Но он не желал меня слышать:
– Тебе бы помогли освоить дар, развить его, научиться применять. Тебе бы предоставили выбор места работы, а оплачивали бы твой труд так, что хватило бы на богатую жизнь.
– А если бы я отказалась? Скажи, что было бы тогда? Меня бы тоже упекли в изолятор, как Лешку? Или постарались бы внушить нужную для Союза позицию?
– Сандра, твой брат невозможно упрямый парень, – медленно, с расстановкой ответил Гай. – Он втемяшил себе в голову, что все мы – великое зло. Участвовал в нападении на охранников учебного распределителя. Подстрекал других к мятежу.
– Гай, мне плевать, – выпалила я, поднимаясь на ноги и теперь стоя напротив голографического мужчины в военной форме. – Плевать, понимаешь. Он – мой младший брат.
– Значит, именно за ним ты явилась в изолятор, – утвердительно бросил он.
– Безуспешно.
– Почему же? – хмыкнул Гай. – Зато я узнал, что ты жива. А это, Сандра, уже очень много. А еще мне стало известно, в какую гадкую грязь вляпался Рис.
– Его-то ты откуда знаешь?! – воскликнула, теперь уже глядя на Эргая широко распахнутыми глазами.
– Знаю. И он меня знает. И поверь, уже ждет нашей встречи, которая непременно скоро состоится. Но сейчас речь не о нем. А о тебе, Сандра, – неожиданно перевел тему Гай, снова глядя на меня со странной решимостью. – Сейчас еще не поздно все исправить. Я внесу коррективы в твое личное дело, ты снова пройдешь проверку и по ее результатам точно отправишься учиться. У тебя появятся хорошие учителя, ты будешь в безопасности.
– А знаешь, – проговорила я, зеркально повторив его позу. – Я соглашусь, но у меня есть два условия. Первое: пусть со мной отправится мой брат. Дай мне с ним встретиться. Уверена, что смогу уговорить его. И второе: я не буду принимать присягу. Хочешь, дам клятву никогда не действовать во вред Союзу, но я не желаю никому беспрекословно подчиняться.
– Это невозможно, – заявил Гай, и на его губах появилась странная, чуть кривоватая ухмылка. От нее так и веяло горечью или даже тоской. – Присяга обязательна для одаренных. Правила едины для всех.
– В таком случае… – я развела руками, показывая, что поделать ничего не могу. Кажется, этот мой жест искренне разозлил лейда Эргая.
– Сандра, ты совершаешь глупость! Пойми же, пока ты с «кротами», твоя жизнь в опасности. Их спонсорам плевать на людей. Знаешь, сколько представителей сопротивления гибнет во время их вылазок? Нет, Сандра, не знаешь. Потому что тебе об этом никто не скажет.
– Я не останусь с ними! – заявила я, глядя ему в глаза. – Сейчас меня держит договор. Но потом они обещали мне свободу.
– Да, а еще деньги. Так? – ехидно поинтересовался Гай. – И сумма точно приличная. Так вот, Александра, это ложь. Они никого никогда не отпускают. И тебя не отпустят, хотя бы потому что ты слишком много знаешь.
– Рис дал мне слово, – заявила я уверенно.
– И ты ему веришь? После того, что именно он едва тебя не убил и уж точно лишил права выбора?
Все это раздражало и даже злило. Я чувствовала себя мухой, мечущейся между двумя оконными рамами. С одной стороны был Гай, уверяющий, что меня обманывают, обвиняющий Риса в попытке убийства. А с другой – сам Дарис, которого я знала гораздо лучше, дольше, с которым меня столько связывало. Которого считала близким человеком.
– А почему я должна верить тебе?! Ты, Гай… кто ты для меня? Прости, но другом я назвать тебя не могу. Из-за тебя и твоих подчиненных мой брат попал в тюрьму, я едва не погибла во время проверки. И не нужно мне рассказывать, что вы пришли с миром. Я видела, какими способами вы боретесь с несогласными. И митинги, и мятежи, и взрывы.
– Сандра, а я ведь говорил тебе, что так будет, – зло усмехнулся Гай. – Люди никогда не умели спокойно принимать новую власть. Для них сами перемены – великое зло. Мы в их глазах – причина этих перемен. А кто я для тебя? Кажется, мы это выясняли. Ты сама называла меня другом. Скажу больше, – он шагнул вперед, протянул ко мне руку, почти коснулся голографическими пальцами моей щеки, но вовремя остановился. – Ты ведь тогда позволила мне тебя поцеловать.
