Ирейс смотрел на меня серьезно, я бы даже сказала, строго. И я заставила себя снова, с самого начала все обдумать. А потом покачала головой:
— Все соображения с точки зрения пилота я тебе уже сообщила. Добавить нечего. А вот что касается контракта в целом… — Я помедлила и призналась: — Теперь вообще не знаю, что и думать о причинах найма меня на работу! В свете моей догадки это все вообще теряет всяческий смысл: зачем нанимать кого-то левого и отправлять «Абату» в капсуле как паралитика туда, куда долететь без пропуска почти нереально? Устранить лже Абату? Но зачем так сложно? Доставить его на Эльдеус на самом деле? А как тогда они собирались следить за яхтой и проводить ее через пояса мусора и астероидов? Не понимаю, — покачал головой я. А потом замерла: — Разве что…
— Разве что — что? — Ирейс даже наклонился ко мне, мгновенно ухватившись за мою оговорку. Глаза-вишни блестели как у собаки, взявшей след.
— Одно из двух: — не стала я ломаться и выложила свои соображения, — либо отклонения от курса были запрограммированы изначально и имели целью вовсе не отвести яхту в ледяную бесконечность космоса на гибель, а провести нас в какой-то условный проход между метеоритными облаками и скоплениями мусора. Если такое возможно.
— Возможно, — хмуро кивнул сосредоточенный Ирейс. — Программисты там работают, будь здоров!
Я качнула головой:
— Я не об этом. А о том, можно ли запрограммировать мусор и метеориты летать по заданным траекториям, причем не по ровным, а по кривым.
— Вот этого не знаю, — ошеломленно моргнул Ирейс. — Была бы связь, попробовал бы связаться со своими и узнать. Но так…
— Не суть важно, — отмахнулась от него я. — Это просто любопытство. Тем более что я считаю свое второе соображение более жизнеспособным: настичь «Шерварион» в укромном месте, снять с него все, что интересует, а остальное бросить. В таком случае мой контракт выглядит более-менее логичным.
— И как бы ты это осуществила на их месте?
Я пожала печами:
— Я вижу два варианта: опять-таки заранее запрограммированный курс привел бы яхту туда, где ее уже ждали бы. Второе: фарн должен был подать сигнал. В таком случае понятно, для чего он влез в рубку управления, но ничего не стал трогать. Он просто проверял, сможет ли ее вскрыть в нужный момент.
— Слишком зыбко, — покачала головой Ирейс. — А если бы не смог?
— В таком случае ему бы пришлось запустить передатчик, который он вез в багаже. Кстати, вместе с тобой на борт «Шервариона» загрузили просто дикое количество коробочек и кейсов. Те, что я проверила в медотсеке, оказалось просто пустышкой. Пустой оболочкой, внутри которой ничего нет. Но есть еще те, что загрузили в багажный…
Я замерла, недоверчиво глядя на килла. А потом мы с ним в унисон выдохнули:
— Нужно все проверить!
Я молча костерила себя на все лады за беспечность, перепроверяя курс «Шервариона» и связь ИскИна яхты с моим коммом. Отвыкла, расслабилась за годы работы на гражданских грузоперевозках, забыла, чему меня учили в академии. А учили одному: безопасность превыше всего! Я должна была сразу, еще до отлета, разобраться, что мне притащили на борт. А не проверять груз в открытом космосе, даже гипотетически рискуя взрывом и разгерметизацией корабля. Или распространением ядовитых и отравляющих веществ. Или еще какой-нибудь малоизвестной заразой.
Ирейс настаивал на том, чтобы проверить груз самому. Но я просто не могла этого допустить. В соответствии с моим контрактом, «Шерварион» был моим кораблем, а я — его капитаном, я несла личную ответственность за то, что происходило на корабле во время выполняемого рейса. И без того уже заварила кашу, понятия не имею, как расхлебать. Поэтому отпускать килла одного в грузовой отсек не собиралась. Мало ли что…
Закончив с проверками и настройками, я молча поднялась со своего места и молча направилась на выход. И уже у самой двери меня настиг напряженный голос Ирейса:
— Тина, может, все-таки останешься? Мало ли что тебе могли туда подложить? А вдруг взрывчатку?..
