В программе «Преображение» заложено триста семнадцать возможный сценариев. Мои подчинённые ещё гадали, какой из этих сценариев сработает. Я не гадал: знал наверняка. Я посмотрел на окно – увидел в оконном стекле своё нечёткое отражение: высокий широкоплечий мужчина. «Максим Александрович Клыков, 51 год, 34 уровень» – давно уже не «Максим Аркадьевич Брусникин, 24 года». Я почти минуту рассматривал в оконном отражении черты своего лица. Сам себе улыбнулся. Положил коробку с разряженным инъенктором в сумку, бросил прощальный взгляд на спящего Брусникина.
– Скоро увидимся, Максим Аркадьевич, – произнёс я. – Встретимся в Костомукше.
Я ухмыльнулся и пошёл в соседний вагон. Там меня дожидалось полностью выкупленное купе. Спать сегодня ночью в пропахшей запахами бичпакетов плацкарте я изначально не планировал.
* * *
– … Проверка документов.
Я почувствовал несильный толчок в плечо – открыл глаза и увидел с высоты второй полки плацкартного вагона кареглазого мужчину, наряженного в форму российских погранвойск.
– Пограничная зона, – сообщил пограничник. – Проверка документов.
– Минуту, – сказал я.
Оценил ситуацию. Память твердила, что я уснул на нижней полке в купе. Но видел я сейчас совсем иное: плацкартный вагон и пристально смотревшиего на меня пограничника.
Я взял с полки небрежно свёрнутые джинсы (мои?), отыскал в них паспорт в обложке из кожзама и айфон. Паспорт я передал хмурому пограничнику, айфон положил рядом с собой у стены. Пограничник заглянул в документ и тут же вернул его мне. Пожелал счастливого пути. Я поблагодарил военного, провёл кончиками пальцев по колючей, будто бы уже пару дней не бритой щеке. Заглянул в паспорт и увидел там на фото лицо молодого мужчины: того самого Максима Аркадьевича Брусникина, которому сегодня ночью я вколол препарат с программой «Преображение». Я ловко соскочил с верхней полки и огляделся.
В вагоне звучали голоса потревоженных пограничниками пассажиров. Но полки рядом со мной пустовали. В том числе и нижняя, на которую у меня был куплен билет. Я сам себе напомнил, что четверо пассажиров вышли в Суоярви. А я… ушёл в купейный вагон? Или то был не я? Я уселся на нижнюю полку, взглянул на стол, где сейчас стояла лишь пластмассовая бутылка с водой. Посмотрел на своё плечо, отыскал там след от укола – он мне не приснился. Я потёр пальцем колючий подбородок, хмыкнул. Прикинул, кого именно увижу, если прогуляюсь в соседний вагон и загляну в то самое купе, где (как мне помнилось) я ночью уснул.
Вряд ли я там встречу Максима Александровича Клыкова, председателя совета директоров транснациональной холдинговой компании «Аладдин». Сейчас я чётко осознал, что глава и фактический владелец компании «Аладдин» не поехал бы на поезде, чтобы лично вколоть подопытному компоненты программы «Преображение». Я бы точно не поехал. А ведь я и сейчас ещё ощущал себя Клыковым, а не Брусникиным. Воспоминания двадцатичетырёхлетнего Максима Брусникина за прошедшую ночь отдалились на тридцать один год. Тридцать один год: именно столько длилась для подопытного программа «Преображение» версия 2.02.
Изначально «Преображение» мы (мы?) задумывали, как программу для перевоспитания преступников. Но первый вариант программы наши надежды не оправдал. Пусть мы испытывали его и не на заключённых. Программа не перевоспитывала – обучала. В версии 1.00 мы заложили пятьдесят семь вариантов развития событий: программа направляла подопытных по одному из заложенных в неё сценариев, выбор которых зависел от психотипа носителя. Первые версии для испытуемых длились десять лет – в реальности: полтора часа. Они обеспечили нашу компанию хорошо подготовленными сотрудниками среднего звена, уже не новичками в своём деле.
