Шаман продолжал говорить, его тело сотрясалось в конвульсиях, но голос оставался странно ровным и глубоким.
— Он говорит, что ночью придёт смерть, — продолжил переводить Альрик. — Что твои воины падут один за другим, а твоя голова будет насажена на кол. Что твоя жена родит мёртвого ребёнка, а Киев будет сожжён дотла.
Игорь побледнел.
— Ольга… беременна?
Альрик коротко кивнул:
— Она не успела сказать тебе перед отъездом. Но это не пророчество, князь. Это угроза. Мой враг говорит через этого шамана, пытаясь запугать нас.
Шаман внезапно выгнулся дугой, запрокинув голову так сильно, что, казалось, его шея сейчас сломается. Затем он рухнул на пол, безжизненной куклой. Два воина бросились к нему, но было поздно — глаза шамана остекленели, изо рта вытекла струйка крови. Он был мёртв.
В доме повисла тяжёлая тишина. Велемуд пробормотал что-то, делая защитный знак. Другие старейшины последовали его примеру.
— Нам нужно уходить, — тихо сказал Альрик. — Немедленно. Здесь больше не безопасно.
— Мои люди не в состоянии идти, — возразил Игорь. — Свенельд без лечения не протянет и дня.
— Если останемся, никто из нас не протянет до рассвета, — отрезал Альрик. — Он здесь, совсем близко. И теперь знает, где мы.
Велемуд заговорил, прерывая их спор. Его голос был тверд, несмотря на очевидный страх.
— Старейшина говорит, что даст нам проводников и коней, — перевёл Альрик. — Они выведут нас к северным границам их земель до наступления темноты. Там есть заброшенный храм, посвящённый старым богам. Место силы, где мой враг не сможет легко до нас добраться.
— А наши раненые? — спросил Игорь.
— Тех, кто может ехать, возьмём с собой. Остальных… — Альрик замолчал.
— Я не брошу своих людей, — твёрдо сказал Игорь.
— Тогда все умрут, — прямо ответил Альрик. — Решай, князь: смерть для всех или жизнь для тех, кто может быть спасён.
Игорь стиснул зубы. Такой выбор не должен делать ни один правитель. Но жизнь не оставляла ему иного пути.
— Скажи ему, мы принимаем помощь, — наконец произнёс он. — И попроси позаботиться о тех, кого мы вынуждены оставить.
Когда Альрик перевёл его слова, Велемуд молча кивнул. В его глазах Игорь увидел понимание — старейшина тоже знал, каково это: принимать решения, от которых зависят жизни многих.
* * *
Они покинули поселение час спустя — Игорь, Альрик, Свенельд (которого заботливо привязали к седлу), и ещё двадцать дружинников, способных держаться в седле. Остальные остались под присмотром знахарей уличей. К их отряду присоединились пятеро местных проводников — молчаливых воинов с разрисованными лицами и короткими, но явно острыми мечами.
Путь лежал через густой лес, где тропы были едва заметны. Ветви деревьев смыкались над головами, погружая путников в зелёный полумрак. Птицы замолкали, когда всадники проезжали мимо, и Игорю казалось, что даже лес затаил дыхание, ожидая чего-то.
Они не говорили, опасаясь выдать своё присутствие. Только стук копыт, скрип сёдел и тяжёлое дыхание всадников нарушали тишину. Свенельд периодически стонал сквозь стиснутые зубы — даже лекарства, данные знахарем, не могли полностью унять боль.
Солнце клонилось к закату, когда лес внезапно расступился, открывая взгляду небольшую долину. Посреди неё, на пологом холме, стояло странное сооружение — каменный круг из обработанных блоков, подобный тем, что использовали для капищ древние племена. Но этот был больше, величественнее. Некоторые камни достигали высоты в два человеческих роста и были покрыты загадочными символами, частично смытыми временем и непогодой.
— Храм Трёх Ликов, — сказал один из проводников на ломаном славянском. — Старые боги защищают. Чужой бог не войдёт.
— Какие три лика? — спросил Игорь, спешиваясь у подножия холма.
Проводник указал на наиболее крупный камень, на котором едва различимо проступало изображение трёх лиц: юноши, взрослого мужчины и старца.
