— Ты говоришь о свободе, о союзе равных, — сказала она наконец. — Но разве не приведёт это к раздробленности, к ослаблению перед внешними врагами? Хазары на востоке, печенеги на юге, угры на западе — все они только и ждут момента, чтобы напасть на ослабленные славянские земли.
— Единство не обязательно требует единовластия, — возразил Велеслав. — Против внешней угрозы племена объединятся сами, без принуждения. Общий враг — лучший стимул для союза. Но когда опасность минует, каждый должен иметь право вернуться к своим обычаям, своему образу жизни.
Он говорил убедительно, страстно, и Ольга почти поддалась его красноречию. Но что-то удерживало её — внутреннее чувство, которому она научилась доверять ещё в детстве, живя в поселении полян. Чувство, которое предупреждало об опасности или обмане.
— Ты не сказал всей правды, — произнесла она, внимательно наблюдая за его реакцией. — Не в твоих словах о прошлом — возможно, они искренни. А в том, что касается будущего. Чего ты действительно хочешь добиться?
На мгновение в глазах Велеслава мелькнуло удивление, быстро сменившееся уважением.
— Проницательна, как и ожидал, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Да, есть нечто большее. Нечто, связанное с диском, о котором я говорил. Виктор завладел обеими половинами артефакта — взял мою часть силой во время нашей последней встречи. Без неё я… не полон. Ослаблен. Если бы удалось вернуть то, что принадлежит мне по праву, силы уравнялись бы. И тогда будущее этих земель решалось бы действительно свободно, без давления его воли.
— И ты хочешь, чтобы я помогла тебе вернуть твою половину диска, — догадалась Ольга.
— Да, — просто ответил Велеслав. — Виктор где-то спрятал артефакт. Вряд ли далеко — он не рискнёт надолго расставаться с источником своей силы. Скорее всего, где-то в Киеве или окрестностях. Ты могла бы… поискать. Расспросить осторожно. Наблюдать за Виктором, за его передвижениями, его разговорами.
— Ты просишь меня шпионить, — нахмурилась Ольга.
— Я прошу тебя восстановить справедливость, — возразил Велеслав. — Вернуть украденное законному владельцу. И заодно дать славянским племенам шанс на иное будущее — не то, которое планирует для них Виктор.
Он говорил страстно, искренне, и Ольга почти поверила ему. Но что-то в его словах не складывалось, какая-то деталь не пополнялась на общую картину.
— Я подумаю, — сказала она, поднимаясь. — Мне нужно время, чтобы всё осмыслить.
— Конечно, — кивнул Велеслав. — Такие решения не принимаются сгоряча. Но не медли слишком долго, Ольга из полян. Время работает против нас. Чем дальше, тем крепче будет власть Олега и Игоря, тем сложнее станет повернуть колесо истории в иную сторону.
Ольга кивнула, прощаясь, и направилась назад к городу. Солнце уже полностью взошло, и на улицах Киева кипела жизнь — торговцы выкрикивали цены, ремесленники стучали молотками, дети со смехом пробегали между взрослыми. Обычный день в большом городе, ничем не выдававший, что за его стенами решаются судьбы целых народов и ведётся игра, начавшаяся тысячи лет назад.
* * *
Вернувшись в терем, Ольга обнаружила, что Игорь уже встал и, судя по всему, искал её. Увидев жену, молодой князь выдохнул с облегчением:
— Где ты была? — спросил он, обнимая её. — Я беспокоился.
— Ходила к реке, — ответила Ольга, не вдаваясь в подробности. — Люблю раннее утро, когда город ещё только просыпается.
Игорь кивнул, принимая объяснение. Он не был склонен к ревности или подозрительности, особенно в отношении Ольги, которой полностью доверял.
— Олег созывает совет, — сказал он. — Древляне уезжают сегодня, нужно дать им последние напутствия и дары.
— Я присоединюсь к тебе, — решила Ольга. — Только переоденусь.
В своих покоях она быстро сменила простое платье на более подобающий княгине наряд. Пока служанка заплетала ей косу, Ольга размышляла над словами Велеслава. Что из них было правдой, а что — искусной ложью, призванной завоевать её доверие? И главное — чему служила эта ложь?
