Велеслав улыбнулся — невинно, почти детски, но Ольга заметила искру в его глазах, словно он был доволен, что регент поддался на провокацию.
— Конечно, были и войны, великий воевода, — согласился он. — Как бывают ссоры в любой семье. Но это были внутренние дела славян, которые сами славяне и решали, без вмешательства извне. Братская ссора всегда не так горька, как чужое господство.
Олег хотел ответить — Ольга видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших кубок, — но Игорь опередил его:
— Благодарим за рассказ, сказитель, — сказал молодой князь дипломатично. — В нём много мудрости, над которой стоит подумать. Оставайся нашим гостем сколько пожелаешь. Мы всегда рады тем, кто хранит память о прошлом нашего народа.
Велеслав поклонился, принимая приглашение, и отошёл к скамьям у стены, где его сразу окружили желающие услышать ещё истории. Ольга заметила среди них и киевских бояр, и древлянских послов, и даже нескольких воевод из дружины Олега.
— Опасный человек, — тихо сказала она Игорю, наклонившись к его уху под предлогом наполнения кубка. — Словами творит больше раздора, чем иные мечом.
Игорь кивнул, принимая её мнение, но ничего не ответил. Он был задумчив, словно рассказ Велеслава затронул в нём какие-то глубинные струны, заставил задуматься о вещах, о которых он раньше не размышлял.
Олег, сидевший рядом, не слышал слов Ольги, но заметил её шёпот. Он внимательно посмотрел на молодую княгиню, и в его взгляде она прочла смесь уважения и настороженности. Регент ещё не определился, считать ли её союзником или потенциальной угрозой.
Пир продолжался, вино и медовуха лились рекой, но Ольга оставалась настороже. Она видела, как сказитель переходит от одной группы гостей к другой, словно искусный ткач, вплетающий свою нить в сложный узор человеческих взаимоотношений. Здесь он шутил с дружинниками, там — почтительно выслушивал старого боярина, в третьем месте — увлечённо рассказывал что-то молодым воинам, жадно ловившим каждое его слово.
Ближе к концу пира, когда Игорь и Олег были заняты важным разговором с главой древлянского посольства, а многие гости уже дремали, опьянённые вином и сытной едой, Велеслав неожиданно оказался рядом с Ольгой.
— Княгиня, — сказал он с лёгким поклоном. — Надеюсь, мои истории не утомили тебя?
— Напротив, — ответила Ольга, сохраняя невозмутимость. — Они были… познавательны.
— Рад слышать, — улыбнулся Велеслав. — Не каждый умеет ценить старые предания в наше быстрое время.
Он говорил непринуждённо, как если бы они были старыми знакомыми, просто ведущими светскую беседу. Но Ольга чувствовала скрытое напряжение, словно воздух между ними был наэлектризован невысказанными словами и невыказанными намерениями.
— Ты недавно разговаривала с Виктором, — сказал вдруг Велеслав, понизив голос. — Он, конечно, рассказал тебе свою версию нашей… сложной истории.
Ольга не выдала удивления, хотя внутренне вздрогнула. Откуда он знал? Следил за ней? Или ему доложили чьи-то внимательные глаза?
— Я разговариваю со многими людьми, — ответила она уклончиво. — Обязанность княгини — знать, что происходит при дворе её мужа.
Велеслав усмехнулся, явно не обманувшись её уходом от прямого ответа.
— Конечно, — согласился он. — И это правильно. Знание — сила, особенно для женщины в мире, где правят мужчины. И именно поэтому я хотел бы, чтобы ты услышала и другую сторону. Ту, о которой Виктор, при всей его… мудрости, рассказать не может. Или не хочет.
— И что же это за сторона? — спросила Ольга, решив, что лучше узнать, что он хочет сказать, чем делать вид, будто ничего не понимает.
— История о том, как на самом деле возникло наше… особое состояние, — ответил Велеслав. — О причинах нашего противостояния. О том, чего он действительно добивается, помогая Олегу и Игорю.
— И почему я должна верить твоей версии больше, чем его? — прямо спросила Ольга.
— Не должна, — легко согласился Велеслав. — Выслушай обоих, сравни, подумай. Ты умна, Ольга из полян. Умнее, чем многие здесь подозревают. Ты сумеешь отделить правду от лжи.
