Глава 12
Мой куратор на протяжении всего обучения неизменно твердил одно: на задание нужно отправляться с холодным сердцем и чистым разумом, заперев все эмоции так далеко, насколько это только возможно. И никогда не смешивать личное и профессиональное. До сих пор мне это как-то удавалось. Но появление в моей жизни странного мужчины с сиреневыми глазами что-то сломало. Перевернуло с ног на голову. И вот теперь я нарушала одну заповедь куратора, с таким трудом вдолбленную в мою голову, за другой.
Собиралась я кое-как, потратив большую часть времени, отведенного на сборы, на поиски Шрама. И так и не поела. Да и буканьера не нашла. Шрама не оказалось ни в рубке, ни в других помещениях общего пользования. Он стал словно неуловим. Любой, кого я спрашивала про капитана, пожимал плечами и говорил, что кэп «где-то здесь». Но оббежав корабль по кругу два раза, я его так и не нашла. А на третий раз просто не хватило времени. Так что скафандр я натягивала на себя в растрепанных чувствах. Да и удивленные взгляды команды, уже успевшей привыкнуть, что Шрам всегда рядом со мной и опекает, спокойствия мне не добавляли. Хоть чуть-чуть отвлечься от своего внутреннего раздрая я смогла, лишь покинув корабль.
Я шла в середине группы по распоряжению Оруэла, который сегодня командовал нами. И возможно, именно это оказалось причиной того, что я не сразу заметила, каким «украшением» обзавелся наш корабль. А когда увидела, то споткнулась при виде своеобразного коридора, спирально обмотанного проводом, на другом конце которого маячил вход в лабораторию.
— Что это? — ошарашенно выдохнула в микрофон, выровняв равновесие и с подозрением осматривая странную ребристую конструкцию, которой еще вчера не было.
— После твоих слов я подумал, — подковылял ко мне яоху, неуклюжим светским жестом беря меня под руку, — что можно все совместить: не торопясь идти на корабль, давая возможность космосу выморозить любую гадость на поверхности скафандра. И одновременно обрабатывать его поверхность излучением. Чтоб уж наверняка. А уже саму идею прохода подал Руфус. И ее оказалось на удивление легко воплотить в жизнь. — Оруэл помолчал секунд десять. А потом осторожно добавил: — Я счел это хорошим знаком. А как думаешь ты, Ольга?
Я хмыкнула. На месте яоху я подумала точно так же бы. И беспокойство, с самого пробуждения глодавшее душу, неожиданно чуть-чуть улеглось. Оно не ушло до конца, просто затаилось где-то на донышке души, давая мне возможность спокойно дышать, мыслить и действовать. Я, наконец, смогла отрешиться от личных проблем.
Двери в лабораторию неожиданно открылись без проблем. Словно одноразовый пакетик сока. Лица Руфуса, занимавшегося подключением принесенного с собой аккумулятора и собственно взломом двери, я не видела за защитным стеклом шлема. Но слышала, как и все, его удовлетворенное пофыркивание. Будто фырчал крупный кот, укравший у хозяйки полную чашку сливок. А когда дверь, почти не колеблясь, покорно распахнула перед нами свой темный зев, я невольно насторожилась и перехватила уже собравшегося юркнуть внутрь Оруэла за руку:
— Погоди. Успеешь еще на тот свет. Я предпочитаю перестраховаться.
И в этот момент в наушниках послышалась какая-то возня, а потом Майлеорн, оставшийся снова на корабле, скомандовал:
— Пусть первой идет Ольга! Она лучше знакома с устройством подобных объектов. А вы страхуйте ее!
Мы переглянулись. Не знаю, как остальным, а мне сразу стало понятно, кто автор этого приказа. И стало больно от того, что Шрам даже в эфире отказался обращаться ко мне. Неужели я уже успела разрушить все, что было между нами? Думать об этом было некогда.
Каждый скафандр был оборудован сверхмощным прожектором, способным освещать путь тому, кто его надевал. Я подошла к темнеющему зеву прохода и врубила свой на максимальную мощность, стараясь с порога рассмотреть как можно больше деталей. Остальные столпились вокруг. Оруэл, стоявший справа от меня, хмыкнул:
— Любопытно…
— Что там? — мгновенно отозвался Майлеорн.
