– Вы… чудо, Кади!
– Я тебе тоже по-своему благодарна. Том, принеси-ка мне вон ту ложку и помой её в этом блюдце. Ты стал для меня поводом понять, что моё место сейчас здесь, с Ротрамом, каким бы гадким ублюдком он мне иногда ни казался. Достаточно, давай сюда. Фелла, дай-ка мне вон то полотенце. Нет, которое рядом. Ага, да, его. Видишь ли, Валбур, мы, женщины, всегда хотим чего-то несбыточного и часто отказываемся видеть то, что находится прямо перед нами. Когда мы начинаем это понимать, мы оказываемся слишком стары, чтобы применить полученные знания в жизни. Поэтому самые умные из нас поступают вопреки желаниям.
– Или слушаются умных советов, – добавила Фелла.
– Именно. О чём впоследствии стараются не жалеть. – Девушки обменялись улыбками, и Валбур блаженно закрыл глаза.
Теперь осталось лишь понять, в какой момент он провалился в беспамятство. До того, как Ротрам поведал ему о Фелле или всё-таки после? Судя по тем ощущениям, которые сейчас витали в воздухе и ласкали его обонянье и слух, большую часть той злополучной беседы в бане он выдумал. Не мог Ротрам так жестоко с ним поступить. Он был хорошим человеком, к которому тянутся все и даже такие неземные создания, как Кади.
Вероятно, он опять впал в забытье, потому что, открыв глаза в следующий раз, обнаружил у своей постели только Феллу. Она сидела на стуле боком к нему и тихо перебирала струны лингов. Комната освещалась лишь пламенем очага.
– Фелла…
– Меня прислал Ротрам. – Она словно оправдывалась. – Я тебя разбудила?
– Нет, нет, продолжай. Ротрам?..
– Ну, я шла тебя проведать, и он попросил передать тебе привет. Как ты сегодня?
– Послушай, мне показалось, что тут была Кади со своими лекарствами? Я что-то окончательно запутался…
– И Кади здесь, и я, и Том. Он просидел у тебя весь день и пошёл спать.
– Спасибо вам.
– Валбур, мы все тебе признательны, так что нас не за что благодарить. Я ведь знаю, что ты для меня сделал. Том рассказал. – Она отложила жалобно пискнувшие линги и пересела к нему на кровать. – Ты рисковал жизнью ради Тома, рисковал ею ради меня.
– Что у тебя с Торни? – неожиданно для себя выпалил он и заставил себя смотреть, как изменится её лицо.
Фелла удивлённо подняла брови, задумалась, хотела что-то ответить, но с улыбкой промолчала.
– Ты ведь играла для него? – озадаченно настаивал Валбур, понимая, что своими дурацкими вопросами только рубит под собой сук. Под ним была бездна.
– Ты хочешь спросить, спала ли я с ним? – Она провела рукой по волосам. Какие же у неё красивые длинные пальцы! – Нет, не спала. И ни с кем никогда не спала. Только с Томом, когда нам приходилось ночевать не дома. Ты это хотел услышать?
– Да.
– Не знаю, что обо мне могли тебе наговорить, но я не хорена.
– Фелла…
– И я спокойно отношусь к мужчинам. Я знаю, что многим хочется быть со мной накоротке, узнать меня поближе, как вы иногда выражаетесь, поглубже, узнать, из чего я сделана, каково мое тело без одежды, как я выгляжу по утрам и чем пахну. Мне делали соответствующие предложения. Много раз. С самого детства. Не скажу, что мне это всегда не нравилось. Иногда я в душе жалела, что отказываю, но не могла поступить иначе.
– Но почему?
– Ты не поймёшь.
– Попробуй! – Валбур приподнялся на локтях.
– Хорошо, но обещай, что это останется между нами. Даже Том не знает.
– Обещаю. – Ему не терпелось выяснить причину своего будущего горя.
– Однажды я была влюблена. По-настоящему. В женщину. Она покинула меня. Предпочла мужчине. Бросила. Я всё ещё жду её возвращения и верю в то, что оно состоится, если я сохраню ей верность и чистую совесть. Теперь понятно? – Было видно, что, высказавшись, она досадует на себя.
– Теперь понятно. – Валбур откинулся на подушку, перевёл дух. Он опасался чего-то иного, более страшного и необратимого. – Почему ты сама не можешь вернуться к ней? Первой.