Его голос был мягким, почти гипнотическим. Ольга поймала себя на том, что невольно кивает, соглашаясь с его словами. Что-то было в этом человеке — какая-то притягательная сила, способность внушать доверие даже тем, кто настроен скептически.
— Где и когда? — спросила она, напоминая себе, что должна оставаться настороже, что речь идёт не о простом сказителе, а о древнем существе с неизвестными целями.
— Завтра, на рассвете, — ответил Велеслав. — У старого дуба на берегу реки, там, где в Днепр впадает малый ручей. Знаешь это место?
Ольга кивнула. Она уже успела изучить окрестности Киева, прогуливаясь с служанками в редкие свободные часы.
— Буду ждать тебя там, — сказал Велеслав. — Одну. Без служанок, без охраны. То, что я хочу рассказать, не для чужих ушей.
С этими словами он отошёл, растворившись в толпе пирующих так же внезапно, как появился. Ольга осталась сидеть, размышляя над странным приглашением. Встреча наедине с древним существом, чьи цели непонятны, — безумный риск. С другой стороны, отказавшись, она упустит шанс узнать больше о том, что происходит, о истинной природе конфликта, в котором оказалась замешана.
«Я должна пойти,» — решила она наконец. «Но буду предельно осторожна. И, возможно, стоит рассказать кому-то, куда я направляюсь, на случай если…»
Она не хотела завершать эту мысль, но внутренний голос всё равно договорил: «…на случай если не вернусь».
* * *
Утром Ольга проснулась затемно. Игорь спал рядом, утомлённый долгим пиром и государственными заботами. Она осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить мужа. Оделась просто — в тёплое шерстяное платье, накинула сверху плащ с капюшоном. В этом наряде её легко можно было принять за обычную горожанку, а не за княгиню.
Прежде чем уйти, она оставила записку на маленьком кусочке пергамента — краткое сообщение для Ярославы, единственного человека, которому решила доверить знание о своей встрече с Велеславом. Положила записку в условленное место — под камнем у входа в женскую половину терема. Ярослава, ранняя пташка, обычно гуляла здесь на рассвете, и непременно заметит знак от Ольги.
Выйти из терема оказалось проще, чем она опасалась. Утренняя стража дремала, служанки ещё не начали свою беготню по длинным коридорам. Через маленькую боковую дверь, о которой знали немногие, Ольга выскользнула во двор, а оттуда — на улицы просыпающегося города.
Киев был красив в предрассветной дымке. На востоке небо уже светлело, обещая погожий день, но звёзды ещё не погасли окончательно, подмигивая с тёмного западного небосклона. Улицы были пусты, лишь изредка попадались ранние торговцы, спешащие на рынок, да пекари, растапливающие печи для первой выпечки. Никто не обращал внимания на закутанную в плащ женскую фигуру, быстро идущую к реке.
Место, указанное Велеславом, находилось в стороне от городской суеты. Старый дуб, переживший, казалось, не одно столетие, склонял могучие ветви к воде, словно пытаясь рассмотреть своё отражение в тёмной глади Днепра. Рядом с ним, где в реку впадал крошечный ручей, образовалась небольшая заводь, защищённая от течения каменистой косой.
Велеслав уже ждал её там. Он сидел на поваленном стволе у самой воды, задумчиво глядя на восток, где первые лучи солнца золотили верхушки дальних холмов. При появлении Ольги он поднялся ей навстречу.
— Рад, что ты пришла, — сказал он с лёгким поклоном. — Не был уверен, что решишься.
— Я хочу знать правду, — просто ответила Ольга. — Всю правду о том, что происходит.
Велеслав улыбнулся — не своей обычной обаятельной улыбкой рассказчика, а как-то грустно, почти меланхолично.
— Правда, — повторил он задумчиво. — Сложное понятие. То, что для одного правда, для другого — ложь. История всегда пишется победителями, Ольга. И Виктор часто оказывался победителем.
Он жестом предложил ей сесть рядом с ним на поваленное дерево. Ольга помедлила мгновение, затем приняла приглашение, сохраняя, однако, безопасное расстояние между ними.
