Вечером, когда все дела были решены, Владимир вышел на крепостную стену, глядя на раскинувшийся внизу город. Огни домов мерцали в сгущающихся сумерках, создавая иллюзию звёздного неба, отражённого на земле.
— Красивый вид, — раздался голос за его спиной.
Владимир обернулся и увидел Мирослава, подходящего к нему с факелом в руке.
— Да, — согласился князь. — Когда смотришь на город сверху, понимаешь, насколько он прекрасен и насколько хрупок одновременно.
— Как и любое человеческое творение, — кивнул Мирослав. — Строится годами, а может быть разрушено в мгновение ока.
Они молча стояли, глядя на панораму Новгорода. Ветер усилился, пригоняя с севера тяжёлые облака — предвестники скорой непогоды.
— Ты веришь, что мы сможем избежать братоубийственной войны? — вдруг спросил Владимир, поворачиваясь к собеседнику.
Мирослав долго смотрел вдаль, прежде чем ответить:
— История редко бывает милосердна, Владимир. Особенно к тем, кто стоит у власти. — Он перевёл взгляд на князя. — Но именно поэтому каждое решение, каждый выбор имеет значение. Иногда достаточно одного человека, чтобы изменить предначертанный путь.
— Ты говоришь загадками, — вздохнул Владимир. — Но я понимаю суть. Будущее не предопределено полностью.
— Именно, — кивнул Мирослав. — Даже когда всё кажется решённым, всегда есть возможность повернуть колесо судьбы в другую сторону. Помни об этом в тёмные дни, которые могут наступить.
Владимир почувствовал холодок, пробежавший по спине — не столько от ветра, сколько от пророческого тона этих слов.
— Ты уходишь, — сказал он утвердительно, а не вопросительно.
Мирослав кивнул:
— Моё время здесь подходит к концу. Я сделал то, что должен был сделать. Остальное зависит от тебя и твоих братьев.
— Куда ты направишься? — спросил Владимир. — Обратно к Олегу? Или в Киев?
— Я иду туда, где моё присутствие необходимо, — ответил Мирослав. — Возможно, к твоему отцу на Дунай. Там сейчас решаются судьбы, которые повлияют на всю Русь.
Владимир понимающе кивнул:
— Если увидишь отца, передай ему, что Новгород процветает под моим управлением. И что я готов прийти на помощь, если она понадобится.
— Передам, — пообещал Мирослав. — Но знай, что тучи сгущаются не только над Киевом, но и над твоим отцом. Дунайский поход может оказаться опаснее, чем он предполагает.
— Ты предвидишь беду? — встревожился Владимир.
— Я вижу возможности, — уклончиво ответил Мирослав. — Хорошие и плохие. Святослав идёт по лезвию меча, и малейшая ошибка может стоить ему всего.
На следующее утро Мирослав покинул Новгород так же тихо, как и появился. Только Владимир провожал его у городских ворот, обменявшись с ним последними словами и крепким рукопожатием.
— Мы встретимся снова, князь Владимир, — сказал Мирослав на прощание. — В дни, когда решится судьба не только твоя, но и всей Руси.
— Буду ждать этого дня, — ответил Владимир, сжимая в кармане странную монету, подаренную таинственным гостем. — И постараюсь быть достойным тех надежд, которые ты на меня возлагаешь.
Мирослав улыбнулся и, вскочив на коня, отправился в путь. Владимир долго смотрел ему вслед, пока фигура всадника не растворилась в утреннем тумане.
— Кем бы ты ни был, — прошептал князь, — твои слова останутся со мной.
Вернувшись в детинец, Владимир сразу направился в малую гридницу, где его ждал Добрыня с новыми вестями от лазутчиков. Времени на размышления о таинственном госте больше не было — начиналась новая глава в истории Руси, и молодой князь должен был сыграть в ней одну из главных ролей.
Глава 6
# Глава 6: ТЕНЬ ПРОШЛОГО
Жаркое солнце степей безжалостно палило отряд русичей, движущийся на восток от покорённого Саркела. Впереди расстилалась бескрайняя равнина, лишь изредка перемежаемая небольшими холмами. Святослав ехал во главе передового отряда, высматривая признаки воды — в этих безводных краях колодцы и источники ценились на вес золота.
