Дуат. Дворец Анубиса
Ифе – богиня Аментет – лежала на огромной кровати, освещённой зелёным пламенем масляных ламп, горящих по воле владельца дворца.
Анубис накрывал её своим телом, уперевшись руками с двух сторон от головы. Серьёзный взгляд зелёных глаз захватил Ифе в плен.
– Каким мне быть для тебя сегодня, моё сердце? – проникновенно спросил бог. – Нежным или властным?
– Будь собой, – прошептала она.
– Договорились, грешница Ифе-Аментет.
Девушка думала, что после этих слов бог её поцелует, но он отстранился, снимая с себя броню. Деталей одежды на Анубисе было много, казалось, он намеренно тянул, не используя свою силу. Приподнявшись на локтях, Ифе жадно следила за тем, как её взору представало всё больше обнажённого тела, и, когда на боге не осталось ничего, она коротко втянула воздух через приоткрытые губы.
«Сколько бы раз я ни видела его тело, оно не перестаёт поражать своей идеальностью… – думала она, скользя взглядом по смуглой гладкой коже, которая выглядела такой… – «Не могу подобрать слов…» Как и всегда, тело Ифе прострелило жаркое желание лизнуть заметные линии вен чуть ниже пупка.
Бог вернулся на кровать, снова нависая над ней, и она почувствовала, как его член коснулся её бедра через слои ткани. Жар и влажность, появившиеся между ног, стали почти невыносимыми.
– Тебя что-то смущает? – хрипло спросил Анубис, чувствуя, как возлюбленная заёрзала под ним.
– Одежда…
Бог притворно нахмурился, проводя носом по скуле Ифе к уху и вдыхая её запах.
– Мне одеться? – спросил он.
Девушка выгнулась, прижимаясь грудью к обнажённому телу Карателя.
– Меня смущает… моя одежда.
Анубис довольно улыбнулся, касаясь пальцами одеяния Ифе.
– Ах, твоя… Что ж, думаю, как бог, я могу проявить милость к грешнице.
На этот раз медлить он не стал. Глаза вспыхнули зелёным, и Аментет поняла, что осталась на простынях полностью обнажённой.
Анубис не стал отстраняться, чтобы осмотреть плоды своих трудов – лишь прижался губами к губам Ифе, сразу проникая между ними языком. Девушка всхлипнула от желания и закинула руки ему на спину. Теперь член бога уже без всяких преград прижимался к её животу, и Ифе до безумия жаждала его проникновения в её тело.
– Хочу тебя, – прошептала она.
Глаза Карателя полыхнули светом Дуата.
– Ненасытная Ифе.
Он опустился поцелуями к её шее, а следом ощутимо, но бережно прикусил соски, сжимая мягкую округлую грудь. Анубис прочертил дорожку из влажных поцелуев по её животу и быстрым движением закинул девичьи ноги себе на плечи.
Ифе застонала, когда дыхание бога коснулось промежности. Кончиком языка Анубис раздвинул её нижние губы, пробуя сладкую влажность на вкус, а затем провёл языком снизу доверху, останавливаясь на особенно чувствительной точке. Аментет стонала, выгибалась… Не сдерживаясь, она ласкала свою грудь, пока Каратель искусно кружил языком, срывая с её губ стоны.
В голове Ифе зазвучал его голос. Он говорил мысленно, лишь бы не отстраняться от неё и не переставать чувствовать её вкус.
– Аментет… Грешница… Ифе… Богиня… Моё сердце.
Проникнув в неё одним пальцем, Анубис ускорил движение языка. Это было больше, чем Ифе могла выдержать. Она закричала, чувствуя, как сжимаются и одновременно расслабляются все мышцы в новом божественном теле.
Передвинувшись выше, Анубис поцеловал её, позволив почувствовать собственный вкус.
– Если ты думала, что тебя ожидает только одно удовольствие, то ты ошибаешься.
– Мы не опоздаем? – срывающимся голосом спросила Ифе, больше всего на свете желая ощутить возлюбленного в себе.
– Разе это важно?.. – спросил бог, давая то, чего она так хотела.
Он медленно вошёл в неё.
Ифе обхватила бога ногами за талию, давая погрузиться глубже в своё тело. Стоны и хриплое дыхание заполняли комнату ещё долго, то и дело смешиваясь с тихим смехом и нежными словами, однако вечно оставаться в постели боги впрямь не могли.
