Теперь я понял, почему некоторые из них выглядели так странно. Они были слепы.
И тут я это услышал. В моей голове возник шум. Хаотичный, неприятный, похожий на помехи. Это не был звук, который можно было бы услышать ушами. Это было прямое ментальное воздействие. Псионическое общение оборотней.
«Похоже на то, что я чувствовал рядом с Фенрис, — пронеслось в моей голове, — только в сотни раз грязнее и громче. Тогда это был тихий, едва различимый фоновый шум её мыслей. А это — оглушительный рёв целой стаи. Но принцип тот же. Если я смог тогда отделить её мысли от пустоты, то и здесь должен суметь найти сигнал в этом хаосе».
Я активировал «Духовное Око». Мир преобразился. Шум не исчез, но он начал обретать структуру. Я увидел потоки ментальной энергии, тонкие, вибрирующие нити фиолетового цвета, которые связывали оборотней друг с другом и тянулись к каждому из их подчинённых слуг. Это была их собственная, примитивная Сеть.
Я напряг своё сознание, пытаясь сфокусироваться на одном из этих потоков, расшифровать его. Мой недавний опыт общения с Фенрис стал своеобразным камертоном, точкой отсчёта, позволившей отсеять самые грубые помехи. И в этот момент в голове вспыхнул короткий, неясный образ из прошлого. Маленький чёрный ящик, из которого доносится треск и шипение. Мои пальцы, ещё покрытые плотью, медленно вращают ручку настройки, пытаясь поймать сквозь помехи далёкий голос. Радиоприёмник… Воспоминание исчезло, но ощущение осталось. Сейчас я делал то же самое — вращал невидимую ручку своего сознания, вслушиваясь в ментальный хаос в поисках чистого сигнала.
И я начал различать. Не слова. Образы. Чёткие, яркие, полные первобытных эмоций.
Один из оборотней, самый крупный, покрытый шрамами — очевидно, вожак — лениво потянулся и послал мысленный образ своим сородичам.
Образ 1 (от вожака): Запах страха. Свежая, тёплая плоть. Дрожащая.
Другой, более тощий, ответил ему, передав образ того самого ящера.
Образ 2 (от другого оборотня): _Глаза. Хрустят. Вкусно. Вырастут новые. Скоро. Хорошая закуска._
Вожак издал утробный, довольный рык, который я скорее почувствовал, чем услышал. Третий оборотень, до этого молчавший, передал в их общую сеть мысленный образ клетки с женщинами.
Образ 3 (от третьего оборотня): А эти? Человеческие женщины. Мягкие. Их плоть слаще. Оставить на главное блюдо?
Вожак ответил ему с явным предвкушением.
Образ 4 (от вожака): Да. Скоро. Пир. Приготовим их. Будет вкусно.
Я замер. Пир? Главное блюдо? Они говорили о пленницах. Это меняло ситуацию. Моя задача была простой: добыть мозги. Но теперь… теперь здесь были пленные. Живые. Которых собирались съесть. Я должен был собрать больше информации.
Я отдал мысленный приказ, и мой отряд начал медленное, почти бесшумное перемещение по периметру плато, используя каждый камень, каждую тень как укрытие. Я вёл их сам, лично указывая каждому скелету его позицию. Один из моих бойцов, двигаясь за валуном, случайно задел ногой мелкий камень. Тот с тихим стуком покатился вниз. Мгновенно один из слепых ящеров, до этого неподвижно стоявший у костра, резко повернул свою уродливую голову в нашу сторону. Я почувствовал, как по псионической сети оборотней пробежал короткий, вопросительный импульс.
«Замри!» — мой приказ был не словом, а чистой волей, ментальным ударом, который парализовал скелета на месте. Тот застыл в неестественной позе, став частью скалы. Ящер несколько секунд сканировал темноту, а затем, не обнаружив движения, медленно отвернулся. Я мысленно выдохнул, хотя лёгких у меня не было. Опасность миновала.
Мы заняли новую позицию, с которой открывался лучший вид на лагерь. И я увидел их. В стороне, за грудой камней, стояла грубо сколоченная деревянная клетка. Внутри неё, на грязной соломе, сидели две человеческие женщины. Они были худы, их одежда превратилась в лохмотья, а волосы спутались. Но самое страшное было в их глазах. Пустых. Абсолютно пустых и безмятежных. На их лицах играли странные, блаженные улыбки.
