— Это как? — Удивился я её словам.
— Я читала историю, что как-то раз запустили один зонд, планируя провести его по самому краю, он свалился внутрь, но гравитационным импульсом от взрыва сверхновой выбросило обратно к исследователям. Так вот, он вернулся с записями, в которых внутреннее время расходилось на несколько минут между двумя блоками памяти. Одна и та же операция была зафиксирована дважды, но с разным результатом. Как будто он существовал в двух состояниях одновременно.
Я не сразу нашёл, что сказать.
— Да уж… Это не радиация, от которой в теории можно защититься.
— Ага. — Кивнула она в ответ на мои слова. — Ученые предполагают, что это последствия квантовой декогеренции. На планковских масштабах пространство в этих зонах нестабильно. Местами оно как будто «пузырится». Эти флуктуации рождают виртуальные частицы, которые тут же исчезают. Но при достаточно высокой плотности и энергии они могут вступать во взаимодействие с реальными структурами.
Хорошо, что я увлекался просмотром научных видео и примерно понял о чём идет речь.
— Квантовая пена? — Уловил я знакомые понятия. — У нас так называют понятие объясняющее основы структуры мироздания. Я даже помню определение. «Хаотичная, пузырящаяся природа пространства-времени в чрезвычайно малых масштабах. может состоять из временных структур, таких как мини-чёрные дыры, червоточины или виртуальные частицы, которые появляются и исчезают за доли секунды».
— Да. Вижу ты знаком с терминологией. И в центре галактики, где её плотность максимальна, она начинает влиять на связку пространство-время, делая его динамичным, а не статичным — как мы привыкли. Там такого понятия стабильного времени, как у нас, что сначала приходит утро, потом наступает обед, а затем, за ним вечер — там не существует. Всё перемешано.
Я откинулся на спинку кресла и крутанулся, обдумывая её слова. Довольно мозголомные понятия. Мы привыкли считать, что Вселенная — упорядоченное место. Но по факту это было верно только для отдельных участков пространства. А в таких местах, как области возле чёрных дыр — все законы нарушались.
Открыл интерфейс коммуникатора и разочарованно уставился на всё ещё неактивную ветку навыков «квантовые манипуляции». Что вообще должно произойти, чтобы она открылась? А главное, какие это даст возможности? Обрету такие силы, что смогу залететь в черную дыру, не превратившись в длинную спагетину из-за влияния горизонта событий?
— А если попробовать прыгнуть туда через разлом? — Возникла у меня ещё одна идея.
— Можно конечно. Прыгали и неоднократно. Только никто не вернулся. Но один раз нашли искорёженный кусок металла с чудом сохранившимся чёрным ящиком. Но он выдавал чертовщину, словно прибыл из будущего, из настоящего и одновременно из прошлого, причём из времени, до рождения Вселенной. Так что, не советую.
Она сместила карту, и ткнула пальцем в центр.
— Пространство внутри этой области многослойно. Наши системы перемещения используют модели кротовых нор. Именно поэтому, категорически запрещается осуществлять прыжки возле массивных гравитационных объектов. А теперь представь, что произойдет, если осуществить его в области, где творится такой хаос. — Картинно взмахнула она рукой. — Топология пространства нарушается. Появляются нестабильные и хаотичные микропроходы, в большинстве случаев просто разрывающие перемещающиеся объекты на тысячи маленьких частей.
— Лириана, а вообще… Есть хоть одна цивилизация, которая живёт в ядре?
— Нет. И не потому что не пытались.
— Объясни, если не сложно. Потому что по нашим гипотезам, там должны быть расы ушедшие далеко вперёд в развитии и существующие миллиарды лет.
Она переключила интерфейс, и вывела новую карту. Структурную: со слоями, с плотностью материи, с химическим составом и данными об излучении. Галактика предстала в виде многослойного пирога, с ярким, пульсирующим центром и расходящимися спиральными рукавами. Именно её я и открывал, когда искал Землю.
