Выход на улицу ему преградил поток виггеров, спешно поднимавшихся долгой вереницей по лестнице.
– Куда вас столько? – не выдержал он.
– Тиван кличет, – ответил кто-то. Остальные просто молча проходили мимо.
То пусто, то густо. Видать, Тиван до чего-то додумался и теперь хочет посвятить десятников и сотников в свои планы. Это даже хорошо. Значит, власть ещё не ушла из рук окончательно. Не лучшее время, чтобы оказываться без тех, кто в состоянии принимать хоть какие-то решения. Кто-то говорил, что армия без головы – сборище вооружённых дураков и бандитов. Не хотелось бы проверять правоту этого наблюдения.
Когда поток воинов иссяк, он закинул мешок на плечо и побрёл через заснеженный двор вниз, к воротам, где ожидал застать кого-нибудь из охраны. Расспрашивать их о незваном госте он не собирался. Те, кто уцелел, едва ли согласились бы признаваться в своём промахе. Однако ни трупов, ни выживших, ни новых охранников он не увидел. Ворота стояли покинутыми. Только на стене над ними слышались приглушённые голоса. Ту же самую картину он встретил и у следующих ворот. И это ночью! После того, как здесь прошли военачальники этих стражей, то ли не обратившие на такую очевидную прореху внимания, то ли посчитавшие, что отныне это в порядке вещей. Нет уж, быстрее к Ротраму, и занимать там круговую оборону. О чём бы ни была достигнута договорённость с разноцветным воинством, враг есть враг, и терять бдительность смертельно опасно.
Добравшись наконец до ристалищного поля, Валбур слегка успокоился, отметив, что хоть там никаких особых изменений не произошло. Люди жили в шатрах вперемешку с виггерами гарнизона, многие даже в такое неурочное время не спали, жгли костры, мужчины грелись вокруг них с оружием, было видно, что простой народ готов к любому повороту событий. Другое дело, что пройти здесь одному храброму воину незамеченным, пусть даже в необычном наряде, было легче лёгкого. Если кому-нибудь всё же вздумается добраться до горла Скелли, ему по-прежнему никто не помешает. Вероятно, лекарь это прекрасно понимал и потому перепрятал своего подопечного. Правильно, потому что Валбур очень надеялся на то, что Скелли доживёт до их следующей встречи. Им есть, о чём поговорить.
Всю дорогу он пребывал в размышлениях о том, что узнал и понял за дни, проведённые в замке. О том, что рассказывал Ахим и что он видел сам. Картина складывалась, мягко говоря, противоречивая и совсем невесёлая. Если кто ещё представлял себе замок неприступной крепостью, где сидят умные правители, владеющие ситуацией и продумывающие следующие шаги, он ошибался. И здесь и там людьми правили страхи и желание проснуться, не видеть этот жуткий, обезоруживающий сон. Прежние хозяева были свергнуты, новые не продержались долго, их остатки пытались что-то предпринять и сохранить лицо, но всем было понятно, что долго им тоже не продержаться. Осталось лишь выяснить, почему враги, добившись перемирия, не спешат войти в Вайла’тун. Какие сомнения мучают их? Если сомнения им вообще ведомы. Потому что, чтобы отважиться на боевые действия среди зимы, нужна недюжинная уверенность в своих силах. Или вопиющая глупость. Всё равно что вызвать противника на бой и связать себя по рукам и ногам. Так победы не делаются. Разумеется, если победа является целью. Может быть, цель в чём-то другом?
Валбур пожалел, что забыл впопыхах ещё одну важную вещь – переговорить с той милой старушкой, которая была толмачихой на переговорах в лагере разноцветного воинства. У неё могли оказаться ценные наблюдения. Но её тоже пришлось бы искать, теряя время. Сперва, когда она узнала, что её послушница, девочка по имени, кажется, Пенни, ушла из замка, а потом, скорее всего, погибла в устроенном шеважа пожаре, она места себе не находила, кляла себя за то, что не взяла её с собой, думая уберечь таким образом от опасности, которая, оказывается, поджидала с другой стороны. Ахиму впоследствии удалось её чудом успокоить, сказав какую-то ерунду, будто он разговаривал с этой Пенни во сне.
