Мы разделились уже на первой лестнице: Сеня, Маша и боевик Костя отправились за теми двумя заключенными, которых держали на пятом этаже, а нас – Риса, Федю, боевика Макса и собственно меня – ждал четвертый этаж. Нужные точки на схеме я отметила перед нашим вылетом сюда, и теперь от нас требовалось просто пойти и забрать своих людей… и моего брата тоже.
Огорчало лишь то, что Лешку держали аж на втором этаже. То есть, спускаясь за ним, мы особенно рисковали, но я была твердо намерена уйти сегодня отсюда вместе с братишкой. Рис дал мне обещание, что мы обязательно освободим Алексея, но только после того, как выполним основное задание, и я не стала спорить.
Все шло хорошо, по плану, без накладок. Нас не засекла ни одна камера, при нашем появлении не сработала сигнализация, и даже патрулирующие коридор охранники не смогли нас заметить – просто прошли мимо, не обратив на нашу компанию ни малейшего внимания.
Первого заключенного – молодого мужчину с ярко-красными волосами – мы освободили очень просто, а вот с замком камеры второго пришлось повозиться. Там был не только электронный, но и обычный механический, с крайне хитрым механизмом и непонятным ключом. Силы Дариса требовались для прикрытия от охранников, наш боевик толком преобразовывать предметы не умел, потому воздействовать на замок пришлось именно мне.
Получилось не сразу, но ведь получилось же! И я радовалась этому, как настоящей первой победе, почувствовала себя не просто балластом с талантами поисковика, а настоящим членом команды. Да только стоило этому заключенному по имени Сандис натянуть принесенный для него костюм, закрыть лицо, закрепить на руке браслет, скрывший его от камер наблюдения, как в моем восприятии ситуации все мгновенно изменилось. Я словно сердцем почувствовала приближение неприятностей. И не успели мы пройти и несколько метров, как здание сотряс оглушительный сигнал тревоги.
– Бежим! – взволнованно скомандовал Дарис. – Быстро на крышу!
И этому приказу беспрекословно подчинились все… кроме меня. Да, за такую глупость я бы и сама себя назвала дурой. Да, бьющая по ушам сирена жутко пугала, но я все равно не собиралась уходить отсюда без брата.
– Саша! – прорычал Рис, хватая меня за руку. Он пытался потащить меня за собой, но я не позволила.
– Я не могу бросить брата! – выпалила я, забыв о том, что нужно вести себя тихо. Сквозь ткань маски мой голос прозвучал непривычно низко, даже немного грубо, но сейчас это показалось мне совершенно неважным.
– Нельзя оставаться здесь! Пойми же, сейчас для нас каждая секунда дорога. Если купол снова сомкнется, нам не удастся уйти через крышу!
Я вздохнула, попыталась успокоиться, принять ситуацию, убедить саму себя, что у нас просто нет выхода. Но в момент, когда уже была готова последовать за Рисом наверх, оттуда стремительно спустились двое наших освобожденных и Федя с Максом.
– Ребята из команды Арсения улетели, – отчитался последний. – Купол закрыт. Нужно искать другой путь.
Рис снова повернулся ко мне, и даже не видя его глаз, я могла с уверенностью сказать, что именно они выражают. Ведь именно на случай возникновения вот такой ситуации меня и потащили с собой, а значит, пришел мой черед применить свое умение находить пути.
– Мне нужно несколько секунд, – сказала я тихо, обращаясь только к Дарису. – Если это возможно, то мы обязательно отсюда выберемся.
Отвечать мне не стали, но я и не ждала ответа. Отвернулась от ребят, закрыла глаза, медленно выдохнула и привычно отдалась собственной внутренней силе.
«Безопасный выход», – твердила мысленно, а представляла себе при этом лица парней-боевиков, которые ждали нас за забором этой тюрьмы. И спустя пару мгновений поняла, как именно нам стоит покинуть это место. Словно наяву, у меня перед глазами замелькали картинки незнакомых коридоров, дверей, стен, решеток. А после появилась уже знакомая синеватая нить, обозначающая направление пути.