Она вспомнила слова Виктора о том, что его противник стремится к разрушению, к хаосу. Но Велеслав говорил с такой искренней заботой о свободе славянских племён, о сохранении их самобытности… Может быть, Виктор не сказал всей правды? Или каждый из них видел ситуацию по-своему, со своей перспективы, через призму собственных ценностей?
В общем зале уже собрался совет. Олег, Игорь, воеводы, старшие дружинники, несколько бояр из числа тех, кто быстрее других признал новую власть. Ольга заняла своё место рядом с мужем, незаметно оглядывая собравшихся. Виктора среди них не было — странное отсутствие, учитывая важность момента.
Совет начался с обсуждения результатов переговоров с древлянами. Мал и его спутники уже готовились к отъезду, получив дары и письменное подтверждение условий дани — тех же, что были при Аскольде. Олег был доволен исходом визита, хотя и обратил внимание совета на некоторую настороженность послов.
— Они проверяли нашу твёрдость, — сказал регент. — И нашли её достаточной, чтобы не рисковать открытым неповиновением. Но в их глазах я видел скрытое недовольство. Древляне всегда были самым непокорным из славянских племён, и нужно держать их в поле зрения.
— Может быть, стоит отправить к ним наместника? — предложил один из воевод. — Кого-то из наших, кто будет следить за сбором дани и докладывать о настроениях.
— Пока рано, — покачал головой Олег. — Такой шаг они воспримут как угрозу своей самостоятельности, как недоверие. Лучше посылать регулярные посольства, поддерживать видимость уважения к их внутренним делам. А наблюдателей можно разместить неофициально — под видом купцов или ремесленников.
Ольга внимательно слушала, отмечая про себя, что планы Олега действительно предполагали постепенное ограничение автономии окрестных племён. То, о чём предупреждал Велеслав, было правдой — регент стремился к полному контролю над всеми землями, признающими власть Киева, к созданию централизованного государства под властью Рюриковичей.
Но было ли это злом, как утверждал сказитель? Или необходимостью, продиктованной реальными угрозами, окружавшими славянские земли?
Обсуждение продолжалось, переходя к другим вопросам — укреплению киевских стен, отправке послов к хазарам, строительству новых ладей для торговли с Византией. Ольга участвовала в разговоре, высказывая мнение там, где это было уместно, но часть её мыслей оставалась с утренней беседой.
После совета, когда большинство участников разошлись, а Игорь отправился провожать древлянское посольство, Ольга отыскала Ярославу. Дочь Аскольда сидела в саду, вышивая сложный узор на белом полотне — традиционное занятие для знатной девушки, хотя Ольга знала, что ум Ярославы был занят вещами куда более серьёзными, чем рукоделие.
— Ты получила мою записку? — тихо спросила Ольга, присаживаясь рядом.
Ярослава кивнула, не отрываясь от работы.
— И беспокоилась за тебя, — добавила она. — Встречаться с ним наедине было опасно.
— Я должна была услышать его версию, — сказала Ольга. — Чтобы понять, что происходит на самом деле.
— И что он сказал? — Ярослава наконец подняла глаза от вышивки, внимательно глядя на собеседницу.
Ольга вкратце пересказала утренний разговор, опуская некоторые детали, но передавая суть. Ярослава слушала, не перебивая, лишь изредка слегка хмурясь или кивая каким-то своим мыслям.
— Он очень убедителен, — закончила Ольга. — Говорит с таким жаром, с такой искренностью… И многое из того, что он рассказывает, звучит разумно.
— В этом его сила и его опасность, — тихо сказала Ярослава. — Он полуправдой маскирует ложь, говорит о благе многих, преследуя собственные цели.
— Откуда такая уверенность? — спросила Ольга. — Ты знаешь о нём что-то, чего не знаю я?
Ярослава отложила вышивку и посмотрела на реку, сверкавшую в полуденном солнце.
— Я вижу сны, — сказала она. — Не обычные, а те, что показывают то, что было, что есть и что будет. Дар, переданный мне по материнской линии. И в этих снах я видела его — Велеслава, или как его ещё называли за тысячи лет существования. Видела, как он манипулирует правителями, натравливает народы друг на друга, сеет раздор между братьями, отцами и сыновьями.
