Так Атсу получал выбор, подобно тому, который был у Ифе. Он не понимал многого из сказанного Исидой, но одно он знал точно: «Я хочу быть смертным».
Повторив решение вслух, вор добавил:
– Я видел много зла, творимого руками смертных. Я всегда считал, что боги безразличны к нашим страданиям, и на то у меня были причины. Но теперь я понимаю, как сложен баланс мира и сил в нём, понимаю, что боги не властны над многими событиями и что, возможно, у смертных, куда больше свободы для изменений, – соглашаясь с собственным решением, Атсу кивнул. – Я хочу быть человеком. Хочу жить среди тех, кому буду полезен, и тех, кому нужна моя помощь.
Едва только он произнёс эти слова, сияние вокруг его тела стало тусклее, пока не развеялось вовсе.
Это был всё тот же Атсу – смелый и добрый воришка из Города Столбов. Из его глаз пропало золотое сияние божественности, и о той силе, что он ещё недавно хранил в себе, напоминала разве что одежда, полученная им в Дуате.
Чувствуя смертную слабость, Атсу улыбнулся. «Так-то лучше. Так правильнее».
– Благородно, – мягко сказала Исида. – Уверена, ты многое сделаешь для людей, защитник.
Отвернувшись от Атсу, богиня шагнула к Ифе и, крепко обняв её, прошептала:
– Долг твоей матери уплачен. Ты свободна.
Подобно своему супругу, Царица явно не любила лишних расспросов и не хотела нарваться на обвинения, а потому, едва её слова коснулись слуха Ифе, Исида растворилась в золотом свете, оставляя девушку решать свою судьбу.
Богиня в Та-Мери
Ифе улыбнулась.
– Хорошо, что вы здесь.
Анубис прижал её к себе, окутывая прохладой собственного тела.
А следом Та-Дешрет озарило солнце.
Ифе не могла точно сказать, потеряла она сознание или нет.
Сквозь пелену, мешающую видеть окружающий мир, она не могла разглядеть почти ничего, кроме солнца, которого не могло быть в грозовой Та-Дешрет. «Что происходит?»
– Ифе, ты победила… Ты изменила его.
Она не понимала, о чём говорил Анубис, но знала, что пора было вернуться в сознание полностью. Зажмурившись, девушка ослабевшими руками потёрла глаза, разгоняя остатки тьмы.
– Во имя всех богов… – вырвался из её рта шокированный шёпот.
То, что предстало взору Ифе, никак не могло быть Красной Пустыней. Яркое солнце освещало светлую живописную долину, покрытую золотистым песком и буйной зеленью.
– Ещё одна иллюзия?.. – не удержалась от вопроса аментет.
– Нет, это ваш мир, – прозвучал гудящий водными потоками голос Нуна.
Ифе вздрогнула, поспешно поднимаясь на ноги и напряжённо отступая от исполинской фигуры.
– Не бойся, дитя. Я не причиню вреда.
«Он состоит из воды. Он говорит голосом, который я уже слышала, но без надлома…» – поняла она, осматривая существо, превосходящее высотой всё, что она когда-либо видела.
Как и в случае с Наунет, в его образе прослеживались мужские черты, но тело обретало форму за счёт движения тёмно-синих пенящихся волн, берущих начало из ниоткуда, а то место, где по представлениям Ифе о мире должна была быть голова, темнела сфера, при взгляде на которую разум увлекала извечная тьма мироздания.
– Нун? – дрожащим голосом уточнила девушка.
– В своей первозданной форме. По крайней мере, в той, вид которой могут выдержать ваши глаза.
Насчёт «выдержать» Ифе не была уверена. Она пошатнулась, наконец, понимая смысл того, что ей говорили на границе сознания.
– Вы… вернулись.
– Благодаря тебе. Всем вам. А это… – Нун поднял руку, состоящую из переливающихся потоков воды, и обвёл ею рай вокруг, – это мой подарок вам. Та-Мери.
Ифе бросила неуверенный взгляд на Кейфла, и тот тихо перевёл слишком старые слова, которые можно было найти только в редких папирусах:
– Земля возлюбленная.
– Верно. Нет больше чудовищ. Нет раскола Та-Кемет и Та-Дешрет. Есть только единая благодатная Та-Мери.
