Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ) - Ан Игорь

– Так что с вездеходом? Где он?

Петрович указал куда‑то в сторону носового обломка корабля. Эта куча мусора сейчас скрывала от меня заглохший вездеход.

Собственно, вот они – электрические машины будущего. Все думали, что получили подарок, ухватили бога за яйца, но не тут‑то было. И я сейчас даже не о том, что дальность хода у них маленькая. Нет!

Окончательно победивший в конце двадцатых электрический автопром – очередной глобальный проект воротил бизнеса. Когда в прошлом веке они решили, что нефть заканчивается, то стали лоббировать зеленую повестку, чтобы направить общество в нужное русло. И у них, как часто случается, всё получилось. Они добились своего и продолжили зарабатывать баснословные деньги. И лишь через десятилетие стало ясно, что ни от каких проблем общество не избавилось, ни от загрязнения нашей планеты, ни от жесткой, порой жестокой, конкуренции за ресурсы. Просто вместо России, ближнего востока или Венесуэлы, театром новых военных действий стала Африка и Китай. А вместо нефти – редкозёмы.

Редкоземельные металлы – вот истинная причина африканского конфликта. А заодно и в разы усилившейся экологической катастрофы.

Чистый транспорт? Ага! Держи карман шире! Да старые машины были благом для экологии по сравнению в вашей Теслой. Ужасно «грязные» методы переработки и добычи редкозёмов, сложности с утилизацией отработанных батарей… Всё это сделало жизнь в северных и центральных районах Китая практически невозможной. А шестьдесят процентов кобальта, некогда бывших под контролем Демократической Республики Конго, развязали войну на континенте. Думаете бизнес защищал тут демократию? Расскажите это местным. Хотя, если бы не вмешалась Россия, тут и местных бы не осталось. Резервации в ЮАР – вот, что грозило бы жителям этих мест. А потом… всё, как обычно, за 60 гульденов купили бы никому не нужные земли, совершенно случайно оказавшиеся богатые кобальтом.

К чему это я?

К тому, что машинка на батарейках – может быть только игрушкой. Как и наш вездеход. Пятнадцать километров – это ерунда! Так, покататься вокруг приземлившегося корабля, собрать что‑то полезное и свалить снова в космос. Может быть, сделай машину Система, она могла бы двигаться значительно дольше на меньшем заряде, но у нас гоблин‑стайл‑колхоз. Но будем исходить из того, что имеем. Даже такой вездеход может стать полезным. Всё‑таки 15–20 километров – это не так уж и мало. Дневной переход, если посмотреть на это с другой стороны. А нам надо не только ехать самим, но и везти кучу всего. К тому же, я сильно сомневался, что наш транспорт – трицикл – переживет завтрашний день.

– Ладно, пусть батареи заряжаются, а вы помогайте.

– Что делать?

Я без особых подробностей объяснил, что нужно. Разжевывать план не хотелось, особенно после того, как я заметил очень внимательный взгляд Макса. Может я придираюсь, и парень просто усердно слушает, чтобы делать все правильно, но что‑то меня в нем настораживало. Не так, чтобы убить на месте, но так, чтобы присматривать.

Он безусловно оказался полезной находкой. Не зря Петрович взял его в качестве языка, но доверять ему все наши тайны и планы… пока он ещё не доказал свою надежность. Может быть после вылазки к Терминалу… Если парень покажет свою преданность, станет своим, поможет или как‑то еще проявит себя, тогда посмотрим. А пока буду на стороже.

Дариан с третьего раза смог‑таки расплавить алюминиевый лом, не разбросав белые брызги на три метра вокруг. Я прикинул нужную мне деталь и настроил форму. Управлять ей оказалось проще, чем я предполагал. Стоило взять её в руки, сосредоточиться, и… пожелать. Покалывания в ладонях, немного туманной эйфории в голове – и вот то, что мне нужно.

Аккуратно залив расплав в форму, я оставил её остывать. Мне требовалось всего четыре детали. Оля взялась за отлив и крепление. Концепт мы обговорили. В целом, ей было всё ясно. Помогал Петрович, куда же без него. Дариан, в качестве плавильной печи, тоже был на месте.

Макс ходил неприкаянный, но рядом, словно что‑то вынюхивал.