– Потому что я не знаю, где она. – Почувствовав в нём благодарного слушателя, Фелла заметно воспрянула. – Боюсь, её уже нет в живых.
– Как такое может быть?
– К сожалению, очень просто. Ты ведь наверняка слышал о том, что сын Ракли, Локлан, перед самой зимой сбежал из Вайла’туна? Говорят, они отправились на ту сторону Бехемы. «Они» – потому что в это безумное бегство он прихватил с собой нескольких друзей. Среди них была и она, Орелия…
– Красивое имя.
– Оно было ей подстать. – Фелла помолчала. – Валбур, ты не сердишься на меня?
– За что! Ты призналась мне в том, что любишь другого человека, и я могу только ценить твою откровенность. Поверь, я никому об этом не расскажу. Я умею хранить чужие тайны. Мне очень жаль.
– Мне тоже очень жаль, Валбур, – эхом отозвалась Фелла и погладила его по руке. – Ты очень хороший, смелый, верный. В другое время я бы наверняка согласилась…
– Правда?..
Она лишь кивнула и отвернулась.
– Послушай, – спохватился он, испугавшись, что сейчас она уйдёт, и попытался удержать ещё хоть ненадолго, переведя разговор на другую тему. – В прошлый раз ты мне сказала, что я провалялся здесь уже несколько дней. Значит, сейчас прошло ещё какое-то время…
– Сегодня третья ночь, Валбур, – поспешила уточнить Фелла, отворачиваясь, и, как показалось ему, смахивая слезу.
– Тэвил! Целая вечность! Расскажи мне, что произошло там, в Вайла’туне. Там ведь наверняка что-то произошло. Разноцветные пришли? Их пустили? Или была новая битва? Что говорят?
– В том-то и дело, что я знаю лишь то, что говорят. А говорят, кто во что горазд, всё это очень странно и непонятно. Том иногда убегал на смотровую площадку и потом рассказывал, что удалось увидеть. – Фелла помолчала, а он смотрел на неё и думал, до чего же красивый у неё голос. – Короче, два дня назад их войско всем скопом двинулось в сторону замка. Мы думали, как отреагируют на это фолдиты, которые продолжали стоять наизготовку и ждать. Вероятно, их успели предупредить, потому что они не стали нападать. Только снялись с лагеря и подошли ближе, чтобы враги продолжали чувствовать угрозу и вели себя прилично. И тут, ты не поверишь, из Пограничья вылетает огромная толпа шеважа и ударяет всему этому воинству в тыл. Никто этого не ожидал. Всадники с лошадьми вязли в снегу и были неповоротливыми, а шеважа, похоже, пользуются такими же снегоступами, что и мы, причем довольно ловко, так что им не составило большого труда добежать через поле до врага и начать крушить его задние ряды раньше, чем те успели толком развернуться. – Когда она вспоминала увиденное братом, глаза её блестели ужасом и восторгом. – Шеважа было очень много, но всё-таки гораздо меньше, чем всадников. И тут фолдиты словно очнулись. Понадевали снегоступы и тоже двинули на неприятеля. Вместе они уже составляли хоть и недостаточную, но немалую силу. Грохот побоища стоял такой, что даже мы здесь его слышали, не напрягаясь. Народ высыпал из домов. Все хотели узнать, что происходит.
– А что виггеры? Неужели замок не стал помогать? – Валбур смотрел на девушку во все глаза, ловя каждое слово.
– Поначалу всё к тому и шло. Мне удалось забраться к Тому. Ротрам стоял рядом с нами и орал так, словно надеялся до них докричаться. Называл трусами и предателями. Все орали. Я думала, что мы свалимся. Тем временем всадники кое-как умудрились перестроиться и бой начался на равных, наши и шеважа наседали, но никто уже не отступал. Как я поняла, эти всадники ведут войну не как наши, всем скопом, а порознь, каждая часть делает своё дело. Том у меня глазастый, первым заметил, что они заняли круговую оборону, а в центре освободили место для чего-то, о чём мы догадались позже. Это были какие-то метательные устройства. И метали они огонь. Что-то вроде горящих камней на пару со стрелами размером чуть ли не с хорошее бревно. Даже Ротрам потом сказал, что ничего подобного раньше не видел. Пока шла битва, эти стрелы и камни полетели в сторону Вайла’туна, добили до ближайших изб и подожгли их. И только тогда Вайла’тун проснулся.