— Смотри. Ядро — самая древняя область. Самая старая часть галактики. Здесь преобладают звёзды с низкой металличностью. То есть, они бедны на тяжёлые элементы. Там практически нет углерода, кислорода, азота, и железа.
— То есть, ничего из того, из чего формируется жизнь? — Подхватил я её мысль.
— Почти. Без тяжёлых элементов нет сложной химии. А без неё, ни органики, ни технологий. Даже сама конструкция тела, как у любого разумного невозможна при недостатке металлов. Для воздуха — нужен кислород. Для крови — железо. Основа структуры ДНК — углерод. — Перечисляла она, загибая пальцы. — В ядре галактики таких элементов практически нет.
— А кремниевая жизнь? Я же встречал уже такие расы.
— Они тоже в своей жизнедеятельности активно используют тяжелые элементы, так что и тут мимо.
— А вторая причина? — Спросил я её.
— Второе — условия о которых мы говорили раньше. Даже если ты искусственно создашь среду обитания, тебе придётся бороться с постоянной радиацией, гравитационными скачками, нестабильными орбитами, вспышками сверхновых. Ни одна цивилизация просто не успеет развиться до момента, чтобы успеть выбраться за пределы центра галактики. Бесславно погибнет и всё.
Я кивнул, принимая объяснения.
— Именно поэтому все живут в отдалении? В спиральных рукавах?
— Да. Именно они стали основой для появления жизни. Во-первых, тут много звёзд второго поколения — они уже получили металлы от сверхновых. Во-вторых — среда стабильнее. Меньше плотность, меньше рисков. Да, бывают аномалии, но они редки и локальны.
Я невольно замолчал. Мы на Земле всегда представляли центр галактики как нечто древнее, мудрое, хранящее ответы на интересующие человечество вопросы. Но теперь становилось понятно, что скорее всего там просто нет жизни.
— То есть, можно сказать, что мы родились на окраине, потому что в другом месте этого бы просто не произошло из-за множества факторов?
— Именно так. Структура галактики задала границы возможного появления жизни. Спиральные рукава — это компромисс между бушующей энергией и стабильностью. Достаточно энергии, чтобы поддерживать процессы, достаточно покоя, чтобы эти процессы не превратились в катастрофу.
— Если честно, то у меня уж мозг перезагрузило. — Признался я ей. — Слишком много информации. Пойду, поймаю Урзул’Рага и Джил’Тага и устрою с ними спарринг.
Она усмехнулась и повернулась обратно к терминалу.
— Давай. Только постарайся не бить их слишком сильно, а то они потом ходят обиженные на весь мир.
— Ничего… Крепче будут. — Ответил я, уже выходя из центра управления.
* * *
Зал Совета напоминал гигантский кристалл, выращенный из одного, большого куска. Десятки голографических проекций старейшин родов, составляющих членов правления, проецировались по кругу, в центре которого, на платформе из чёрного металла, стоял эльф. Его новые руки, роботизированный сплав с плотью, установленные после происшествия и плохо откалиброванные, слегка подёргивались в такт пульсирующему шраму на виске — напоминанию о встрече с чистокровной.
— Келан’Тарал. Докладывай. И надеюсь, ты нашел веское оправдание своему провалу.
— Объект, помешавший проведению операции, идентифицирован мною как чистокровная эльфийка, обладающая способностями Древних. — Начал он доклад сразу с главной новости, и вывел в трансляцию запись с нейронного импланта. — После анализа видео выявлены архаичные символы Дома Ралов на кристаллической броне. Также, у неё идентифицированы возможности по управлению кровью, как в старых легендах. Она уничтожила город за несколько часов, создав биомеханического голема огромных размеров, и это проявление силы прекратило конфликт на планете.
Одна из проекций вспыхнула багровым светом, — слово взял один из старейшин.
— Дом Ралов. — Задумчиво произнес голос. — Последний носитель их крови погиб в Пятой Эпохе. Ты утверждаешь, что она… жива?
— Я провёл анализ её крови, сомнений быть не может.