– Не понимаю… – прошептала Ифе.
– Поймёшь. Со временем все вы поймёте.
Нун издал звук, похожий на тот, что Ифе слышала на берегу моря: так волны сталкивались друг с другом и накатывали на берег с мягким шёпотом. Девушка поняла, что это был зов, как только среди зелени поднялось само море – уже знакомая ей Наунет.
– Что ты скажешь, Наунет? – спросил Нун, приближаясь к своей половине.
– Скажу, что такой благодарности тем, кто вернул тебя, мало, Нун.
Голос части первозданного хаоса звучал удивительно уместно в той волшебной легенде, в которой аментет случайно оказалась.
– Твоя правда, Наунет. Но готовы ли они к свободе?
– Готовы, Нун.
Разговор первозданных казался Ифе мистерией, постановкой, чьим-то розыгрышем. Она не могла понять, откуда в её голове возникло такое сравнение, но отмахнуться от него не получалось. Девушка поймала взгляд Осириса. Губы Царя Богов изгибались в едва заметной улыбке – понимающей и даже снисходительной.
«Как может тот, кто не сделал ничего для победы, так смотреть на тех, кто дал нам этот рай?..» Несмотря на возмущение эмоцией Осириса, она заставила Ифе ещё сильнее уверовать в нереальность происходящего, однако обдумать и сделать какой-то вывод об увиденном ей помешал Нун.
– Когда мы создали этот мир, то окружили его границами. Неприступными, стирающими память, не дающими никому покинуть ни Та-Кемет, ни Та-Дешрет, ни Дуат.
Его дополняла Наунет:
– Мы сделали это, наивно желая уберечь наши творения от соблазнов, вражды и влияний извне.
– Но мы поняли, что свобода – это то, что делает вас уникальными. Живущими по-настоящему.
– Нам нужно было лишь доказательство того, что вы готовы принять свободу.
– Вы дали его, вернув мне то, что было отнято в мгновения, когда я потерял бдительность и интерес к своему творению. Вы вернули свободу мне, – возвестил Нун.
– И мы даруем свободу вам, – закончила за него Наунет.
Ифе зажмурилась от яркой вспышки. Открыв глаза, она увидела, как полоса света, мерцающего, как водная гладь, быстро бежала по земле. Она уходила сразу во все стороны, и, когда пропала из виду, где-то вдалеке на небе блеснула молния, как будто воздух, если бы был твёрдым, дал трещину и разбился.
– Ах! – Вдохнув, Ифе ощутила нечто новое.
Этот глоток воздуха отличался от всех предыдущих, сделанных ею при жизни. Он наполнял лёгкие до предела и был таким чистым и свежим, что хотелось дышать и дышать.
– Границы пали, – объявил Нун.
– Что за ними?.. – спросила аментет.
– Миры или, лучше сказать, города, государства, империи, люди, боги. Такие, как вы, отличающиеся от вас. Верящие в нечто другое или не верящие вовсе. Они узнают о вас очень скоро. Кто-то захочет вас поработить, а кто-то стать вашим союзником.
– Кому-то не будет до вас никакого дела, – добавила Наунет. – Но важно одно: теперь вы сами выбираете свой путь.
Не выдержав, Ифе шагнула к ней.
– А мой… Мой выбор? Про богов и смертных.
Тот голос, которым ответила Наунет, в каком-то смысле даже можно было назвать ласковым.
– Ты уже приняла так много важных решений, творение. Ты не боишься их, ты готова нести ответственность за них. Так оставь же эту ношу хоть ненадолго. Всё решится само собой, как было в бесчисленных мирах до вас и будет после.
Не поняв ни слова, Ифе всё же кивнула с благодарностью. Одно ей было ясно: «Разделять людей и богов сейчас, добавляя новых тревог, никто не будет». Это казалось самым важным.
– Нам пора, Нун, – Наунет протянула сияющие руки к своей половине.
– Вы покинете нас? – с тревогой спросила Ифе.
– Никогда.
– Мы останемся с вами в легендах.
– В сказках, которые вы будете рассказывать своим детям.
– Мы оставим вам море, в шуме которого вы будете слышать наши голоса.