Я снова сосредоточился на псионическом шуме, теперь уже зная, что искать. И услышал их мысли. Точнее, то, что оборотни вложили в их головы.
_'Какая честь… Стать частью стаи… Наша плоть даст им силу… Мы так этого хотим…'_
Их собственные мысли были подавлены, погребены под этим навязчивым, чужеродным желанием. Они не были просто пленницами. Они были ментальными марионетками, ожидающими своей участи с радостью. Я понял, что они так же опасны, как и подчинённые звери. Один их крик — и наше укрытие будет раскрыто. Нужно было прятаться и от них тоже.
Мой холодный, прагматичный разум столкнулся с чем-то новым. С чем-то, что я не мог до конца понять. Моральный выбор? Что это? Спасать их — значит рисковать провалом задания, рисковать своей жизнью, своим планом эволюции. Оставить их умирать… было бы самым логичным решением. Они — не мой ресурс. Их судьба меня не касается.
Но что-то внутри меня, какой-то древний, забытый отголосок моей прошлой жизни, протестовало против этого извращённого контроля над чужой волей. Ситуация стала гораздо сложнее.
Продолжая сканировать лагерь, я заметил странный объект на алтаре из чёрного камня — кристалл, пульсирующий фиолетовым светом. Он был источником псионического поля, центром их примитивной Сети.
[Системный анализ: Псионический Кристалл ранг F+. Редкий компонент. Может быть использован как эссенция, или как катализатор для развития навыка «Телепатия».]
И тут я почувствовал его. Лёгкий, едва уловимый ментальный импульс, который прошёлся по скалам, где мы прятались. Это не был приказ или сообщение. Это была… ловушка. Псионическая растяжка.
Я совершил ошибку. Я был так увлечён подслушиванием, что не заметил, как моё собственное сознание, мой разум, создавал «шум» в их ментальном поле. Они не видели меня. Они почувствовали меня.
В следующее мгновение огромная, покрытая шрамами фигура вожака исчезла с места. Я услышал за спиной испуганный писк гоблина.
Я резко обернулся.
Вожак стоял прямо за мной. Он двигался абсолютно бесшумно. Его огромная когтистая лапа схватила гоблина, подняв его в воздух, как котёнка. Он поднёс его к своей морде и глубоко, шумно втянул носом воздух.
Затем он бросил в мою сторону презрительный мысленный образ, очевидно, комментируя гоблина в своей лапе.
«Мелкий. Воняет страхом и потом. Плоти мало. Сойдёт разве что волчатам поиграться».
А затем его фиолетовые глаза, полные дикой, первобытной ярости, уставились прямо на меня. И я чётко, без помех, услышал его мысль, пронзившую моё сознание, как раскалённая игла.
«А эта костяная кукла… она не пустая».
Глава 24
Вожак оборотней уже стоял прямо за моей спиной. Я не слышал как он пришёл, но это и не важно. Расстояние было просто критическим. Ему не составит труда сделать короткий прыжок и схватить меня, а потом… Очевидно, что произойдёт потом, если это ему позволить.
Его мысль, полная первобытной ярости, ударила в моё сознание, как таран:
— Я обглодаю твои тощие косточки!
Его огромная когтистая лапа, до этого сжимавшая моего гоблина, разжалась.
— А этот — воняет — с презрением он отшвырнул зелёное тельце в сторону. Гоблин с испуганным визгом кубарем покатился по каменистой земле, врезавшись в скалу. Замолчал… Возможно, умер.
Я не шелохнулся. Страх — это роскошь, которой у мёртвых нет. Вместо него — холодный, кристально чистый расчёт. Я медленно, демонстративно выставил перед собой двуручный меч, для надёжности упирая его в рёбра, а другой рукой сжал в кармане гладкую, холодную сферу ледяного заклинания. Это был блеф, но он должен был сработать. Я показывал, что готов к бою. А уж если он хочет моей смерти, я готов, но обязательно заберу его с собой.
«Ну же! Атакуй, если не трус! Посмотрим кому из нас будет страшнее холод, скелету или облезлой двуногой собачонке⁈»
Вожак замер. Его фиолетовые глаза, горевшие безумием, на мгновение сфокусировались, в них промелькнуло что-то похожее на оценку. Он увидел мой жест. И, кажется, поверил.
