие с осознанием собственной властности.
– Я благодарю каждого из вас за то, что вы сделали. Новый мир нов не только для смертных, но и для богов. Мы научимся в нём жить и будем вечно обязаны вам за возможность это сделать.
Ифе почти не слышала слов Осириса. В её душе поднимался запоздалый гнев, и страха, который мог бы остановить её слова, после всего пережитого тоже не осталось. Правда, вместо страха ей не дала раскрыть рта Исида.
– Муж мой, слова твои правильны, но, сдаётся мне, не их ожидают услышать те, кто шёл к твоему спасению. – Царица, как простая смертная супруга, грозно ткнула Царя пальцем в грудь.
– Я слышу недовольство в твоих словах, жена моя, – нахмурился бог.
– Неужели, муж мой, ты вернул способность не только слушать меня, но и слышать? И всё же ты ошибаешься. Я не чувствую недовольства. Я в гневе!
Почему-то Ифе казалось, что Анубис должен был как-то смягчить Исиду, но он молчал, и та продолжала:
– Как ты не увидел того, что творилось в душе твоей сестры Селкет? Почему не вмешался, когда целый Бат пал и утонул в крови после нападения чудовищ? Зачем ты носишь имя Царя Богов, если и пальцем не шевельнул в тот миг, когда миру нужна была твоя помощь? – Последнюю фразу Исида прошептала. – Как ты мог позволить ей пытать меня?..
При упоминании о боли, что пережила его жена, глаза Осириса потемнели.
– Амт – вернейшая из верных твоих слуг – канула в никуда. При моём испытании, в котором не было бы нужды, услышь ты меня раньше!
Ифе боялась вздохнуть, слушая обвинения Исиды, на которые та имела полное право.
– В тебе говорит боль, жена моя.
– Во мне горит гнев на твою слепоту, муж мой!
Осирис вздохнул, не опуская взгляд. Наблюдавшая со стороны Ифе не видела в его глазах раскаяния, но видела страдание.
– Я никогда не был слеп, – сказал Царь, – хоть и хотел бы ослепнуть. Бессчётное количество раз я видел то, через что прошёл мир, не в силах ни помочь, ни раскрыться.
Исида непонимающе хмурилась и, судя по всему, теряла запал злости.
– Каждый из нас сыграл свою роль, и бесконечная мистерия завершилась так, как было задумано. – Окинув взглядом долину новой Та-Мери, Осирис устало качнул головой. – Я не отвечу на твои вопросы боле, жена моя. Это бремя не твоё, как и не бремя аментет, в чьей голове, я уверен, мечутся те же вопросы.
Осирис перевёл взгляд на Ифе.
– Живи смертной или богиней, но не тяни чужие ноши за собой.
Не сразу разобрав, что сказал Царь, девушка переспросила:
– Смертной… или богиней?
– Ныне ты богиня. Не просто аментет, а Аментет. Это имя, четвёртое из тех, что ты носила. Оно означает «Запад», и, оставив его, ты навеки будешь связана как с царством мёртвых, так и с миром живых.
– А смертная?..
– Ты можешь отказаться от крыльев и стать смертной. Тогда вся жизнь, что тебе отмерена, пройдёт среди людей, а после Поля Иалу примут твою душу. Решать тебе.
Так мастерски уйти от всех ответов мог лишь Царь Богов. Произнеся последние слова про решение, он растворился в цветном вихре, покидая долину.
– Нет! Постойте!
На крик Ифе Осирис не отозвался, и только фраза «Решать тебе…» по-прежнему звучала в её ушах.
Исида со вздохом покачала головой.
– Не любила б – уложила своими руками в золотой саркофаг и пустила освежиться в Хапи!
– Царица… – с беспокойством прошептала аментет.
Исида тут же мягко посмотрела на Ифе.
– Здравствуй, милая моя.
Обращение, так часто повторяемое уже почти позабытой Мересанх, вызвало у девушки улыбку.
– Я рада, что вы живы.
– В том много твоей заслуги, – улыбнулась Исида.
Переведя взгляд за спину девушки, она едва заметно вздрогнула.
– Атсу… Тебя ведь зовут Атсу?
– Да, Царица.
Новый бог неуверенно поклонился, смутившись от такого внимания. Исида жадно осматривала его лицо, как будто хотела что-то найти.
– В тебе много небесного.
– Прошу меня простить, но не уверен, что понимаю.
– Я изучила жизни тех, кто отправился за спасением моего мужа. Оттого я знаю, какое деяние ты совершил годы назад. Украл венец Гора, не так ли?
Взгляд Атсу помрачнел.
– Да, и жалею о том каждый прожитый день.
– Мне жаль, что ты лишился тогда сестры, милый мой, но ты должен знать, что несёшь в себе. – Исида подошла к Атсу, кладя ладонь ему на грудь, от чего вокруг них появилось синее сияние. – Украв венец в день наречения Священного Сокола, ты вобрал часть силы Гора. Останься ты смертным, и она давала бы тебе крепкое здоровье да способность сопротивляться некоторым силам других богов – не более. Но ты получил копьё Анхура, а значит, открыл в себе путь к божественному.
– Силы Гора? – не понял Атсу. – Но как же… разве ему они не нужны?
В глазах Исиды плескалась материнская грусть.
– Я давно не видела сына. И хоть Осирис не отвечает на мои вопросы, мне кажется, я догадываюсь, куда он исчез и зачем. А потому ты можешь стать новым Гором или отказаться от божественности вовсе, вернувшись к жизни смертной.