— Рождение, жизнь, смерть, — сказал он. — Всегда вместе, всегда смотрят.
Они разбили лагерь внутри каменного круга. Проводники помогли снять Свенельда с коня и устроить его на подстилке из плащей. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным.
— Не волнуйся за меня, князь, — сказал старый воевода, заметив беспокойство Игоря. — Жар спадает, рана очищается. Похоже, зелье того лысого знахаря действует лучше, чем можно было ожидать.
Игорь кивнул, но тревога не покидала его. Всё случившееся с момента отплытия из Саркела казалось дурным сном — морское чудовище, уничтоженный флот, призрачное появление Ольги, странные откровения Альрика, смерть шамана… Мир, который он знал, раскалывался на части, открывая тёмную, непостижимую глубину.
Когда стемнело, они развели костёр в центре каменного круга. Проводники уличей отказались входить внутрь, устроившись на ночлег у подножия холма. Один из них объяснил: «Место силы только для князя и его людей. Мы — простой народ, нам нельзя».
Игорь сидел у огня, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Альрик подсел рядом, протягивая флягу с вином.
— Пей, — сказал он. — Согреет кровь и притупит страх.
— Я не боюсь, — отрезал Игорь, но флягу взял и сделал глоток.
Альрик усмехнулся:
— Все боятся, князь. Страх — это то, что отделяет живых от мёртвых. Только мёртвые ничего не боятся.
Он поднял взгляд к звёздам, проглядывающим между каменными столбами.
— Знаешь, я был здесь раньше. Очень давно. Тогда эти камни были новыми, только что вырезанными из скалы. Жрецы в белых одеждах пели гимны восходящему солнцу, а вожди племён приносили жертвы трёхликому богу.
Игорь посмотрел на него с недоверием:
— Это было бы сотни лет назад.
— Да, — просто ответил Альрик.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты жил сотни лет назад?
Игорь хмыкнул:
— Я не ребёнок, чтобы слушать сказки про бессмертных волшебников.
— И всё же ты своими глазами видел морское чудовище, — спокойно возразил Альрик. — И свою жену, пришедшую к тебе во сне через сотни вёрст. Что из этого тоже сказка?
Игорь молчал. Аргумент был убедительным, но мысль о бессмертном существе, ходящем среди людей, была слишком чужда всему, во что он верил.
— Если ты… такой древний, как говоришь, — медленно произнес он, — почему помогаешь мне? Что тебе за дело до Киева, до моего рода?
Альрик долго смотрел в огонь, прежде чем ответить.
— Я помню эти земли, когда здесь не было ни славян, ни варягов. Когда люди жили маленькими племенами, охотились и собирали дары леса, не зная письменности, не строя городов. Я видел, как менялись народы, как возникали и исчезали царства. — Он повернулся к Игорю. — Знаешь, что я понял за эти века? Что хаос, разобщенность, бесконечные войны — это путь в никуда. Только объединение, только сильная власть, способная защитить слабых и сдержать сильных, даёт людям надежду.
— И ты считаешь, что мой род принесёт такую власть? — с сомнением спросил Игорь.
— Рюрик был особенным, — глаза Альрика загорелись странным светом. — Я знал его хорошо, лучше, чем кто-либо. Он не просто жаждал власти, как большинство вождей. У него было видение — государства, где закон выше силы, где торговля процветает под защитой единого князя, где разные народы живут в мире. Он лишь начал свой путь, но тебе и твоим потомкам предстоит довершить его работу.
— А твой враг? Он против этого?
— Он питается разобщенностью, — ответил Альрик. — Бог раздора, змей раздоров… у него много имён. Он шепчет князьям о предательстве, натравливает племя на племя, радуется крови на полях битв.
Альрик достал свой бронзовый диск и положил его на ладонь.
— Этот артефакт и его пара у Ольги — части древнего механизма, созданного задолго до того, как эти земли получили нынешние имена. Механизма, способного удерживать равновесие между порядком и хаосом. Я храню его половину, мой враг ищет другую. Если он соберет обе части, равновесие нарушится, и этот мир погрузится во тьму.