Рядом с князем, не отставая ни на шаг, ехал Мирослав. За несколько недель совместного похода он стал одним из ближайших советников Святослава, хотя по-прежнему держался несколько особняком от остальной дружины.
— Впереди должна быть река, — сказал Мирослав, указывая на зеленеющую полосу на горизонте. — Местные называют её Малый Танаис. Там можно пополнить запасы воды и дать лошадям отдых.
Святослав прищурился, вглядываясь вдаль:
— Ты хорошо знаешь эти земли для купца, Мирослав. Слишком хорошо.
— Я много путешествовал, — пожал плечами тот. — К тому же, купцы должны знать дороги не хуже проводников. Иначе не доставишь товар и не вернёшься с прибылью.
Князь хмыкнул, но не стал продолжать расспросы. За время похода он привык к уклончивым ответам своего нового советника и научился ценить его познания, не слишком задумываясь об их источнике.
Отряд достиг реки к полудню. Воины спешились, напоили коней и начали разбивать временный лагерь. Святослав отошёл в тень одинокого дерева на берегу, растянулся на траве и закрыл глаза, наслаждаясь коротким отдыхом.
— Не боишься отравленных стрел, княже? — раздался голос Мирослава. — Лежишь открыто, словно не в земле врага.
— Враги бегут впереди нас, как волки от лесного пожара, — усмехнулся Святослав, не открывая глаз. — Хазары не оправятся от разгрома Саркела ещё долго. А мелкие племена не посмеют напасть на русскую дружину.
Мирослав сел рядом, опираясь спиной о ствол дерева:
— Самоуверенность — опасный советчик для воителя. Особенно в чужих землях.
— Ты говоришь совсем как моя мать, — хмыкнул Святослав, поднимаясь на локте. — Она тоже вечно предостерегала меня от излишней смелости.
— Мудрая женщина, твоя мать, — кивнул Мирослав. — Она правила Русью долго и успешно, сохранив всё, что завоевал твой отец, и приумножив богатства державы.
— Но не воинской славой, а хитростью и торговлей, — заметил Святослав с лёгким оттенком пренебрежения. — Для женщины это подходящий путь. Я же предпочитаю говорить с врагами языком меча, а не договоров.
Мирослав внимательно посмотрел на князя:
— Каждому оружию своё время и место. Иногда меч эффективнее, иногда — слово. Мудрый правитель знает, когда применить то или другое.
Святослав сел, скрестив ноги, и пристально посмотрел на собеседника:
— Ты слишком много рассуждаешь для простого купца, Мирослав. Говоришь как боярин или воевода. А иногда… — он сделал паузу, — иногда в твоих словах слышится мудрость, недоступная простым смертным.
Мирослав выдержал пристальный взгляд князя, не отводя своих голубых глаз:
— Жизнь учит лучше любых наставников, княже. А я повидал многое на своём пути.
В этот момент их разговор прервал подошедший Свенельд — старый воевода, верой и правдой служивший ещё отцу Святослава.
— Лазутчики вернулись, князь, — сказал он, бросив подозрительный взгляд на Мирослава. — Принесли важные вести.
— Говори, — кивнул Святослав, вставая.
— Основные силы хазар отступили к Итилю, их столице на Волге. Там они собирают новое войско, стягивают наёмников из окрестных племён. Но защищаться будут отчаянно — это их последний оплот.
— Сколько до Итиля? — спросил князь.
— Пять дней быстрым ходом, — ответил Свенельд. — Но на пути есть ещё одна крепость — Саманда. Небольшой гарнизон, но стены крепкие.
— Обойдём, — решил Святослав. — Нечего тратить силы на мелкую добычу, когда впереди главная цель.
Свенельд кивнул, но тут неожиданно вмешался Мирослав:
— Это опасное решение, князь. Оставлять в тылу вражескую крепость — значит рисковать внезапным ударом в спину.
Свенельд нахмурился:
— Что купец понимает в военном деле? Саманда не представляет угрозы для нашей дружины.
— Дело не в силе гарнизона, — возразил Мирослав. — А в том, что крепость может стать базой для отрезанных от своих хазарских отрядов или союзных им племён. Они будут нападать на наши обозы, перехватывать гонцов, изматывать арьергард.
