— Проверь информацию, кусок металла, — прошипел невидимка охраннику-рехегуа.
— Поправка-недовольство: я не кусок… — начал возмущаться рехегуа.
— Заткнись и выполняй!
Рехегуа молча вошел в дом, и я явственно услышал его обиженное сопение. Не натуральное, разумеется, а мысленное, которое ощутилось очень четко.
«Видишь? Они плохие, большой друг, — напомнил о себе спиннер. — Давай я их уберу из твоего измерения?»
«Нет!»
«Ну почему⁈ Почему? Почему?»
«Потому что!»
«Потому что», — удовлетворился причиной спиннер и затих.
— Не двигайся, — прошипел второй смоляной рапторианец уже мне.
Да что здесь происходит? Ситуация напомнила ту, которая случилась со мной на Земле — я зашел к знакомому, чтобы попросить взаймы, а там шум, движуха, робокопы. Оказалось, знакомого ограбили, а я сразу вызвал подозрения. Ну как же, безработный нищеброд в дистрикте высокой гражданской категории… Тогда я стерпел, понимая обоснованность подозрений, но сейчас…
Мои руки поднялись одновременно и резко схватили маленьких рапторианцев за шеи. Будь на их месте стандартные особи, черта с два мне удалось бы удержать их, шеи у них как у меня бедро, но эти двое были необычными. На мгновение показалось, что я держу двух диких кошек, которые яростно сопротивляются и пытаются вырваться.
Подтянув к себе, я поднял их и начал сжимать кулаки. Оба затрепыхались, повисли, пытаясь разодрать меня когтями ног и рук, но я удержал их. Невидимость начала с них сползать, облетать, как копоть с гаснущей спички.
— Назовите цель ваших расспросов и имена! — потребовал я. — Принесите извинения за свои слова о моей слабости и отсталости!
— Кема… — представился один.
— Тиан… — назвал свое имя второй.
— Это…
— Наша обязанность…
Дверь в дом-шайбу Туканга Джуалана распахнулась, и на пороге появился дряхлый старик-мажордом. Откинув капюшон, он подслеповато прищурил желтые змеиные глаза и выдал густое красное облако пара, ради приличия продублировав сказанное звуком:
— Хвала у’раптосу, что нашелся тот, кто осадил вас, кретины! — Конечно, он назвал их иначе, но смысл сказанного отозвался как «рапторианцы, страдающие распадом мозга в терминальной стадии».
— Он взял нас врасплох, — извиваясь, прошипел тот, кто назвался Тианом.
— На Сарисуру он бы уже кормил тчачинов, — выдал облачко ярко-красного пара Кема.
— Да что вы говорите! Вы, безмозглые хитамы, не на Сарисуру! Ваш протокол безопасности неактуален на Сидусе! — воскликнул мажордом. Посмотрев на меня, он равнодушно произнес: — Прошу вернуть свободу передвижения этим двум хитамам, хомо Картер Райли. Мастер готов тебя принять. Следуй за мной.
Я уж было подумал, что старик-дворецкий Туканга так и не изменил своего отношения ко мне, хотя я вроде как спас их Великий дом от банкротства, вернув груз нултиллиума и ксеноэтера, как он обернулся и сказал:
— Приношу искренние извинения за поведение хитамов. Их племя — особая ветвь эволюции рапторианцев. Хищные, очень опасные и коварные. Хитамы — прекрасные бойцы и шпионы, их часто используют в охране лидеров Великих домов, но эти два — из личной гвардии у’раптоса. Если об их позоре узнают, им придется искать новую работу.
Как я понял из Кодекса, раптосами называли лидеров рапторианских кланов, пока их всех не объединил у’раптос — великий лидер Рапторианской империи, или, что ближе по смыслу, император.
В доме Туканга Джуалана было на удивление тихо, хоть и многолюдно. Сновали слуги; скрываясь в тенях, в каждом углу, у дверей и даже прилепившись к потолку, таились охранники-хитамы; каменными изваяниями охраняли дом рехегуанские стражники. Однако той деловой суеты, что я видел ранее, не было.
— Плохо для бизнеса, — недовольно ворчал старик-дворецкий. — Большая честь принимать такого гостя, но плохо для бизнеса.
