– Твои предложения. – Ротрам уже говорил, сдерживая раздражение.
– Или забрать их всех оттуда, пока не поздно, или идти всем миром защищать.
– Кого ты собрался защищать? Ракли гниёт в яме. Его сын сбежал и, скорее всего, погиб. Род Дули прервался. Нам некого защищать, разве что себя самих. Народ ничто больше не объединяет, кроме отчаяния и страха. Кому и ради кого беречь серо-золотые флаги?
– Похоже, ответ на этот вопрос находится здесь, – опередил Валбура Биртон, всё это время бегло изучавший содержимое ларца.
– Нашёл что-нибудь?
– Кажется, даже больше, чем искал. Удивляюсь, что Скелли выпустил такие свитки из рук. Очевидно, он был слишком сильно ранен и плохо соображал, что делает.
– Недостающие места «Сид’э»? – недоверчиво поинтересовался Валбур, подходя к нему.
– Нечто вроде того там тоже есть. – Биртон принялся разворачивать на ладони сложенный во много раз, как платок, кусок тонкой кожи. – Сдаётся мне, что сюда затесались личные записи самого Скелли. Он вёл их, чтобы не позабыть некоторые выводы, которые делал, читая старые хроники. Смотрите, что он пишет вот тут. – Биртон покосился на Валбура, но решил продолжать: – «Сличение свитка 18 Реки со свитком 34 Деяний и свитками 4 и 9 Эригена показывает, что Лиадран являлась женой Дули, а не сестрой, и потому потомки её обладают теми же правами, что потомки Рианнон. Найти Хокана. Олак не узнает». А вот тут, ниже, смотрите: «Хейзит не должен догадаться. Выродок к выродку». – Биртон поднял глаза от кожи. – Скажи мне, Ротрам, я грежу, или мы нашли прямое указание на то, что давно искали?
Ротрам долго всматривался в мелкие значки, и губы его шевелились. Валбуру это показалось скучным, тем более что мысленно он был уже далеко, разыскивая Феллу.
– Да! – выкрикнул Ротрам, сжимая кулаки и скалясь, словно от боли. – Да, да, да, да, да! Ты умница, Биртон! Мы были правы. Валбур, отличная работа! Ты даже не представляешь, какую услугу всем нам оказал! И себе тоже. Это такая удача! Не зря мы с Биртоном вытащили тебя из той вонючей дыры! Проси у меня всего, что хочешь!
– Где Фелла?
– Что? Ах, Фелла! Биртон, ты всё знаешь: где Фелла?
– Последний раз я видел её сегодня, кажется, в обществе Торни.
– Значит, она с Торни, – заключил Ротрам, разводя руками. – Ещё что-нибудь?
– Как мне её увидеть?
– Постой, а почему ты спрашиваешь? Ты…
– Вы же сказали, что я могу просить всего, что хочу. А больше всего я хочу, чтобы Фелле было хорошо.
– Со мной или без меня, – тихо и задумчиво добавил Биртон. – Ротрам, скажи ему.
Хозяин дома посерьёзнел. Раскрасневшееся лицо вытянулось и приобрело то выражение, которое Валбур видел на нём чаще всего.
– Она – не совсем то, что ты думаешь. Вероятно, ты считаешь её невинной девушкой, которая только поёт для тех, кто её приглашает на праздники, и всё такое. Но одними песнями сыт не будешь. Это надо понимать. И она это давно поняла. У меня ей понравилось. Я взял её под свою защиту, как тебя, как всех, кому хочется изменить жизнь к лучшему. Она избрала свой путь. Не в моей власти ей помешать. Она сама решает, кому ей подарить очередную песню. Сегодня это Торни. Завтра будет кто-нибудь другой. Если ты так этого хочешь, я могу поговорить с ней. За то, что ты сделал для нас, принеся эти рукописи, я готов оплатить ей ночь с тобой.
Валбуру показалось, что он оглох. Он не верил своим ушам. Такие слова не мог произносить Ротрам, которому он верил, которому верили все, кого он знал. Чтобы Фелла вот так, ни с того ни с сего из чистой и невинной девушки сделалась дорогой и матёрой хореной! Разве такое возможно? Может, они говорят о разных?
– Где Торни?
– Тебе не стоит перегибать палку, – упёрся ему в грудь кулаком Биртон. – Давай мы лучше познакомим тебя с Шори. Сзади она гораздо милее Феллы.
– Я перережу вас всех! – закричал Валбур и проснулся.
