— Я требую! — рявкнул он, ударив кулаком по столешнице, отчего всё, что было на ней, подскочило и упало в беспорядке. — Требую, чтобы лорд Силь'вариэн лично явился в Шпиль и подтвердил лояльность! Мало ли что он написал в письме! Бумага стерпит всё!
— Он глава дома, — холодно ответил Валтар, не поднимая головы. — Ты что, сомневаешься в его слове?
— Я сомневаюсь во всех! — отрезал Крейн. — Особенно после того, как его сын, Лаэрон, водил дружбу с людьми! А теперь этот Лаэрон — связной Лекса! Ты знаешь об этом? Знаешь?!
— Слухи и домыслы, — отмахнулся Валтар, но в его голосе не было уверенности.
— Слухи не рождаются на пустом месте! — Крейн подошёл к карте, ткнул пальцем в базу Лекса. — В Механосе только об этом и говорят, что дворфы уже торгуют с этим выродком, а дракониды Крэша готовы предать нас за золото!
Селена, сидевшая в углу, обмахивалась веером. Её лицо было бесстрастным, но в глазах плясали искорки заинтересованности — ей нравилась эта грызня.
— Может, нам стоит отправить тайного посланника? — вкрадчиво предложила она. — Узнать, что на самом деле происходит?
— Ты предлагаешь договариваться с врагом? — Крейн скривился.
— Я предлагаю узнать его слабые места, — ответила Селена. — Это не одно и то же.
Морвуд, сидевший в тени и до того молчавший, внезапно произнёс. Его тихий, вкрадчивый голос заставил всех замолчать, прислушиваясь.
— А что, если слухи — это часть плана? Что, если Лекс специально сеет панику, чтобы мы перегрызли друг друга в ложных обвинениях?
— И что ты предлагаешь? — спросил Валтар.
— Усилить наблюдение за домом Силь'Верен. И… не спешить с выводами. Если Лекс действительно готовит поход на Шпиль, он не станет кричать об этом на каждом углу. Значит, скорее всего, это ложь. Или отвлекающий манёвр.
— Ты слишком умён, Морвуд, — усмехнулся Крейн. — Это опасно.
— Опаснее быть глупым и недальновидным, — ответил Морвуд.
Валтар поднял руку, призывая к тишине.
— Решено. Усилить наблюдение за Силь'Верен. Отправить тайного посланника к Лексу — пусть разведает обстановку. И… — он помолчал, — пусть каждый из вас проверит своих людей. Вдруг среди нас есть предатель…
Он не договорил. Но угроза повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец.
Бароны расходились молча, думая каждый о своём. Крейн, выходя, бросил на Валтара злой взгляд. Селена, проходя мимо Морвуда, чуть заметно улыбнулась.
— Береги себя, — прошептала она. — Времена нынче неспокойные.
— Всегда были такими, — ответил Морвуд. — Просто мы не хотели замечать.
В дальнем крыле Шпиля, в комнате, скрытой иллюзиями, леди Мираэль разбирала донесения шпионов. Её лицо, идеально красивое с тонкими чертами, эльфийское, одним словом, было бесстрастным, но пальцы выдавали напряжение — они нервно сжимали край стола. На столе лежала карта, вся в красных и чёрных пометках.
— Что скажешь? — спросила она у пустоты.
Из тени выступила фигура в сером плаще — тот самый агент, что встречался с Родионом в горах.
— Слухи работают, госпожа. Бароны в панике. Крейн требует крови, Валтар колеблется, Селена плетёт интриги. Морвуд, кажется, единственный, кто сохранил холодную голову, но его не очень-то и слушают.
— Морвуд всегда был умнее остальных, — усмехнулась Мираэль. — Жаль, что он не у дел.
— Что прикажете?
— Продолжать наблюдение. Особенно за послами. Айрин ди'Ингрия уже у эльфов. Кор-Дум — у дворфов. Клык — у драконидов. Если они вернутся с союзами… Лекс станет слишком силён и опасен.
— А если они не вернутся?
— Тогда мы нанесём удар, — Мираэль подняла голову. — Но не сейчас. Сначала нужно, чтобы бароны ослабили друг друга. А потом… потом мы предложим Лексу сделку.
— Он согласится?
— Он умён. Умные всегда соглашаются, когда видят выгоду. — Она помолчала, добавила тише: — Или когда у них нет другого выбора.
Агент кивнул и исчез. Мираэль осталась одна. Она смотрела на карту, где база Лекса была отмечена красным кружком.