Я постаралась не подать виду, как меня скрутило при одном упоминании этой гадости. Стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно и ровно, перебила килла:
— Скорее всего, там и есть именно взрывчатка. И передатчик для связи. Если там обнаружится что-то другое, то я вообще отказываюсь понимать, что происходит. — И оглянулась через плечо на молодого, сухопарого инопланетника: — Ты идешь? Или, может, я сама проверю груз? А потом уже вместе решим, что делать с ним? Если, конечно, там найдется то, о чем я думаю.
Ирейс догнал меня одним прыжком и цепко ухватил за локоть:
— Ну уж нет! Ты упряма, как целое стало ваших земных животных, забыл, как они называются!
У меня вырвался смешок:
— Ослы. Они называются ослы.
— Именно! — Ирейс даже не поблагодарил за подсказку, пристраиваясь у моего левого локтя. Хочешь проверять груз — ладно. Но не мечтай, что я в это время буду праздно сидеть и потягивать через соломинку коктейль!
Я опять фыркнула:
— Ты сможешь потягивать коктейль только в том случае, если сам его себе смешаешь!
— Думаешь, у меня не получится? — выгнул в деланном удивлении смоляную бровь Ирейс.
И я уже засмеялась в голос, не скрываясь:
— Получится! Еще и как получится, я в этом уверена! Ты же у нас мистер Совершенство, черт тебя побери!
Ирейс не выказывал никаких признаков злости или раздражения. Смех и наша болтовня заглушали звонкий звук шагов в коридоре. И я смогла расслабиться в его компании, идя в сторону грузового отсека. Впервые за всю мою карьеру пилота, я не ощущала одиночества и оторванности от жизни. Забыла, что нахожусь сейчас не просто посредине ледяной пустоты космоса, а вообще в гиперпространстве. Наверное, слишком, непозволительно расслабилась. И для меня оказалось огромным и пренеприятным сюрпризом, когда меня вдруг словно взрывной волной откинуло на переборку. Я ударилась спиной с достаточной силой для того, чтобы на несколько мгновений перед глазами замелькали цветные круги, а воздух застрял в легких. И не успела я даже глотнуть дополнительную порцию воздуха, чтобы прийти в себя, как мой рот накрыли чужие губы…
Ирейс не деликатничал. Целовал властно и жадно, за поднятые вверх руки прижимая меня к переборке. Всем телом фиксируя у стены. Когда-то у нас такое уже было. Почти один в один. Только тогда у меня еще был нулевой сексуальный опыт. И я запаниковала, заистерила, из глаз позорно потекли слезы. Сейчас же… Монашкой я не жила. Хоть постоянного любовника и не имела. Иногда попадалась умелые партнеры и с ними было жаль расставаться наутро. Иногда я уходила без сожалений. Но еще ни разу в моей жизни не было так, что после первого же посасывающего движения губ килла, у меня ноги словно стали ватными. А позвоночник кто-то как будто выдернул из тела. Медленно, очень медленно, чтобы я ощутила каждый миллиметр движения. И насладилась им. Наверное, я мазохистка. Но это странное ощущение завело меня так, что я с трудом подавила стон. А потом как тогда, еще на первом курсе обучения, когда Ирейс единственный раз рискнул на глазах у всей академии прижать меня к стене и насильно поцеловать, я чуть-чуть раздвинула ноги. Словно нечаянно. И килл, как и тогда, не замедлил этим воспользоваться. Я чуть не хихикнула ему в рот. Вот ничему жизнь некоторых не учит!
Одно движение коленом вверх, и килл со стоном откатился от меня, скорчившись у стены, давая мне свободу передвижений. В прошлый раз я сразу же убежала, не разбираясь, что и как. Тогда я боялась Ирейса. Сейчас же… Не двигаясь, я посмотрела на него сверху вниз: гад улыбался. Ну не обижается, и то хлеб. Я улыбнулась тоже:
— Еще раз так сделаешь — оторву причиндалы!
В карих глазах инопланетника, словно фейерверк, мелькнули золотые искры:
— Ого! Котеночек вырос и показывает зубки? Вот теперь, Тина, ты точно станешь моей!
Я опешила от этого заявления. А этот му… немудрый мужик, с трудом разогнувшись, осторожно выпрямился и торжествующе мне усмехнулся. Он идиот, что ли? Мы вляпались, по самое не могу, можем подохнуть в любую секунду, а ему секс подавай?
