Хельви перевернул пострадавшего и похлопал его по мертвецки бледным щекам. Рив не открывал глаз. Уж не прикончил ли я его, с тоской подумал Хельви и искоса взглянул на посох, оказавшийся таким грозным оружием. Негромкий, но почему-то хорошо знакомый голос раздался под самым ухом принца:
— Ты все-таки беспросветный дурак. Я мог бы закрыть на это глаза, но сейчас ты влез в чужое дело и пожалеешь об этом.
Цепкая рука схватила Хельви за горло и рывком развернула подбородок в сторону. Острая боль пронзила грудь юноши. Уже падая в траву, Хельви увидел черную рукоятку ножа, торчащую из груди.
— Привет тебе от брата, человеческий выродок, — с непередаваемой интонацией произнес голос, и свет померк.
ГЛАВА 19
Сури сидела у постели в большом кресле и поила Хельви с серебряной ложечки очередной микстурой. Лекарство было горьким, но человек послушно глотал подносимое питье, принцессе было даже немного совестно. С той самой минуты, когда страшные вести об исходе поединка чести между Таром и Фосе достигли женской половины дворца, она беспрестанно находилась при раненом герое. Императорские лекари разводили руками, однако он все-таки выжил, несмотря на прогнозы лекарей и магов. Многие, в том числе и Раги Второй, называли это чудом, но Сури почему-то знала, хотя и никогда бы не призналась в этом вслух, — она причастна к этому выздоровлению. Кто же, если не она, отогнал смерть от изголовья кровати, просиживая рядом с бредившим принцем ночи напролет? Теперь, глядя на его осунувшееся лицо, наследница испытывала не только бурную радость, но и гордость за себя.
Хотя лекари запретили волновать больного печальными историями, Сури не выдержала и рассказала Хельви об окончании поединка: как только принц оглушил Рива, чары, помогавшие Красному петуху, перестали действовать и Тар легко снес Фосе голову своим кинжалом. Однако злодею-наблюдателю удалось бежать. Ранив Хельви, он бесследно исчез из Горы девяти драконов, несмотря на то, что император распорядился перерыть каждый подвал, каждый заброшенный чердак в столице. Некоторые советники полагали, что Рив ушел в Верхат. Другие считали, что он решил скрыться в Черных горах — место это, конечно, гибельное, рассуждали они, но куда еще может податься альв, совершивший такой ужасный поступок, как попытка убийства наблюдателя на поединке чести? Однако Раги Второй не верил ни в то, что преступник, мучаясь угрызениями совести, может покончить с собой, ни в то, что он вернулся в логово Красного петуха, словно приглашая императорских воинов идти по своему следу.
Над словами, услышанными Хельви прежде, чем он потерял сознание после ранения, долго ломали голову во дворце. В конце концов местные мудрецы решили, что речь не может идти о брате принца Хельви, потому что откуда простому альву знать о семейных обстоятельствах в династии короля Огена, и вообще — Рив, по словам Тара, ни разу не выезжал на границу с людскими владениями и никак не мог оказаться наймитом людей. Тем не менее слова о брате породили немало версий, одна другой фантастичнее, и одно время среди придворных стало модно играть в придумывание все новых интерпретаций этих историй. Чего только не говорили: и что дух убитого выродка посетил умиравшего человека, и что его тень, которая, как известно любому грамотному альву, состоит в родстве с телом, явилась ему, чтобы выразить свое неудовольствие по поводу ранней кончины, и что сам Хельви является воплощением ушедшего бога Дакоса, который будто бы убил своего брата, бога Жаша, который был отомщен богиней Ласвой. Все эти глупости, по словам Сури, немало раздражали императора.
— Если бы я нашел тебя в тот вечер накануне, ничего бы не случилось, — вдруг сказал Хельви, проглотив очередную ложку горечи.
— Почему ты так уверен? Думаешь, я могла бы защитить тебя от чар Рива?
— Потому что ты мой хранитель, я в этом уверен. Древние считали, что хранители живут в армагах, поэтому они украшали священные деревья ленточками и бусами, даже приносили им жертвы. А мой хранитель не нуждается в кровавых дарах, потому что он — это самая красивая, добрая, милая, чудесная, необыкновенная девушка, которую я встретил в своей жизни.