Таха продолжила тренировать медоеда. То, как он принес нужную вещь меня впечатлило. Я знаю, что собаки запоминают несколько десятков слов и легко могут по требованию принести то, что попросишь. Там… тапочки или мячик. Но для этого им сначала нужно показать и назвать эту вещь. А тут… Вряд ли Таха успела научить Теке всем этим словам. Она каким‑то образом просто говорила, что ей нужно, а медоед таскал это к её ногам. Круто! И никакой робот‑помощник с красным ведерком на голове не нужен.

Я же решил немного похимичить.

На всякий случай ушел подальше от занятых делом ребят, прихватив с собой две фляжки спирта и бутылку кислоты.

Макс, сначала было увязавшийся за мной, получил прямой отказ и остался наблюдать за работой моей ремонтно‑конструкторской бригады.

Однажды моего хорошего товарища, выпускника химического факультета, спросили может ли он сделать бомбу. Спросили не просто так. Вопрос задали серьезные люди, и от ответа зависело многое. Он ответил просто: я могу сделать вещество, которое взрывается, но собрать бомбу не в силах – я не инженер‑взрывник.

И это верно. Разница между одним и другим огромная. Есть такой смешной прикол про химиков. «После выпуска из ВУЗа сложнее всего приходится химикам. Они знают, как всех взорвать или отравить, но им приходится сдерживаться»

Сейчас я жалел, что я не химик и не инженер‑взрывник, иначе смог бы легко справиться с задачей захвата Терминала. Но где наша не пропадала. Какие‑то знания у меня имеются, а смекалка сделает остальное. Вот только смекалка не поможет в том, что я сейчас собирался делать. Пронзить интеллектом и придумать на пустом месте условия синтеза почти нереально. Имея в распоряжении лабораторию, время и возможности можно было бы поэкспериментировать и найти решение, но это не мой случай. Хорошо, что я худо‑бедно помнил, как сделать диэтиловый эфир в кустарных условиях. Откуда? Бурное и полное открытий детство и молодость. Чего я тогда только не делал. Обшариванием местных свалок дело не ограничивалось.

Еще вчера, перед тем как идти спать, я убедился, что у меня есть пустая бутылка от Ягермейстера, та, которая с охлаждающейся стенкой и дном. Нашел и припрятал те самые две стеклянные емкости, что Оля использовала для хранения и переноса воды. Небольшие, прозрачные. По пол литра каждая. Кажется, когда‑то это были бутылки из‑под дорогого пива с плотно закрывающейся крышкой, притягиваемой к горлышку алюминиевой скобой‑рычагом. Зажигалка Дариана лежала у меня в кармане на поясе. Я так и не отдал её после осмотра кают. Тонкий пластиковый шланг с полметра длиной я прихватил из хлама, что валялся в гараже гоблинов. Он плотно вставлялся в горлышко бутылки, чем мне и приглянулся.

Собрать нормальный перегонный аппарат из этого хлама не выйдет, но для моих целей вполне хватит.

Я взял одну из бутылок с крышкой. Повертел перед глазами, проверил что внутри сухо. В горлышко вставил шланг. Сидел он плотно. Проверил и вытащил. Второй край чуть сплющил, сунул в бутылку от ягера. Тоже для проверки. За ночь все остатки испарились. А я еще и ополоснул её перед сном. До стерильной чистоты далеко, но и у нас не лаборатория.

Приготовил бутылку с кислотой и фляжки со спиртом.

Для начала тестовый эксперимент. Я помнил, что этот опыт может получиться не с первого раза. Но как проконтролировать положительный результат я знал. Жаль, что делать все придется «на глаз» – никаких измерительных приборов или лабораторной посуды у меня не было.

Для начала я налил немного спирта в пустую бутылку. Примерно десять миллилитров. Добавил столько же кислоты. Собрал всю установку из шланга и двух бутылок. Убедился, что есть отверстие между сплющенным краем шланга и горлышком бутылки от ягера, оттуда будет выходить воздух. Потряс её, запустив процесс охлаждения. Зажег огонь, сделал его побольше. Был бы у меня термометр смог бы контролировать точнее, но я и так знал какого цвета должна стать смесь в момент течения реакции. Её легко перегреть, но если действовать осторожно и неспеша – всё получится.