Теперь, приняв участие в нападении на изолятор, я окончательно поняла, что свободы мне не видать даже после успешно выполненных трех заданий. Почему? Да потому что я уже стала преступницей. А значит, мне до конца дней придется скрываться, прятаться. Но если сейчас моя вина была лишь в том, что я нашла путь для побега из изолятора, то вскоре этот послужной список мог пополниться другими преступлениями.
Я не хотела так жить! Не желала мириться с обстоятельствами! А проснувшись этой ночью после очередного кошмарного сна, вдруг решила, что больше не могу оставаться в бункере. Кинула в сумку кое-что из вещей, написала Рису записку, что вернусь через пару дней, и ушла.
Денег почти не было – Катя смогла найти на просторах бункера лишь три купюры по сто рублей. Но зато у меня имелись подаренные Рисом на день рождения золотые серьги. Да, я собиралась их продать, и меня даже совесть по этому поводу не мучила. Перед Дарисом как-нибудь извинюсь, а жить мне на что-то надо.
Спустя несколько часов пути автобус привез меня в незнакомый небольшой городок. Выйдя на вокзале, я равнодушно осмотрелась, закинула на плечо рюкзак и направилась в сторону ближайшего ломбарда. К счастью, мой дар позволял находить правильный путь где угодно. Потому и сейчас я уверенно прошагала мимо гудящего рынка, мимо старой стоянки автобусов, перемахнула через две канавы, разрытые прямо на тротуаре. И вскоре уже стояла перед немолодым мужчиной, который с интересом рассматривал врученные ему украшения.
– Камни хорошие. Да и это точно золото, – проговорил он, причмокнув. – Но я такое впервые вижу. Точно не наше. Инопланетное?
Он поднял на меня заинтересованный взгляд, но я в ответ только пожала плечами.
– Подарок, – сказала я, отворачиваясь к стеклянной двери.
– Так чего же вздумала продавать? – спросил он с сомнением.
– Деньги нужны, – этот его допрос начинал раздражать. – Сколько дадите?
– Десять тысяч.
– Мало, – грустно усмехнулась я, протягивая руку за своим богатством. Не знаю, за сколько их покупал Дарис, но они точно стоили куда больше.
– Пятнадцать, – твердым тоном произнес работник ломбарда.
Я снова отрицательно покачала головой, и тогда, вздохнув, он с печалью посмотрел на серьги и предложил:
– Ладно, двадцать три. И это мой окончательный ответ. Ты не местная. Тебе здесь никто за эти побрякушки не даст больше.
– Ну и пусть. Уеду и продам в другом городе.
Я протянула руку, чтобы мне вернули серьги, но мужчина просто не смог с ними расстаться. Бормоча себе под нос: «Произведение искусства, безумная редкость», он отсчитал мне сорок тысяч, и на том мы с ним распрощались.
Город этот оказался маленьким, провинциальным, камер на улицах почти не было, и тем не менее я все же решила не мелькать в центре и поспешила вернуться на вокзал. Там купила билет до соседнего городка и снова отправилась в путь. Сейчас я была почти довольна происходящим, ведь могла делать то, что хотела, сама принимала решения. И это неожиданное чувство свободы странным образом окрыляло и поднимало настроение.
Но когда на очередном вокзале я вышла из автобуса, неожиданно активизировалась молчавшая до этого Катя.
«Саша, – услышала я в голове ее голос, который сейчас показался мне странно обеспокоенным. – С тобой пытаются связаться», – неожиданно ошарашила она.
«Как? – не поняла я. – Мобильного у меня нет. Все остальные гаджеты остались в бункере…»
«Да через галути! – нервно перебила она. – Пришло уже несколько сообщений с пометкой «важно». Тебя просят выйти на связь».
– Кто?! – воскликнула я вслух, чем привлекла к себе внимание прохожих. Пришлось быстро брать себя в руки, принимать невозмутимый вид и топать быстрее.
«Угадай, – мрачно ответила Катя. – Сколько человек вообще знает, что у тебя есть галути?»
«Никто не знает».
Я задумчиво пнула небольшой камешек и, увидев вывеску «Гостиница Мария», направилась прямиком ко входу.
«Уверена?» – ехидно уточнила сестра.