Во второй версии мы повысили срок нахождения в программе втрое. Внесли и другие изменения в проект: на этот раз мы испытывали подопытных втёмную. Количество заложенных в программу сценариев увеличили до трёхсот семнадцати, куда вошли и сценарии, написанные на основе реальных биографий ведущих специалистов компании. Программа не только наделяла носителя знаниями для будущей работы в компании, но и учила тех принимать решения… в соответствии с выбранным сценарием. Она использовала метод кнута и пряника. Приучала носителя к дисциплине, подталкивала его к выбору «правильного» занятия.
Программа определяла предрасположенность носителя к конкретной деятельности на основании результатов исследования его психотипа. Её целью было не заставить, а подтолкнуть в правильном направлении. Чтобы подопытный использовал заложенные в него природой таланты, а не следовал в направлении наименьшего сопротивления. Наличие тех самых талантов подтверждала аналитическая группа компании ещё до начала экспериментов. Для чего тестировала десятки тысяч претендентов… без их ведома, разумеется. Тесты проводились в колледжах, институтах и университетах. Программы компании работали и на серверах компьютерных игр.
Программа «Преображение» версия 2.01 пошла по сценарию, большей частью копировавшему биографию главного программиста проекта, Павла Романовича Уварова. Преимущества второго поколения программы над первым стало очевидно уже после первых же сданных подопытным тестов. Молодой человек сейчас трудился в отделе разработчиков под руководством своего прототипа Павла Уварова. Он перенял даже многие черты характера Уварова: подвергал сомнению всё (без исключения), блистал занудством и великолепными профессиональными навыками, буквально фонтанировал новаторскими идеями.
Для испытания версии 2.02 аналитический отдел составил список из двенадцати претендентов – именно он лёг мне на стол… точнее, на стол главы компании. Окончательный выбор сделал уже глава и владелец «Аладдина». Такую информацию я помнил. Хотя и допускал, что в реальности она была лишь частью пройденного мной сценария. Допускал, что на самом деле компания называлась вовсе не «Аладдин», а её руководителями были вовсе не те самые люди, которых я помнил. Потому что конкретные названия и имена для полученных мной в программе знаний и опыта значения не имели. Как не имело значения и то, кто именно сделал мне укол.
Хранившаяся у меня в памяти инструкция гласила, что на конечной станции (в карельском городе Костомукша) меня встретит представитель компании. Он проведёт тест – убедится, что программа сработала. Я подпишу кипу документов (в том числе, соглашение о неразглашении). Получу приглашение на стажировку. Я соглашусь на него – это я уже решил: работа на ГОКе меня теперь совершенно не привлекала. По воздуху меня доставят в… тут возможны варианты (я сомневался, что помнил реальные координаты). Качество работы программы «Преображение» проверят уже аналитики компании. И только после этого…
…Я увижусь с НИМ: с реальным человеком, на основе жизни которого составили сценарий пройденной мною сегодня ночью программы. Мой нынешний опыт подсказывал, что стажировка под ЕГО руководством будет интересным и полезным опытом. Ведь в сценарий программы, наверняка, заложили не полную версию ЕГО пути к успеху. ОН двигался наверх сам – не направляемый заданиями программы. Как и я в последние двадцать-двадцать пять лет виртуальной жизни. Насколько мы с НИМ стали похожи? Какие у НЕГО на самом деле относительно меня планы? Совпадают ли они и с теми, которые я сейчас помнил?
«Скоро мы с тобой познакомимся, Максим Александрович Клыков, – подумал я. – Или какое там у тебя настоящее имя?»
Михаил Ежов
Хозяин рубежа. Книга l
Глава 1
— Куда-куда? — нахмурившись, переспросил чиновник, глядя на меня через окошко стойки регистрации.
Лицо у него было серое, измождённое, как у человека, который плохо питается и редко бывает на свежем воздухе.
— Участок ЗФ-36, — повторил я максимально чётко. — Западный Фронтир. У самой границы.
— Так-так… — протянул мой собеседник, опустив глаза на паспорт, который несколько секунд назад я ему вручил. — По распределению, что ли? Ваше благородие, — добавил он, явно заметив отметку, где было указано «дворянин».
