— Конечно, — согласился Виктор. — Но если у тебя появятся вопросы, если захочешь узнать больше о том, что происходит, — я всегда готов к разговору.
Они расстались — Ольга направилась в сторону княжеского терема в сопровождении служанок, Виктор продолжил свой путь по улицам города. Разговор оставил у него смешанные чувства. С одной стороны, Ольга не отвергла его точку зрения, несмотря на убедительность Велеслава. С другой — она явно колебалась, не зная, кому доверять.
Виктор не мог винить её. Он научился видеть ситуацию с разных сторон, понимать аргументы противников, признавать сложность мира, который не делится на чёрное и белое. Как бы ни была сильна его уверенность в правильности собственного пути, он осознавал, что в чём-то Велеслав мог быть прав. Может быть, порядок действительно иногда становился слишком жёстким, может быть, империи действительно иногда подавляли индивидуальность народов, входивших в их состав. Но альтернатива — хаос, раздробленность, война всех против всех — казалась ему ещё хуже.
Особенно здесь, на землях славян, окружённых могущественными и агрессивными соседями. Без единого государства, без сильной центральной власти эти племена были обречены стать добычей хазар, печенегов, угров или других народов, чьи имена ещё не прогремели в истории, но чьи войска уже собирались за горизонтом.
Дойдя до княжеского терема, Виктор был остановлен стражей у ворот. Обычно его пропускали без вопросов — все знали, что «купец Альрик» пользуется особым расположением князя и регента. Но сегодня молодой дружинник преградил ему путь копьём:
— Прости, Альрик, но князь приказал никого не пускать. Важное совещание.
— Даже меня? — удивился Виктор.
— Даже тебя, — твёрдо ответил стражник. — Таков приказ.
Это было неожиданно. Олег всегда ценил советы Виктора, особенно в сложных ситуациях. Что могло быть настолько важным или секретным, что регент решил исключить его из обсуждения?
— Что-то случилось? — спросил Виктор как можно более непринуждённо. — Плохие вести с границ?
Стражник колебался — явно хотел ответить, но помнил о приказе хранить молчание.
— Лазутчики вернулись от хазар, — сказал он наконец, понизив голос. — Говорят, каган собирает войско. Возможно, готовится поход на север.
Виктор нахмурился. Хазары были серьёзной силой — тюркское государство, контролировавшее степи к востоку и югу от славянских земель. Их каганат существовал уже несколько столетий, имел сильное войско, развитую торговлю, дипломатические связи с Византией. Если они действительно решили двинуться на север, это могло стать первым серьёзным испытанием для молодой державы Рюриковичей.
— Спасибо за информацию, — кивнул Виктор. — Если князь спросит обо мне, скажи, что я буду у купца Добрыни. У нас есть незавершённые дела.
Стражник кивнул, и Виктор отправился к дому Добрыни — богатого торговца, в чьём доме недавно выступал Велеслав. Это был удобный предлог, но настоящей целью было другое. Виктор подозревал, что внезапное исключение его из совета не случайно. Кто-то влиял на Олега, заставляя усомниться в надёжности ближайших советников. И этим кем-то вполне мог быть Велеслав, действующий через посредников.
Если это так, то игра принимала опасный оборот. Отстранение от княжеского окружения означало потерю влияния, возможности направлять события в нужное русло. А с угрозой хазарского нашествия вопрос единства славянских земель становился ещё более острым. Либо они встретят врага объединёнными силами под единым командованием, либо будут разбиты поодиночке, как это случалось множество раз в истории.
Виктор ускорил шаг. Ему нужно было найти способ восстановить доверие Олега, нейтрализовать влияние Велеслава и подготовиться к отражению внешней угрозы. И всё это — не имея прямого доступа к центру принятия решений.
«Давно я не оказывался в такой сложной ситуации,» — подумал он с невольной улыбкой. «Что ж, мои противники всегда недооценивали мою способность адаптироваться к изменчивым обстоятельствам.»