И только теперь я поняла причину ее нервозности. Да, о наличии у меня галути не знал никто… кроме того, кто подарил мне эту игрушку. Но из этого выходило…
«Гай? – спросила, боясь получить подтверждение своей догадке. – Он?»
«Да, – ответила Катя. – И в этот раз он чрезвычайно настойчив».
«В этот раз? – воскликнула я мысленно. – Ты хочешь сказать, что он уже пытался выйти со мной на связь? Но когда? Почему ты не сказала?»
«Через два месяца после твоего появления в бункере. Ты как раз начала делать успехи, оживать. Потому я не стала сообщать тебе о его попытках связаться. Но тогда, не получив ответа, он еще несколько раз посылал запрос. А я максимально заглушила свой сигнал. То есть он должен был решить, что ты, Сашка, погибла и твой галути больше не функционирует».
Это ее признание не просто меня удивило, а по-настоящему шокировало. Ведь мой наглый гаджет не просто промолчал о попытке Гая выйти со мной на связь, но еще и сделал все возможное, чтобы тот поверил в мою кончину! И что мне с ней делать?! Хотя сейчас куда важнее решить, как быть с Гаем?
Обнаружив, что стою перед стойкой администратора гостиницы, я заставила себя переключиться на окружающую реальность. Мне следовало отдохнуть, подумать, да и вообще побыть наедине со своими мыслями. А для этого требовалась комната, вот только документов при мне не было. Кажется, мой паспорт так и остался в исследовательском центре, да и по нему я давно уже считалась погибшей.
К счастью, лишняя тысяча, перекочевавшая в карман администратора, компенсировала отсутствие у меня какого-либо удостоверения личности. И вскоре я уже стояла посреди довольно скромного номера и с грустью смотрела на девушку, отражающуюся в большой зеркальной створке шкафа-купе.
За прошедшие полгода я сильно изменилась, похудела, растеряла весь загар, да и блеск из глаз тоже куда-то исчез. Черты лица заострились, а сейчас под глазами еще и виднелись круги от недосыпа. Ну а про одежду вообще говорить нечего. До своего появления в бункере я предпочитала несколько другой стиль одежды: брюки там, каблуки, изящные плащики и платья. Нет, конечно, и у меня в гардеробе имелись кеды, джинсы, спортивные куртки, но я надевала это не так часто, в основном, когда отправлялась в лес с Касти. А сейчас на девушке в зеркале красовались высокие кеды, широкие брюки цвета хаки, просторная черная футболка, рюкзак, а ее волосы были стянуты в пучок на затылке. На лице – ни капли макияжа, ногти обрезаны максимально коротко… и никаких побрякушек.
– Во что они меня превратили? – прошептала, медленно подходя ближе к зеркалу.
Странно, ведь в бункере тоже имелись зеркала, почему же раньше я не обращала внимания на то, как сильно изменилась?
Или это чувство свободы заставило меня посмотреть на себя словно со стороны?
Глядя в глаза собственному отражению, я горько усмехнулась. Ведь перемены во внешности – это еще не самое страшное. Хуже другое: то, какой стала я сама…
– Слушай, Саш, – проговорила Катя, соткавшись из голографических линий. – Не думай о плохом. А хочешь… поговори с лордом Эргаем. К тому же он снова пытается до тебя достучаться.
– Значит, уверен, что я жива, – хмыкнула, продолжая смотреть на себя, отражающуюся в зеркальной глади. – Значит, в предыдущем городе я умудрилась засветиться.
– Его первый вызов пришел раньше, – сообщила Катя. – Сегодня ночью.
Я же только горько усмехнулась и устало уперлась лбом в зеркало.
– В таком случае всему виной вылазка в изолятор, – проговорила, тяжело вздохнув.
И что странно, совершенно не переживала по поводу того, что меня вычислили военные Союза. В какой-то момент мне даже захотелось, чтобы они меня поймали. Может, тогда в моей непонятной жизни появилась бы хоть какая-то определенность?
– Скажи, – начала я, отлепившись от зеркала и присев на край кровати. – Если я свяжусь с Гаем, он сможет определить мое местонахождение? Узнать, откуда я с ним говорю?
– Нет, – уверенно заявила полупрозрачная девушка. – Только если ты дашь команду отправить ему твои координаты.
