«У вас на планете есть хорошая поговорка: утро вечера мудренее. Так вот, Саш, пока мы с тобой не можем видеть всей ситуации. Уверена, что скоро туман неизвестности рассеется и выход обязательно найдется. Просто… будь сильной».
«Ничего другого мне не остается, – вздохнула я. И вдруг, вспомнив о родителях, спросила: – Ты можешь отправить маме сообщение, что я жива? Не хочу, чтобы они с папой волновались».
«В этом нет необходимости, – отозвалась Катя. – Твоим родным сообщили, что ты удачно прошла испытания и сразу была отправлена к месту учебы. Поэтому за тебя они не особенно переживают».
«Но… как же… это ведь ложь! – я возмутилась настолько, что едва не вскочила с кровати. – То есть получается, что никому не говорят о смертельных исходах проверок? Родители продолжают ждать своих детей? Думают, что те благополучно учатся… Значит, и Лешка…»
«Смертность на подобных испытаниях крайне низкая, – уверенным тоном заявила Катя. – И твой случай скорее неключение. У меня даже есть предположение, что эти борцы за свободу сами организовали для тебя подобный итог. Не вздумай им верить».
«Я и не верю», – пробурчала в ответ.
«Правильно делаешь».
После этой фразы она затихла, вот только сейчас без ее болтовни мне стало до жути одиноко и тоскливо. В очередной раз оглядев тускло освещенное помещение с кроватями, я тяжело вздохнула и решила хотя бы застелить свою постель, пока не явились многочисленные соседки. Страшно представить, с кем теперь придется жить.
«Так и что мне делать, Кать?» – спросила, натягивая на подушку белую наволочку, резко пахнущую стиральным порошком.
«Просто живи, – прозвучал в моей голове спокойный ответ. – И если ты все же сможешь освоить способности поисковика, тогда ситуация изменится в корне. Сейчас для тебя это единственная возможность снова вернуть себе контроль над собственной жизнью. А я, к сожалению, не смогу быть с тобой в постоянном контакте. Мой сигнал здесь не засекут, но активность твоего передатчика для мысленного управления отследить вполне могут. Потому говорить с тобой мы будем редко и без свидетелей».
Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Сейчас сама мысль о том, что без Кати я останусь совсем одна, едва не стала для моей сдержанности фатальной.
«Помни, что я всегда рядом, – прошелестело в моей голове. – Но если станет совсем плохо и захочется поговорить… просто позови меня по имени».
Глава 8
Цели… и их отсутствие
«Просто живи», – сказала мне Катя в тот первый вечер в подземном городе-бункере, и казалось бы, разве сложно было последовать этому совету? Взять да и смириться со всем, вклиниться в тот поток реки судьбы, в который меня столь неожиданно забросило? Я ведь даже была готова попробовать найти приятельниц среди соседок, и поначалу мне казалось, что с этим не будет проблем. Но на деле все оказалось не так.
В первый вечер ко мне просто присматривались. Одни подходили знакомиться сами, с другими инициатором знакомства выступала я. Открытой агрессии никто не проявлял, все старались вести себя довольно приветливо, хотя в их взглядах я иногда ловила откровенное недоверие.
Ночь прошла тихо, мирно, спокойно, хоть я и думала, что не смогу уснуть рядом с такой толпой малознакомых людей. Но, вопреки ожиданиям, спала я очень сладко. Правда, подозреваю, что причиной тому стала банальная усталость – все же меня только сегодня из больничного крыла выпустили.
Второй день пребывания в этом странном месте принес мне массу новой информации и знакомство с учителями, которые все как на подбор оказались молодыми мужчинами. Вот только сейчас лица противоположного пола меня интересовали мало – хотелось адаптироваться, приспособиться, да и вообще понять наконец, что здесь к чему. Потому полученные сведения я ценила больше, чем окружающих людей.
Так мне стало известно, что приютившая нас организация носит название «Защитники свободы», что руководит ею Джен, с которой я имела честь общаться накануне, и что все мы сейчас находимся в своеобразном учебном лагере, где и пробудем, пока не сможем в достаточной степени освоить свои скрытые таланты.