— Ты опасен, человек, очень опасен, — прошептала она. — Но ты не враг. Ты — инструмент. И я научусь им пользоваться.
Она подошла к зеркалу, провела рукой по гладкой поверхности. Отражение улыбнулось, но в глазах мелькнула тень.
— Нергал, — тихо сказала она, — ты проиграла. Но я не проиграю. Я не позволю этому миру сгореть.
Зеркало не ответило. Только холодный свет кристаллов отражался в его глубине.
В кабинете Рагнара, главы Гильдии в Механосе, тоже кипели нешуточные страсти. Массивный стол из полированного гранита лоснился, как спина ухоженного зверя. На стенах висели карты, схемы, портреты бывших глав. В воздухе пахло дорогим табаком и кожей — всё в этом помещении кричало: здесь собираются не простые люди.
Рагнар сидел во главе стола, пальцы его барабанили по столешнице, отбивая рваный ритм. Рядом с ним, на скамьях, расположились ключевые фигуры Совета Десяти.
— Я собрал вас, чтобы обсудить, что нам делать, — начал Рагнар. — Слухи, идущие с базы Лекса, достигли даже ушей баронов. Эльфы в панике. Магистериум усиливает дозоры. А наш город… наш город может оказаться между молотом и наковальней.
— Мы должны поддержать эльфов! — выкрикнул хозяин порта, грузный мужчина с вечно потным лицом. — Они контролируют торговлю. Если мы выступим против них, они задушат нас экономически.
— А если поддержать Лекса? — возразил староста воров, тощий и вертлявый, с вечно бегающими глазками. — Он уже показал, что умеет побеждать. И если он выживет, а эльфы падут… кто тогда будет контролировать торговлю? Мы.
— Ты ставишь на победу беглых рабов? — усмехнулся хозяин порта.
— Я ставлю на выживание, — отрезал староста. — А Лекс пока жив и людей у него уже немало.
— Он жив, потому что ему просто везло, — вставил третий, отставной дворфийский инженер, мрачно попыхивая трубкой. — Но везение не вечно.
— И что ты предлагаешь? — спросил Рагнар.
— Ждать, — ответил инженер. — Пусть они грызутся. А мы подождём. Когда станет ясно, кто сильнее, тогда и решим.
— Ждать, вечно вы, дворфы, готовы ждать — это не стратегия, — покачал головой староста воров. — Это трусость.
— Это осторожность, — парировал инженер.
Мать Иллария, сидевшая в углу и до этого молчавшая, вдруг поднялась. Её зелёный балахон мягко шелестел, а глаза горели тем особенным огнём, который появляется у жрецов, когда они говорят от имени богов.
— Лирна учит, — произнесла она, и голос её прозвучал тихо, но в наступившей тишине каждое слово падало, как камень в воду, — что жизнь даётся, чтобы жить, а не трястись над золотом. Этот мальчик дал людям надежду. Отвернуться от надежды — предать себя.
— Красивые слова, жрица, — усмехнулся хозяин порта. — Но словами их не накормишь.
— Словами не накормишь, — согласилась Иллария. — А свободой — можно.
— Свобода не кормит, — огрызнулся хозяин порта.
— Свобода даёт то, за что стоит сражаться и умереть, если надо, — ответила Иллария. — А без этого жизнь — просто пустое существование.
Рагнар долго молчал. Его пальцы перестали барабанить. Он смотрел на Илларию, и в его глазах читалось сомнение и борьба.
— Что же ты предлагаешь? — спросил он наконец.
— Я предлагаю не торопиться, — ответила Иллария. — Посмотреть, чем кончатся переговоры послов. Если Лекс получит союзы — тогда и решим. Если нет… тогда у нас будет время выбрать сторону.
— А если они убьют его раньше? — спросил староста воров.
— Тогда мы потеряем ставку, — Рагнар поднял голову. — Но не всё. Если он умрёт, эльфы будут праздновать победу и, возможно, станут сговорчивее и не будут сильно лютовать. Мы сможем заключить с ними выгодный мир.
— Ты хочешь усидеть на двух стульях? — хозяин порта нахмурился.
— Я хочу, чтобы Механос выжил, — ответил Рагнар. — Любой ценой.
Иллария смотрела на него долго. Потом медленно кивнула и вышла.
В коридоре она остановилась, глядя на звёзды, мерцающие в ночном небе.
— Храни его, Госпожа, — прошептала она. — Этот мальчик — наша последняя надежда.