Да, на самом деле Гая не было сейчас в этой комнате, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. А его слова о том мимолетном прощальном поцелуе взволновали так, что сбилось дыхание.
Конечно, он это заметил.
– И сейчас бы позволила, – проговорил он с легкой улыбкой. – Я ведь интересую тебя. И могу быть рядом. Хочешь, прямо сейчас прилечу? Брошу дела и отправлюсь к тебе. Знаю же, что хочешь.
– Ты эмпат? Но как можно чувствовать другого через голограмму? – проговорила я, всеми силами борясь с этим неожиданным наваждением.
Хотя нет, в этот раз меня одолевали исключительно мои настоящие эмоции. Я ведь правда хотела его обнять, прижаться к нему, может, даже поцеловать. Вот такая ирония судьбы: того же Риса я, несмотря на наши постельные отношения, упрямо продолжала считать лишь другом, а вот к Гаю, которого мне вообще следовало опасаться, меня тянуло будто мощнейшими магнитами.
– Я не эмпат. А твои чувства просто отражаются в глазах. И… я тосковал по тебе, – признался стоящий рядом со мной мужчина. – Кидай координаты. Больше я тебя никому не доверю. Все решу сам.
Никому не доверит? То есть если сейчас я обозначу ему свое местонахождение, то он явится сюда, заберет меня и просто отправит учиться куда-то на другую планету? А сам что? Да ничего! Тут останется! Продолжит исполнять свою «великую миссию».
Эта мысль отрезвила. А вслед за ней пришла другая: вполне возможно, что сначала я попаду на допрос – ведь долгое время жила среди «Защитников свободы». И уж тут лорд Эргай вряд ли будет мне помогать или прикрывать. Это ведь станет ударом по его драгоценной незапятнанной репутации.
– Нет, – я решительно посмотрела ему в глаза. И повторила уверенней: – Нет, Гай. Или как там тебя правильно зовут? Дайрон или все-таки Алишер?
– Алишер, – хмыкнул он. – Первым у аристократов в Союзе принято указывать имя отца. Кстати, приятно познакомиться.
– Алишер, – повторила я. Получилось даже как-то нежно. С придыханием.
И, судя по мгновенно вспыхнувшему взгляду Гая, на него это тоже произвело впечатление. Пришлось заставлять себя немедленно возвращаться в суровую реальность. Я даже хотела сделать шаг назад, да только за спиной очень неудачно находилась кровать.
– Так вот, Алишер, – я не смогла не произнести снова его имя. Сейчас оно казалось мне сладким бальзамом, и само его звучание грело, подобно пламени костра. – Прости, но я не готова покинуть Землю. Не сейчас. Но если ты на самом деле хочешь мне помочь, то верни мне брата. Прикажи его отпустить. Пожалуйста…
– Сандра, – вздохнул он, глядя мне в глаза. И смотрел так, что я оказалась не в силах отвести взгляда. Но вдруг его лицо исказила ироничная улыбка, полная откровенного сожаления. Он даже сам сделал пару шагов назад и только после этого ответил: – Знаешь, что самое смешное? Я бы сделал это. Для тебя – пошел бы на должностное преступление. Но вот незадача… Твой Алексей сбежал.
– Как?! Когда? – воскликнула я, почему-то не в силах вот так легко поверить в слова Гая. – Это невозможно. Еще вчера вечером он был на территории четвертого космопорта.
Гай снова усмехнулся, и теперь в его взгляде появилась злость.
– Хорошие у тебя осведомители. Значит, в рядах моих солдат немало крыс.
– Нет, – поспешила заверить я. – Мне никто не говорил. Да и неважно, как я узнала. Он бы не смог сбежать оттуда. Там же такая охрана!
– Значит, помогли. И я даже догадываюсь кто. А когда? Сегодня ночью.
– И ты, видимо, решил, что это я. Потому и попытался выйти на связь, – бросила я, не в силах скрыть непонятную обиду.
– Да, Сандра, – не стал отнекиваться Гай. – Но хотел помочь. Не дать тебе наделать глупостей. Да только, кажется, ты к побегу брата отношения не имеешь.
И тут я поняла, кто именно вызволил Лешку. Рис – больше некому. Он ведь обещал мне, что спасет моего брата. И, кажется, сдержал слово. А значит, Леша сейчас в бункере. Значит… я должна срочно туда вернуться.