Спустя долгие по меркам смертных часы они были вынуждены одеться.
Чувствуя, как её плечи обнимают родные прохладные руки, Ифе не могла перестать улыбаться. Улыбалась она не только из-за того, что Анубис был рядом: немного тщеславные мысли тоже были причиной её радости. Впрочем, на эти мысли у неё было право: Ифе представляла, как красиво они с будущим мужем выглядели, стоя на балконе его дворца.
Так и было.
Её густые, сплетённые в сложную причёску с идеальными локонами волосы трепал ветерок, специально призванный Анубисом, чтобы приблизить в тот миг Дуат к миру смертных. Золотые крылья на руках Ифе удобно раскрывались, выходя из специальных прорезей в рукавах тёмно-зелёного изящного платья, достойного новой богини.
– Ты очень красива, сердце моё, – прошептал ей на ухо Каратель.
– Спасибо, – улыбнулась она, задумчиво глядя вдаль. – Сегодня я снова помогла нескольким душам добраться до суда. Надеюсь, ты не злишься.
Анубис тяжело вздохнул, но недовольство не нахмурило его брови.
– Ты ведь не провела их «контрабандой» на Поля Иалу, а всего лишь позволила получить законный приговор. Злиться тут не на что.
– Я просто подумала, что раз сам процесс суда над душами вскоре будет изменён, то можно начать помогать тем, кто может не дождаться этих изменений, – объяснила свои действия Ифе.
– Возможно перемены наступят даже раньше, чем мы предполагали, – усмехнулся Каратель.
– Неужели? Я помню, какой расстроенный ты возвращался с советов, и не понимаю, о чём можно на них спорить… Мы ведь не предлагаем прощать всех подряд – просто хотим, чтобы взвешивание сердца заменили на рассмотрение каждого деяния при жизни и чтобы до суда могли дойти все души, вне зависимости от положения и знания священных текстов.
Анубис нежно поцеловал Ифе в щёку.
– Мы всё сделаем как нужно. Обещаю. Споры уже почти прекратились.
– Я хочу присутствовать на следующем совете! – выпалила богиня.
– Хорошо.
– Почему ты так легко согласился?..
– А с чего бы мне или кому-то другому тебе отказывать? Ты лучше многих из нас знаешь, как души чувствую себя, идя к суду. Я просто думал, что тебе не хочется пока вникать в подобные дела, вот и не предлагал участие.
– А я не просила раньше, потому что думала, что меня не примут, да и боги мудрее…
– Ты тоже богиня, – ухмыльнулся Анубис, целуя Ифе в кончик носа.
Радуясь возможности улучшить посмертие для душ, она с благодарностью прижалась к любимому.
В тот миг ей казалось, что их удачи, маленькие и большие победы и счастье будут бесконечными. Впрочем, это чувство не покидало её уже давно.
Лишь раз с тех пор, как Та-Мери стала единой землёй, а Ифе вознеслась к богам, её счастье померкло. Это было больше пяти лун назад по смертному счёту.
Повод для печали в то время был весомым. По указанию фараона Кейфла, наконец коронованного перед лицом народа Города Столбов, меджаями была найдена вторичная жена бывшего наместника Гора – Шемеи.
Она созналась в убийстве Амена, Сефу и Уоти, а также в том, что травила многих наложниц бывшего фараона. Её казнили, но рана, оставленная её деяниями на сердце Атсу, вряд ли могла когда-нибудь зажить.
Полей Иалу Шемеи, конечно, не достигла.
Не желая вновь вспоминать бесславную кончину убийцы, Ифе поспешно спросила:
– Ты сегодня делал ещё что-нибудь интересное?
– Посещал Инпут, – с лёгкой грустью ответил Анубис. – В последний раз в божественном облике.
Ифе опустила взгляд. Она знала, как тяжело далось богам решение постепенно отстраниться от общения со смертными лицом к лицу. Теперь всеми сепатами правили наместники или советы, а боги лишь подавали знаки и направляли в случае надобности.
– Ты бы хотел, чтобы всё осталось как прежде?
– Нет. Новый мир требует новых решений. Я и прежде был не частым гостем в вверенном мне сепате, так что для меня мало что изменилось.