Он долго не мог понять, где находится. Широкая кровать, на которой он лежал под тёплым одеялом, стояла посреди просторной светлой комнаты. Пахло полевыми цветами и долгожданной весной. В очаге потрескивал огонь.
На краю одеяла голой спиной к нему сидела девушка. У неё были пышные рыжие волосы и шрам на правом плече. Почувствовав, что он смотрит на неё, она оглянулась…
Он снова проснулся.
Обычная кровать. Знакомая, погружённая во мрак спальня для бойцов Ротрама. Шорохи в коридоре и за стеной, где спят такие же, как и он. Правильно делают, потому что надо успеть выспаться, раз завтра снова тяжёлые поединки. Второй день «крови героев». Первый он преодолел достойно, теперь нельзя оплошать. Утром ему будет противостоять очередной гигант в разноцветных латах. Главное – успеть ударить первым. Если замешкается, погибнет как Ахим.
Кто такой Ахим? Почему это имя не даёт ему покоя? Где он слышал его раньше?
– Если вспомнишь, то проснёшься окончательно.
Кто это говорит? Он ведь уже проснулся. Или нет?..
– Валбур, ты меня слышишь?
Детский мальчишеский голос.
– Валбур, это я, Том.
Как же не хочется открывать глаза! Спать бы и спать, чтобы не думать о словах Биртона и о том, что он за них сделал с обоими. Как тыкал Ротрама пучеглазой мордой в котёл с углями и бил его приспешника головой об пол. Как поджёг баню и спалил в ней всех этих выродков вместе с бесстыдницей Шори. Как отбивался от насевших на него людей Торни и рубил им руки и ноги, словно мстя не за себя, а за Эгимона. Как кто-то умудрился пробиться к нему и всадил кривой нож в шею. Как он умер и вот теперь, снова… проснулся.
– Валбур!
– Том?..
Глаза открылись сами собой. Улыбающаяся и как всегда хитрющая мордашка мальчика. За его спиной – как всегда сосредоточенная Фелла. Знакомая ямочка на подбородке. Голубые колодцы глаз. Упавшая на чистый лоб прядь рыжеватых волос. Внимательный взгляд.
– Что я наделал… – вырвалось у него.
– Ты не при чём, – сказала Фелла, поправляя прядь длинными пальцами. – Тебя ранили.
– Я сам виноват. Я понимал, что со всеми не справлюсь…
– Но Ротрам говорит, ты сам рассказывал, что противник был один! – опередил сестру Том. – Ты не мог знать, что у него нож с ядом.
– Ротрам? – поразился Валбур. – Он остался жив?
– А что с ним должно было случиться? – Фелла, наконец, улыбнулась. – Сегодня утром, когда сказали, что опасность миновала, и ты пошёл на поправку, он передавал тебе привет.
– И велел пожать руку, – спохватился Том, сжимая холодной ручонкой расслабленные пальцы.
– Так я не убил его?
– Кого? Ротрама? – Фелла потрепала брата по волосам, и тот послушно уступил ей место. – А тебе хотелось?
– Они сказали, что… – Он не стал договаривать, осознав, что это уже не сон, а лишнее слово может испортить всё очарованье происходящего. – Что со мной было?
– А ты не помнишь?
– Помню, но как-то смутно. Как заснул, не помню совсем. Я давно тут?
– Ты пришёл несколько дней назад, ночью. У тебя вроде бы было какое-то послание из замка. Но, пока ты разговаривал с Ротрамом и Биртоном, сказалась полученная накануне рана, и ты потерял сознание. Наверное, из-за жары в бане.
– Это был ядовитый нож, – возразил со знанием дела Том.
– Да, лекарь считает, что в полученную тобой рану проник яд и вызвал приступ сильной лихорадки. У тебя был бред.
– Ты звал её, – заговорчески подмигнул Том, косясь на сестру.
– Значит, это не было бредом, – нашёл в себе силы пошутить Валбур. – Так это вы меня выходили?
– Они тут не при чём, – прозвучал весёлый женский голос. – Тебя выходила я. Они мне только мешали.
Валбур повернул отяжелевшую голову и увидел подходившую к постели невысокую девушку со смеющимися глазами и подносом в руках. На подносе стояли такие же маленькие, как она, кружки и бутылочки. Он не сразу признал Кади.
– Ротрам не простил бы мне, если бы с тобой что-то произошло.
– Но вы же… вернулись в Обитель!
– Знаешь, как у нас там говорят, – сказала Кади, деловито расставляя принесённые снадобья на стуле возле кровати, – «Обитель для Вайла’туна, а не Вайла’тун для Обители». Я всегда с теми, кто во мне нуждается.