Всех проживающих здесь учеников делили на пять групп, в каждой из которых было не более десяти человек. Формировали эти коллективы не по возрасту или полу, а по степени лояльности. Неудивительно, что я оказалась среди тех, кто вообще с трудом понимал, зачем здесь находится.
Студенческая часть этого подземного городка была оборудована просторными залами, в которых и проходили наши занятия. Значительную часть дня нас учили медитировать, упорядочивать внутренние потоки энергии, прислушиваться к своему подсознанию, что получалось далеко не у всех. В остальное время нас заставляли изучать историю Союза, его законы, систему управления, хотя больше всего говорили о том, какие планеты удалось отстоять «Защитникам свободы» и как много хорошего эти благодетели сделали для их жителей.
Из этих рассказов выходило, что мы попали едва ли не к ангелам во плоти, да только я не спешила им верить. Слушала, внимала, кивала, делала вид, что восхищаюсь подвигами и героизмом, но особенно не рвалась вступать в их ряды.
Кормили здесь неплохо. Пусть до маминых талантов местным поварам было далеко, но я все равно ела местную стряпню с аппетитом. А вот уборная на нашу огромную спальню была всего одна, в ней имелся один-единственный душ, в котором горячая вода включалась только на два часа в сутки. Понятное дело, что помыться с комфортом удавалось далеко не всем.
Третий день оказался похож на второй…
Четвертый день был похож на третий…
И так жизнь постепенно вошла в странную колею. Через неделю я окончательно смирилась с происходящим и даже начала пытаться проявлять на занятиях упорство. Старалась почувствовать эти самые непонятные «внутренние потоки», научиться контролировать собственное подсознание. Но даже теперь особенных успехов не добилась.
Да, я заставляла себя «просто жить», вставать по утрам, умываться, есть, ходить на занятия, но все больше чувствовала себя этакой заводной куклой. Мне хотелось на поверхность, хотелось позвонить маме, поговорить с отцом, пробежаться по лесу с Каста. Я мечтала о свободе, которой меня лишили и всю ценность которой раньше просто не осознавала. Да только реальность была сера и бесперспективна. Мне ведь ясно дали понять, что позволят покинуть это место только после того, как освою способности и докажу собственную лояльность. Я же не продвинулась ни на каплю ни по первому пункту, ни по второму.
Дни слились в одну серую полосу, представляющую собой череду однообразных действий. Выходных нам не полагалось, как и книг, телевизоров, компьютеров, телефонов. Хотя большинство моих соседок по комнате не особенно от этого страдали. Мне вообще казалось, что им тут даже нравится.
Время летело, но для меня ничего не менялось. Продвижений в обучении не было, никакой внутренней энергии я не чувствовала, никаких способностей в себе не открыла. Неделя пролетала за неделей, люди в моей группе менялись: ребята делали успехи и переходили на другой уровень обучения, на их место приводили новых. Никто здесь особенно не задерживался, и только я так и застряла на самом дне этой учебной цепочки и не имела никакого желания ползти по ней вверх.
* * *
К общему удивлению, сегодняшнее занятие по медитации у нашей группы проводил Дарис – мой старый знакомый. Вообще, официально он был главой местного учебного центра, но лично занимался обучением лишь самых одаренных. И тут вдруг, ни с того ни с сего решил провести занятие у новичков, среди которых уже пятую неделю находилась и я.
Девушки смотрели на него, как на настоящее божество, парни взирали на молодого учителя с уважением и странным благоговейным трепетом. Я же не понимала ни первых, ни вторых. Рис для меня был просто симпатичным парнем с другой планеты – не более того. А вот он меня по каким-то причинам все же считал особенной. На протяжении всего трехчасового занятия часто подходил, легко касался моего плеча, интересовался моими успехами, старался разобраться, почему у меня ничего не получается. И может, на первый взгляд подобное поведение и казалось вполне нормальным, если бы он так же общался и со всеми остальными учениками. Но нет – с другими Дарис говорил подчеркнуто официально и даже холодно, что только доказывало странность его ко мне отношения.