– За мной, – бросила я, не оборачиваясь. И стремительно побежала вниз по лестнице, ни капли не сомневаясь, что никто не отстанет.
Я слышала, как бегущий следом Рис отдает короткие приказы, как парни достают оружие, как откуда-то сбоку доносятся голоса поднятых по тревоге охранников изолятора. Они тоже направлялись к лестнице – кажется, бежали по коридору второго этажа, и тогда Рис скомандовал Феде заблокировать ведущую на лестницу дверь: у той был электронный замок, а с любой электроникой наш Федор расправлялся играючи.
То же самое было сделано и с дверью на первом этаже, и таким образом мы получили хотя бы небольшую фору во времени. Дальше наш путь лежал еще ниже, в подвальные помещения. И теперь каждая створка за нашими спинами закрывалась, словно сама собой.
А мы мчались по темным подвальным коридорам, мимо складов и непонятных мне помещений. И остановились только в самой дальней комнатке, выполняющей роль кладовой со старым хламом.
– Здесь в полу, под плитками, есть люк, – сказала я, оборачиваясь к Рису, который находился ко мне ближе всех. – Уберите плитки.
На самом деле пол в комнате выглядел цельным и очень старым. С виду здесь не имелось ни малейшего намека на какой бы ни было люк. Не было его и на той голографической схеме здания, которую предоставили мне. Но я не сомневалась, что именно в этом месте мы должны спуститься.
– Ты уверена? – уточнил Рис, сдвигая в сторону мешающие предметы: ведра, старые швабры, какие-то доски.
– Уверена.
Больше никто вопросов не задавал. Да и не до них стало. Пока мы с Максом вместе пытались воздействовать на люк – он сильнейшими энергетическими ударами в пыль разносил плитки и бетон, а я старалась определить точные границы люка, – остальные сдерживали все-таки прорвавшихся за нами охранников.
В этом деле очень помогали способности Дариса. Он как-то умудрялся влиять на наших противников таким образом, что они начинали стрелять из конгайтов друг в друга. Вот только слишком быстро поняли, что среди диверсантов есть эмпат, и поспешили удалить из коридора всех, кто оказался подвластен воздействию.
В итоге военных осталось лишь трое, о чем мне сообщил выглянувший в коридор Макс. Я в это время уже смогла не только найти отверстие, но и пробить небольшую дыру. Дальше снова требовались способности боевика, который теперь крошил мешающий бетон точными невидимыми ударами.
Когда он устало сказал: «Готово», я сама выглянула из комнаты, чтобы сообщить об этом ребятам. И напряженно застыла, глядя на творящийся в узком коридоре хаос. А там бой теперь шел без применения конгайтов – кажется, на стороне военных тоже имелся умелец, способный ломать электронику. То есть все оружие оказалось выведено из строя, и троим охранникам пришлось сцепиться с нашими парнями врукопашную. Да только никто из противников сдаваться не собирался.
Ждать, пока они закончат, не было времени, но и сделать я ничего сейчас не могла. Ведь не владела ни боевым телекинезом, ни физической силой. Наш боевик после работы с люком тоже оказался изрядно вымотан. Он едва стоял на ногах и помочь оказался не в силах.
На стороне охранников сражались трое, наших парней было четверо, но двое из них долгое время провели за решеткой, а там им, насколько я знала, давали еду и питье с добавлением препаратов, сильно снижающих и физическую, и энергетическую силу. Поэтому пока военные выигрывали, а для всех нас это означало настоящий крах.
И тут я вспомнила об одном своем козыре.
«Катя!» – позвала, всем сердцем надеясь на то, что галути все-таки успел отправиться сюда со мной.
И та отозвалась, да еще, как обычно, прекрасно поняла, что я от нее хочу.
«Двоих вырублю, – бросила она сухо. – Но лейда не трону. Считай, что мне вера не позволяет».
«Катя, ты – робот! Какая вера?!»
Но она не ответила, а в следующее мгновение двое военных поочередно рухнули на пол как подкошенные, мгновенно лишившись сознания. Остался только один – темноволосый, высокий, лет тридцати на вид. И даже теперь в его глазах горел огонь решимости – признавать поражение он явно не желал.
