Сейчас на нем не было одежды, и, опустив взгляд от лица Лешки, я с ужасом уставилась на его грудную клетку, где справа на бледной коже ярким пятном выделялась большая рана. Нет, это не было отверстием от пули или ранением колющим предметом. Такая жуть больше напоминала загноившуюся болячку. Выглядела она страшно, а этот умный аппарат, который мы именовали медицинской капсулой, почему-то пока ничего не делал для ее лечения.
– Нагулялась?
Прозвучавший в тишине палаты голос Дариса заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, ища его взглядом, и только хмыкнула, увидев Риса на находившейся рядом с капсулой больничной кровати. Он лежал, закинув руки за голову, и, кажется, до моего появления попросту отсыпался.
– Что? – спросила, мгновенно забыв, что он сейчас сказал.
– Нагулялась, спрашиваю? – снова поинтересовался Дарис. – На видеокамерах успела засветиться?
– Думаю, что осталась для них незамеченной, – ответила, глядя на него с улыбкой.
Удивительно, мы не виделись меньше суток, а я уже успела соскучиться. С трудом заставив себя отойти от Леши, я обошла больничную капсулу и присела на край постели Риса. Он сразу поймал мою руку и переплел наши пальцы.
– Зачем уходила? Почему ничего мне не сказала? – спросил эмпат, глядя в глаза, но сейчас никакого воздействия не ощущалось. Полагаю, ему был важен мой ответ – настоящий, не искривленный чужим вмешательством.
– Хотела проветриться, подумать, – проговорила я, не отводя взгляда, и добавила, желая хоть немного разрядить обстановку: – Весело покаталась на автобусах.
– Откуда взяла деньги на билеты? У тебя ведь не было наличных, – чуть прищурившись, спросил он и сам же предположил: – Ты бы не стала красть. Тебе бы совесть не позволила. Значит, что-то продала. Вопрос: что?
– Прости, – виновато вздохнула, я.
Он же только зло ухмыльнулся и выпустил мою ладонь. Повисла пауза: долгая, неприятная. Тяжелая. Я чувствовала свою вину перед Рисом, но понятия не имела, что теперь говорить. Как оправдываться? Ведь он прекрасно знал, что из всех возможных ценностей у меня были только те самые серьги – его подарок. Подарок… с которым я так легко рассталась при первой же возможности.
Рис молчал, уставившись в потолок. На меня больше не смотрел, хмурился, и вообще всем своим видом выражал обиду. И если бы у нас с ним были нормальные романтические отношения, это стало бы поводом для размолвки, долгих обид, но в нашем случае все обстояло иначе. Мы не были парой – увы, проведенная вместе ночь не смогла ничего изменить. Я относилась к Дарису как к другу – лучшему, любимому, единственному, очень дорогому сердцу, но все же только другу. Да и он явно не испытывал ко мне каких-то сильных чувств. Между нами была сильная взаимная симпатия, нам было приятно проводить вместе время, и до сегодняшнего дня я считала, что этого достаточно. Но всего один разговор с Гаем умудрился снова перевернуть мое восприятие жизни с ног на голову.
Нет, я не поверила его обвинениям в адрес Риса, не могла даже допустить мысли, что этот парень был способен так просто меня убить. Но неожиданно для себя осознала всю разницу между моим отношением к двум этим мужчинам. Признаться честно, рядом с Дарисом мне было просто комфортно, легко и удобно, без каких-либо эмоциональных всплесков, в то время как рядом с Алишером я испытывала такие сильные эмоции, что начинала бояться саму себя. И пусть с Эргаем нас разделяла пропасть, преодолеть которую вряд ли когда-то получится, но и довольствоваться фальшивыми отношениями я больше не собиралась.
Есть старая поговорка про синицу и журавля. В ней, кажется, говорится, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Но я не хотела синицу. Не потому что она плохая, а потому что не моя, не для меня. Да, журавль – высоко в небе, до него не дотянуться, его не поймать, но… пусть лучше так. Пусть лучше я останусь без ничего, чем с чем-то, что мне не по сердцу.
– Слушай, Рис, – начала я, присев удобнее. – Ну, хочешь, я поеду и выкуплю обратно эти серьги? Но скажи, как бы ты поступил на моем месте? Если бы тебе срочно понадобилось уйти, а денег не было?
Он странно улыбнулся, но ответил, все так же глядя в потолок:
– Продал бы побрякушки.
