Ну погоди, ты заболеешь — я тебя напою, раздраженно подумал Хельви, глотая снадобье, на вкус напоминавшее слегка разбавленный остывший мясной бульон. Что же ты туда положил, Вепрь из Межичей, что так воняет!
— Молодец, — скупо похвалил принца алхин, забирая чашку. — Доживешь до ста лет, уверяю. Если только до этого момента тебе голову не снесут. От снесенной головы у меня средств нет. Спи давай, я пойду еще что-нибудь сварю.
С этими словами, поклонившись Сури, Вепрь вышел из комнаты. Хельви посмотрел на дочь императора, которая, съежившись, сидела в кресле. Она тоже подняла наконец голову и улыбнулась.
— Я забыла тебе сказать — я нашла в библиотеке книгу, где есть кое-что про ожерелье Онэли. То есть не совсем про ожерелье, а про листья и цветы. В общем, это монография сильфов, она называется «О символах в колдовстве». Так вот, растительный мотив в амулетах, сделанных наподобие ювелирных украшений, наиболее часто встречается в так называемом «естественном волшебстве», которое практиковали сильфы, населявшие побережье Теплого моря. Ты когда-нибудь слышал о таком?
— Нет, — ответил Хельви, беря Сури за руку.
Та сделала вид, что не обращает на этот жест никакого внимания.
— Так что история о том, что ожерелье могло быть выковано карлами или висами, не так однозначна. К сожалению, больше я там ничего не разобрала. Нужно быть настоящим магом, чтобы разбирать формулы сильфов.
— Как хорошо, что ты не маг. Я так люблю тебя такой, какая ты есть.
Сури хотела ответить, но запнулась и покраснела. А принц нагнулся и сам поцеловал маленькую кокетку, и на этот раз поцелуй был более долгим и чудесным. У Сури закружилась голова, и она обхватила руками шею юноши. Они совсем позабыли, где они находятся, как вдруг проклятая дверь снова распахнулась. Хельви, повернувшись, уже решил сказать алхину раз и навсегда, что он о нем думает, но принцесса вдруг ойкнула, выскользнула из его объятий и вскочила на ноги. И неудивительно — на пороге стоял император Раги Второй собственной персоной. Его сопровождали Тар и какой-то альв в серой мантии, наверное, лекарь или маг. Только они носят такие длинные и теплые одежды — в тайных лабораториях, которые расположены, как правило, под землей, они проводят достаточно времени и поэтому всегда мерзнут.
Раги что-то негромко сказал дочери, и она стрелой выскочила из комнаты. Хельви, красный как рак, судорожно вцепился в край одеяла. Он не знал, что именно полагается по Кодексу чести проходимцам, которые тайно целуются с дочерьми императора, но подозревал, что ничего хорошего. Однако испуг вскоре уступил место любопытству, тем более что Раги Второй не топал ногами, не грозил убить человека собственными руками, а спокойно расположился в том самом кресле, на котором минуту назад сидела Сури. Тар, который насупленно смотрел на принца, словно это он был отец девушки, подойдя ближе к кровати, протянул Хельви небольшой нож с граненой черной рукояткой.
— Узнаешь оружие, принц? Кажется, эта метка должна быть тебе хорошо знакома.
Дрогнувшей рукой Хельви принял оружие и внимательно осмотрел клеймо. Оно изображало толстую змею, заглатывающую свой хвост — геральдический знак, так и не утвержденный королевскими советниками, однако самолично присвоенный Халленом Темным. Сомнений не было — именно этим ножом его пытался зарезать Рив во время поединка между Фосе и Таром.
— Вижу, ты узнал это оружие, — отрывисто сказал Раги. — И что скажешь? Опять люди хотят вмешаться в жизнь подданных империи Младших? Или это дело рук вашего мерзкого колдуна?
— Если бы люди королевства Синих озер готовили войну против альвов, они бы послали вперед лазутчиков, а не принца-изгнанника и бродягу-алхина, — ответил Хельви и прикусил язык. А если император спросит, как именно он собирается доказывать, что они с Вепрем не шпионы?
В комнату неслышно вошел алхин и пристроился у подоконника. Меч королей, с которым он поклялся не расставаться, торчал из-за спины. Гарпию на совещание не пригласили.