— А ты включи прием сигнала, ехидно посоветовал киллу Оруэл. — У нас у всех уже работают камеры записи. Так что ты тоже сможешь увидеть то, что видим мы.
Даже если Майлеорн и обиделся, он не издал даже звука в эфир. А я стояла, смотрела на матово поблескивающий в свете прожектора металлический лаз без единой пылинки и боролась с каким-то странным ощущением: мне хотелось развернуться и бежать прочь как можно дальше без оглядки.
— Ольга? — вопросительно позвал с корабля уставший ждать моей реакции килл. — Не молчи! Твое мнение? Что это может быть и что делать нам дальше?
Прямое обращение ко мне Майлеорна словно разрушило странное наваждение. Желание бежать куда глаза глядят пропало, а я смогла, наконец, собраться и начать критически мыслить. Глубоко втянув носом идеальный по составу для моего организма воздух, я на выдохе решительно выдала в эфир:
— Это химическая или биогенетическая лаборатория. Это несомненно…
— А как определить, какая именно? — неожиданно ворвался в уши голос буканьера. Мое сердце, вопреки всему, радостно трепыхнулось в груди от одного звука его голоса. — В химическую соваться точно нельзя.
Позабыв от радости, что Шрам все-таки заговорил со мной, что меня никто не видит в скафандре, я пожала плечами. Но потом все-таки спохватилась и дала пояснения голосом:
— Пока не войдем внутрь, не поймем. По устройству они сильно похожи между собой. Только оборудование отличается. Да и то не все.
На этот раз тишина длилась долго. Я рассматривала длинную кишку коридора, в которой ничего не было, кроме самого прохода на всю длину, сколько доставал луч света. Ни одной двери. Ни одного окошка. Ни одной ниши.
— Так не бывает! — пробухтел в эфир, стоящий где-то за моей спиной Руфус. — Это что, проход сквозь гору? Но зачем? Атмосферы нет, значит, подняться наверх или обойти препятствие особого труда не составит…
— Если только горы не стоят кольцом, а настоящий вход в лабораторию находится там…
Я не поняла, кто это сказал, ибо в этот миг меня осенило:
— Это ложный вход! — выдохнула я в микрофон, ощущая, как шевелятся на затылке волосы. — Ловушка, обманка. Потому у нас и получилось так легко вскрыть дверь. Потому что за ней ничего, кроме ловушек, нету!
— Уверена? — Снова Шрам. И голос такой… что от него стало мигом холодно.
Борясь с ознобом, торопливо сползающим по спине, чтобы захватить побыстрее все тело, я нервно откликнулась:
— Это легко проверить. Отправить в туннель любого робота-дроида и посмотреть, что будет.
— Гравитележка подойдет? — деловито поинтересовался Руфус.
Я подумала и отрицательно мотнула головой:
— Нужно подобие поведения разумного. А что гравитележка? Просто будет себе плыть над поверхностью пола. И если в него вмонтированы какие-то датчики, то она их даже не заденет.
Руфус принял мои доводы и лично смотался к нашему кораблю, из которого оставшиеся члены команды навстречу шурфу выпустили небольшой округлый цилиндр. Как мне показалось на расстоянии, на реактивном двигателе. Но все оказалось намного серьезней: к лаборатории Руфус привел робота-разведчика. Немного поколдовал над ним. А потом направил в коридор, заставив прощупывать пространство перед собой двумя толстыми, будто резиновыми на вид щупами. Я нервно поежилась при виде этих складчатых манипуляторов, напоминающих помесь ноги гигантского моллюска с Венеры и хобота земного слона. И предложила:
— Давайте-ка отойдем на всякий случай от входа. Что творится внутри, увидим по видеосъемке, а для нас так будет безопаснее.
Со мной согласились без споров. Но мое предложение запоздало.
Взрыв в безвоздушном пространстве сам по себе не опасен. Из-за отсутствия атмосферы не распространяется ударная волна и пожар. Но вот если скафандр получает хотя бы малейшее повреждение обломком от взрыва, смерть наступает практическим мгновенно. Атмосферы-то, кислорода вокруг нет. Увы, для нас это было наибольшей опасностью, а мое предупреждение слишком сильно запоздало.