– Так и почему меня обвиняешь?
– Ну, ты же не я.
– Да перестань, – бросила я, вздохнув. – Серьезно. Мне нужно было выбраться наверх. Мозг проветрить. Мысли по полочкам расставить. И… спасибо тебе за Лешу.
– Пожалуйста, – хмыкнул Дарис.
– Я правда безмерно тебе благодарна. Ведь почти потеряла надежду. Думала, что больше никогда его не увижу.
– Но я же дал тебе слово, что мы спасем твоего брата, – в его голосе прозвучала плохо скрытая обида. – А ты, значит, мне не поверила.
В палате снова повисла тишина, разбавляемая лишь редким писком датчиков медицинской капсулы. Рис все так же лежал, с отрешенным видом взирая в никуда, а я смотрела на него, не зная, что еще сказать в свое оправдание. И тут в памяти само собой всплыло серьезное лицо Гая, его резкие черты, и я вдруг с удивлением заметила, что у них с Рисом абсолютно одинаковые профили – настолько похожие, будто сделанные под копирку.
Эта мысль потянула за собой другую: ведь если верить словам Алишера, то они с Дарисом прекрасно знакомы. Катя рассказывала про Эргая, что он средний сын в семье. Рис говорил, что у него есть два старших брата. Так… могут ли эти двое оказаться родственниками?
Вопрос был интересным, и, чуть склонив голову набок, я принялась выискивать во внешности Дариса другие черты сходства с Гаем. И, как ни странно, таких оказалось немало. Их волосы имели один и тот же оттенок, у них была одинаковая форма подбородков, линия скул. Похожий разлет бровей. Правда, Рис все равно выглядел гораздо смазливее, да и разрез глаз у него оказался другой, ну и, собственно, их цвет. Но в целом…
– Слушай, скажи, а лорд Эргай тебе случайно не родственник? – спросила я в лоб.
И по тому, как мой друг неожиданно закашлялся, подавившись воздухом, поняла – догадка верна.
– Конечно, нет! – выпалил он, даже соизволив сесть. – Как такая глупость вообще могла прийти тебе в голову?!
И посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что стало смешно.
– Вы похожи. А я как раз сегодня видела его по телевизору.
Если бы Дарис сам не пребывал в таком смятении, то без труда бы распознал мою ложь. Хотя, начни он расспрашивать, я бы сказала ему правду. Сейчас – призналась бы, что знакома с Алишером, что говорила с ним и что тот пообещал в самое ближайшее время найти и меня, и самого Риса. Но мой друг, кажется, слишком боялся собственного разоблачения, потому и постарался доказать, что я ошиблась.
– Да не похожи мы, Саш, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Тебе показалось.
– Ну, может, и показалось. Прости за этот глупый вопрос, – я пожала плечами. – Зато ты перестал строить из себя обиженного ребенка.
– Ребенка? – искренне возмутился он. – Да ты продала за бесценок серьги, которые я выбирал для тебя несколько дней! Мне просто обидно!
– Прости, – я попыталась состроить виноватый вид, но не думаю, что у меня получилось, потому что Рис только закатил глаза… почти так же, как сегодня делал Гай. – Расскажи, что с Лешей, – я попыталась перевести тему. – Я чувствую, что он слаб, но угрозы здоровью нет. Как тебе вообще удалось его вытащить?
– О, ты не представляешь, как это было сложно! – с театральным пафосом выдал вдруг Дарис. – Мы с Арсением пробирались сквозь дремучие леса, шли через поля, нейтрализовали всех военных, охраняющих тот космопорт. Нас почти поймали, но мы отбивались как могли. Едва сумели выжить.
– А если честно и без лишней наигранности? – поинтересовалась, глядя на него со скепсисом. Ясно же, что вся эта речь была чистейшей воды выдумкой.
– Да зачем тебе правда? – махнул рукой Рис. – Она скучна и неинтересна.
Скепсис из моего взгляда никуда не делся, и тогда, делано вздохнув, Рис все-таки соизволил признаться:
– Сеня согласился пойти со мной. А вместе мы не то чтобы непобедимы, но уж точно незаметны. Почти невидимы. Потому, Сашка, мы просто зашли, без проблем добрались до общей камеры, где держали всех заключенных перед посадкой в шаттл. А потом вырубили твоего брата и так же спокойно ушли, прихватив его с собой.