Пока вел меня к своему мастеру, он рассказал, что, помимо собственной охраны Туканга Джуалана и Биджака Джахата, в доме присутствуют шестнадцать хитамов у’раптоса. Они приставлены к великому буфо, чтобы охранять его от опасностей Сидуса. Однако, как считал дворецкий, и то, что он этим поделился, свидетельствовало о том, что он изменил свое отношение ко мне в лучшую сторону. Хитамы, скорее всего, еще и шпионят для у’раптоса, используя свои способности становиться невидимками.
— Хвала у’раптосу, великий буфо сегодня покидает Сидус, — бормотал он себе под нос, не оборачиваясь. — Мороки с ним и хитамами у’раптоса столько, что никакому химару не вывезти. Снуют по всему дому, вынюхивают, ищут признаки измены…
— Кстати, Биджак Джахат хочет со мной встретиться, — сказал я.
От неожиданности мажордом резко остановился, развернулся.
— Кто? Кто хочет с тобой встретиться?
— Рапторианец Биджак Джахат. Великий буфо.
— Ты бредишь, хомо.
— Грубость является ржавчиной, что разъедает любовь, — ответил я любимой присказкой моего первого сержанта.
Он нежно проговаривал ее каждый раз, перед тем как наказать все отделение за какую-нибудь ерунду, и повторял уже во время кросса в полной выкладке по морозной Антарктиде, услышав нецензурную брань.
— Что бы вы знали о любви, примитивные хомо, с вашей низкой вариативностью! — разозлился дворецкий, выдав побагровевшее облачко пара, но тут же успокоился. — Вам достаточно пары особей для размножения. И то, как я слышал, многие из вас не способны найти даже этого единственного партнера за всю жизнь.
— Грубость — это всего лишь проявление страха, — вспомнил я еще одну поговорку сержанта. За любое бранное слово он заставлял сделать сто отжиманий, а пока наказанный корячился, так и сыпал мудростями. — Знаете почему?
— Не знаю и знать не хочу. Ты слишком много болтаешь, хомо. В первую встречу ты не был таким разговорчивым.
— А я все равно расскажу. Разумные грубят, когда боятся не получить желаемое. Вот вы чего боитесь не получить?
— У меня нет страха, мы, рапторианцы, держим эмоции под контролем, примитивный хомо Кар…
— Пожалуйста, передайте великому буфо, — перебил я, — что хомо Картер Райли готов с ним встретиться. Вы вправе не верить, что такая встреча возможна, но выполнить мою просьбу и сообщить Биджаку Джахату о моем присутствии в доме, думаю, обязаны.
До кабинета Туканга Джуалана дворецкий больше не вымолвил ни слова.
Кабинет мастера преумножения сегодня выглядел как самый обычный. Никаких болотных просторов и багрово-фиолетового неба с медными облаками.
— Шишка Картер! — не скрывая эмоций, поприветствовал меня Туканг Джуалан.
Рапторианец устремился ко мне. Я думал, что он рад меня видеть, но очень ошибся. Мастер преумножения испытывал ко мне чувства прямо противоположные — ненависть.
«Большой друг, опасность?» — обрадовался спиннер.
«Да угомонись ты уже ради Спящих!» — подумал я, и он снова затих, только посмотрел укоризненно глазами Тигра.
«Почему? — поинтересовался спиннер и ответил сам себе: — Потому что. Хорошо, большой друг, не буду мешать».
— Приветствую, шишка Туканг, — кивнул я рапторианцу, сохраняя самообладание.
Летающая платформа, на которой он стоял, резко остановилась в полуметре от меня. Змеиные глаза мастера преумножения сузились, из них полыхнуло смертью.
— Где артефакт Предтеч, хомо?
Глава 2
Рапторианская благодарность
Рапторианец Туканг Джуалан, один из тринадцати членов Верховного совета, великий мастер преумножения, давил меня взглядом, зрачки его змеиных глаз сузились, напоминая обугленные спички в озере лавы, клыки обнажились — в общем, все в нем говорило об агрессии, в этом не ошибся бы даже тот, кто в глаза не видел инопланетян.
Но еще мой сержант говорил, что такая показная агрессия часто является признаком слабости, уязвимости. Позиция Туканга слаба, ему нечего мне предъявить, так что я ответил спокойно:
— И тебе доброго здравия, рапторианец. Разум изъял артефакт Предтеч, когда я прибыл на Сидус.