— У меня, конечно, нет оснований обвинять тебя в шпионаже, однако, согласись, кое-какие совпадения наводят меня на неприятные мысли. То есть они неприятны мне, а для тебя могут быть очень-очень болезненны! Но, в конце концов, этот нож оказался в кармане у Рива. И поэтому его нужно немедленно найти. Это необходимо не только мне, но и тебе. В первую очередь для того, чтобы у меня к тебе больше не возникало неприятных и болезненных вопросов. Мой маг Базл даст тебе дополнительные объяснения.
Волшебник, которому предоставили слово, рванулся вперед, но наступил ногой на край своей же мантии, взмахнул руками и в последний момент чудом избежал падения, схватившись за кроватный столбик. Хельви внимательно пригляделся к новому знакомому и понял, что напрасно принял его за альва. Узкий профиль мага, ровный тонкий нос, совсем немного выступавший вперед, словно вдавленный в щеки, продолговатые матовые глаза с длинными ресницами, наконец, торчащие лопухами уши — Базл выглядел настолько необычно, что принц даже не мог предположить — Младший какого рода-племени стоит перед ним. При этом волшебник был крайне вертляв, постоянно жестикулировал и подпрыгивал на месте. Через несколько секунд пристального наблюдения за ним юноша почувствовал, что у него кружится голова.
— Доброе утро, принц. Не хотел лезть к тебе сразу с приветствиями, ты же еще слаб, хотя при дворе только и разговоров о тебе, и сама дочь императора пытается, как может, сделать твое пребывание в нашем дворце как можно приятней, — с милой улыбкой заговорил Базл.
Тар поморщился, император вопросительно поднял бровь. Вепрь на подоконнике отвернулся, как будто увлеченный рассматриванием потолочных перекрытий. Хельви мрачно посмотрел на издевающегося мага, однако тот, скорее всего, совершенно не понял, почему его слова вызвали такую реакцию.
— Нынче вечером я отправляюсь с отрядом э-э-э… Тара, да, моего дорогого друга Тара в Верхат, на поимку коварного преступника Рива. Мало того что он обвинен в отцеубийстве и нападении на наблюдателя во время поединка чести, равно как и в недозволенном применении магии, фу, я запутался, — вдруг жалобно признался Базл, обращаясь к императору.
— Ты рассказал, в чем обвиняется Рив, — терпеливо начал Раги, — но ты забыл о главном…
— Точно! Он посмел принести сюда нож Черного колдуна. Он принес зло в самое сердце Горы девяти драконов. Никто не может предположить, чтобы альв добровольно мог решиться на такое дело. Кто-то очень серьезно решил избавиться от… — Базл сделал страшные глаза и кивнул в сторону Раги Второго. — Только по счастливой случайности преступник не довел свое страшное дело до конца. К всеобщей радости, он тяжело ранил тебя! Я хотел сказать, к радости — что тебя, а не императора.
Хельви предпочел пропустить мимо ушей эту реплику, потому что, в общем, чувства мага были ему понятны. Потерять любимого повелителя гораздо ужаснее, чем какого-то проходимца не твоего племени. Особенно если слуга не способен самостоятельно два шага сделать. Хельви посмотрел на алхина. Тот с заметным интересом наблюдал, как Базл пытается выпутаться из подола собственной мантии.
— Значит, Рив — закоренелый преступник? Успел перед тем, как попытаться устроить покушение на императора, еще отца убить. Имя несчастного, конечно, известно? Почему же он не был наказан за это злодеяние раньше, а продолжал преспокойно служить в дружине Хате Красного петуха? — Хельви адресовал вопросы Тару.
— Тут такая история… — мрачно отвечал альв. — В общем, Рив оказался сыном Хате.
— Значит, у Хате было три сына: Фосе, Рив и «мешок»? — ошеломленно спросил принц.
— Не совсем так. В общем, у Красного петуха было два сына — Рив и выродок.
— Хороши маги в империи альвов! Видят врага насквозь! Странно еще, что Рив не оказался тем самым выродком. Вы бы и тогда, наверное, ничего не заметили. — Вепрь с презрением посмотрел на Базла.
— Мы бы заметили и нейтрализовали любую магию, если бы она исходила от Младшего. Но человеческий колдун, или, как ты его называешь, Мудрый, пользуется совершенно иным волшебством. И, разумеется, никому в голову не пришло проверять Рива, никто и предположить не мог, что простой дружинник, прибывший в столицу откуда-то из провинции, может привезти с собой артефакт столь могучей древней силы, — горячо отвечал маг, вероятно обидевшись за своих собратьев.