Ахим, Ахим… Заварил кашу, а разгребать предоставил другим. И как только ему удалось одним движением и ценой своей жизни сделать то, чего не смогли опытные, хорошо обученные воины вроде Рэя? Он раз за разом возвращался в памяти к тому приёму со скрещенными мечами, которым старик поразил не только врага, но и его, Валбура, воображение. Вероятно, ключом к успеху была именно нацеленность на поражение противника, а не самосохранение. Кто-то говорил, что, мол, главное в деле бойца – не проиграть. Ахим на собственном примере доказал, что ещё важнее – выиграть. Жаль старика.
Когда впереди вырос высокий забор ротрамовского поместья, Валбур невольно замедлил шаг. Рвущийся среди ночи внутрь чужак рисковал вызвать на свою голову всю мощь бдительной обороны. Едва ли здесь творится тот же разгульный беспредел, что в замке. Нужно соблюдать осторожность, чтобы не получить стрелу в живот или камень в лоб. Ротраму есть, что защищать, а за его бравыми ребятами не залежится.
Валбур встал перед воротами так, чтобы его было хорошо видно в свете полыхающих на заборе факелов, и окликнул стражу. Ему ответили предложением проваливать. Он назвался.
– Нол, это ты там что ли? Давай, открывай!
– Почему ты один?
– Долго рассказывать, открывай.
Его впустили. Нол, невысокого роста крепыш, заключил Валбура в объятья. Так, будто они не виделись несколько зим. Впрочем, синяк под глазом и распухшая после их последней встречи щека успели пройти. Рядом с ним стоял какой-то новый парень, имени которого Валбур не знал.
– Где Ротрам?
– У себя должно быть. Как там?
– Не очень.
– Мы тут сидим, вообще ничего не знаем.
– Может, это и к лучшему.
– Все живы? – забеспокоился Нол.
– Почти.
Валбур в двух словах пояснил свою мысль и увидел, как загорелись глаза обоих слушателей. Хотят мстить, хотят помочь, хотят быть там! Настоящие мужики. С ними ничего не страшно.
– А у вас тут что нового?
– А что у нас может быть? Никто не входит, никто не выходит. Правда, это, кажется уже после вашего ухода произошло: Ротрам вызвал на подкрепление Торни с его пятью десятками виггеров, что должны были замок сторожить.
– Я один из них, – не без гордости заметил парень.
Валбур помрачнел. Вот, вероятно, отчего замок смотрится таким опустевшим. Торни они там не встретили, однако он вспомнил, что того в честь победы на прошлой «крови героев» назначили ко всему прочему возглавлять какой-то специальных отряд гвардейцев.
– А почему здесь, а не там?
– Когда не стало Томлина, нужда в нас отпала.
– Интересное объяснение, – хмыкнул Валбур. – То есть, вы его охраняли, а когда его убили, вас перевели охранять Ротрама? Кому-то не позавидуешь.
Парень стушевался и больше не открывал рта.
– Биртон тоже теперь у нас, – добавил Нол.
Близкий друг и помощник Ротрама представлялся Валбуру человеком дельным. Вот кто наверняка поможет разобраться в содержимом принесённого им ларца. Удачно, что он здесь.
– Феллу не встречал?
– Кого?
Как можно не знать такой девушки!
– Ладно, забудь, сам выясню.
– Кади в Обитель уехала.
А вот это плохая новость. Кади, любовница Ротрама, вернулась к нему накануне известных событий. Если Ротрам снова отпустил её туда, где она, судя по рассказам, жила с самого детства, значит, он считает Обитель более надёжным местом, чем это своё поместье. Либо они опять поссорились. Что вряд ли. Валбур был свидетелем того, как обрадовался Ротрам, когда увидел её после долгой разлуки. Может, попытаться и Феллу отправить следом за ней?
– Как думаешь, они уже спят? – Не для того он спешил покинуть друзей, чтобы ждать до утра.
– Вряд ли. Кому сейчас до сна!
– Ладно, мужики, бывайте! Завтра, глядишь, свидимся.
И Валбур быстро пошёл через двор к дому, благо выпавший за день снег был здесь тщательно собран в два больших сугроба. Его снова окликнули с башни на крыше, он назвался и зашёл в жарко натопленные сени. Не так давно они все вместе ходили сюда на трапезы, смеялись и разговаривали, а теперь, всего через каких-нибудь несколько дней он смотрит на это глазами человека, который не был здесь целую вечность – столько всякого разного произошло.