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на Киев опустилась ночь. Звёзды сияли холодным светом, равнодушные к суетным делам смертных и бессмертных существ, решавших судьбы земель у извилистой реки, которой предстояло стать колыбелью великого государства.
* * *
ОЛЕГ
Олег склонился над картой, разложенной на длинном дубовом столе. Грубая шкура, покрытая линиями рек, точками поселений и условными обозначениями лесов и степей, представляла земли от Ладоги на севере до Чёрного моря на юге, от западных лесов, где обитали ляхи, до восточных степей, где кочевали хазарские племена.
— Здесь, — ткнул он пальцем в точку на юго-востоке, где река Дон впадала в море. — Лазутчики доносят, что каган собирает свои основные силы у Саркела.
Воеводы и старшие дружинники, собравшиеся в княжеской палате, внимательно рассматривали карту. Времена, когда воины отправлялись в поход, не имея представления о том, куда идут, остались в прошлом. Олег, как и его предшественник Рюрик, верил в силу знания, в необходимость понимать географию, ресурсы, возможности противника.
— Саркел — мощная крепость, — сказал Свенельд, рыжебородый воевода, прибывший с Олегом ещё из Новгорода. — Если они планируют поход на север, почему собираются так далеко на востоке?
— Чтобы усыпить нашу бдительность, — ответил Олег. — Мы ждём удара с юга, прямо по Днепру, а они зайдут с востока, через земли северян и вятичей. Племена, ещё не полностью признавшие нашу власть, могут поддаться на посулы кагана или просто не оказать достаточного сопротивления.
Игорь, сидевший справа от Олега, нахмурился. Молодой князь с каждым днём всё увереннее чувствовал себя в роли правителя, всё активнее участвовал в обсуждениях и принятии решений.
— У нас есть надёжные союзники на востоке? — спросил он. — Кто-то, кто может задержать хазар, дать нам время собрать силы?
— Северяне связаны с нами договором, — сказал один из бояр. — Но их верность… сомнительна. Особенно если хазары предложат более выгодные условия.
— Нельзя полагаться на чужую верность, когда речь идёт о выживании государства, — отрезал Олег. — Нужно действовать самим, опережая врага.
— Ты предлагаешь первыми нанести удар? — удивился Свенельд. — Но наши силы всё ещё рассредоточены. Часть дружины в Новгороде, часть разбросана по окрестным племенам для сбора дани.
— Не удар, — покачал головой Олег. — Пока не удар. Но демонстрацию силы. Собрать достаточно воинов, чтобы каган понял: нападение на нас обойдётся ему слишком дорого. Одновременно отправить послов — не с мольбой о мире, а с предложением торговли, взаимовыгодного сотрудничества. Хазары, как и все степняки, уважают силу и презирают слабость.
Воеводы переглянулись, обдумывая предложение регента. Идея была смелой, рискованной, но не безрассудной. Олег всегда предпочитал действовать на опережение, не дожидаясь, пока инициатива перейдёт к противнику.
— А что с византийцами? — спросил Игорь. — Они традиционные союзники хазар, но и с нами поддерживают отношения. Могли бы они посредничать в переговорах?
— Византийцы всегда преследуют собственные интересы, — скептически заметил Асмунд, старейший из воевод. — Они будут стравливать нас с хазарами, ослабляя обоих и укрепляя свои позиции.
— Верно, — кивнул Олег. — Но это не значит, что мы не можем использовать их в своих целях. Отправим посольство в Константинополь, намекнём на возможность заключения более тесного союза. Это заставит хазар задуматься, не готовит ли им Византия удар в спину.
Обсуждение продолжалось, переходя к деталям — как быстро можно собрать дружину, сколько воинов потребовать от союзных племён, кого отправить послами. Олег слушал предложения советников, но решения принимал сам, быстро и твёрдо. За двадцать лет правления в Новгороде, а теперь и в Киеве, он научился ценить компетентные мнения, но полагаться в итоге только на собственную интуицию и опыт.