Хельви хотел сказать еще что-то, не Сури опередила его — она наклонила головку и поцеловала принца своими нежными розовыми губками куда-то в уголок рта. Хельви, который никогда в жизни не целовался, замер с зажмуренными глазами. Он почувствовал запах духов Сури, ощутил тепло ее кожи и только потянулся, чтобы обнять красавицу, как в дверь довольно громко постучали. Принцесса мигом прижалась к спинке кресла и стала внимально разглядывать ложечку, словно на ней было написано слово, от которого зависела жизнь Хельви.
— Совсем не умеют лечить эти Младшие! Того и гляди уморят нашего славного мальчика. — Вепрь в новых окулярах и с Мечом королей, притороченным за плечами, протиснулся в комнату, где лежал раненый. В руках у алхина была чашка, из которой шел пар.
Интересно, раньше Вепрь никогда не стучался, подумал принц, и тут ему пришло в голову, что алхин мог, ворвавшись, как обычно, в покой, увидеть их целующимися. Видно, ему все-таки хватило деликатности закрыть за собой дверь и постучать. Хельви покраснел, но не от стыда, а от вони, которая шла от чашки, принесенной алхином. Вепрь взялся за лечение приятеля со всей серьезностью — он с утра до вечера, не расставаясь ни на минуту с заветным клинком, мешал и варил в императорской лаборатории какие-то снадобья, многие из которых вызывали отвращение своим видом и запахом у самого создателя. Однако если алхину удавалось сварить более-менее съедобное зелье, он тут же тащил его принцу и заставлял выпить. Протестовать было невозможно, поэтому Хельви покорно принимал принесенную гадость, искренне считая, что уж настоящую отраву Вепрь ему не подсунет. Правда, иногда принцу везло, и охотник за сокровищами Младших оставлял свое зелье «выпить позже», и тогда Хельви со спокойной совестью выливал его в окно. Он уже мог подниматься с кровати и делать несколько шагов, хотя грудь ломило, а ноги подкашивались, словно ватные.
— Заметь, хороший мой, — весело продолжал Вепрь, приближаясь с чашкой к кровати, — эдак я скоро стану твоим личным королевским лекарем. Неплохая карьера для бывшего алхина, как ты считаешь? Представь себе, Сури, все время, пока мы с ним рисковали потерять головы в каком-нибудь ужасном приключении, он вел себя паинькой, а как только связался с альвами, так словно с цепи сорвался. Не успеваю менять ему повязки. Это ваши чары на него так действуют?
Смущенная Сури улыбнулась дежурной шутке человека, но головы не подняла. Она только что вперые в жизни по-настоящему целовалась с мужчиной, настоящим героем, и эмоции по поводу этого безумного поступка переполняли ее. Правда, пришлось проявить инициативу самой, и теперь принцесса переживала, не нарушила ли она одно из каких-нибудь правил. Ведь она с детства слышала рассказы о рыцарях, которые завоевывали расположение прекрасных дам, а не наоборот. В конце концов, он первый сказал, что я чудесная и прекрасная, а я только поблагодарила его за милый комплимент, решила Сури.
— Слышал новости: наш любезный Тар по приказу императора собирает войско, чтобы вести его на Верхат, где якобы укрылся изменник. Раги все-таки решил прислушаться к той партии, которая твердит, что Рив укрылся в доме Красного петуха. По мне, так это полный бред, но не больший, чем искать его в Черных горах. Вот там он точно ничего не забыл!
— А разве Водр не управляет владениями Хате по приказу императора?
— Управляет. Только в последние два дня от него не получено ни одной весточки. Два императорских гонца, отправленных в Верхат, не вернулись. Придворные маги поначалу били себя в грудь, что могут при помощи заклятий увидеть, что творится у леса Ашух, но теперь ходят тихие и лица отворачивают. Так что пей давай. — Вепрь неожиданно придвинул чашку с вонючим чаем прямо под нос принцу. — Это очень хорошее снадобье, алхины его всегда пьют, когда болеют.
