Открывать глаза я передумала еще на фразе про тварей, которых нужно давить. Хоть и очень хотелось осмотреться, где же я очутилась. Скорее всего, где-то в хвосте катера, направляющегося на станцию внутреннего патруля. И чем дольше патрульные будут думать, что я одной ногой на том свете, тем лучше для меня. Может, что дельное сумею придумать. Хотя размышлять было очень тяжело. Голова болела. Терпимо, конечно же, но до тошноты неприятно. И от каждого мысленного усилия тошнота становилась сильней. Я прислушалась к ощущениям.
Помимо работающего в мозгу на малых оборотах миксера, у меня словно перебитая болела шея и противно ныла челюсть. У Фаира еще в академии был хорошо поставлен хук. Похоже, бывший возлюбленный не стал считаться с тем, что я все-таки женщина и заведомо слабее его. От осознания стало холодно. Неужели арлинт настолько очерствел, что собирался меня убить?
От напряжения боль в голове усилилась, набросившись на меня будто голодный зверь. В какой-то момент мне стало так плохо, что я с трудом удержала рвущийся с губ стон. И я сама не заметила, как снова скатилась в пропасть безвременья и темноты…
* * *
В следующий раз реальность ко мне вернулась вместе с возбужденными голосами:
— …модификантку в медблок??? — взвизгнул кто-то. — Да вы вместе с капитаном дружно рехнулись! Нечего ей у меня делать!
— Без квалифицированной медицинской помощи девушка может не дожить до разбирательства, она очень сильно пострадала, — терпеливо пояснил уже знакомый мне голос яоху визгливому. — А если окажется, что арлинт действительно предатель и уничтожал ценного свидетеля, плохо будет всему патрулю! Так что, Стини, не вопи и не истери. Сейчас только от тебя зависит, будет ли дальше существовать станция в том виде, в котором она есть, или нас расформируют и накажут.
— В медблок не пущу! — непримиримо отрезал упомянутый Стини. — Тащите ее в камеру, я принесу портативный сканер. Потом посмотрим.
Яоху славились своей терпеливостью на весь Альянс. Именно из яоху получались лучшие ученые и преподаватели. Благодаря своей выдержке, они добивались потрясающих результатов там, где другие терпели сокрушительное поражение. Но сейчас даже безымянный яоху начал терять толерантность и стоицизм:
— А потом назад, в медблок, когда окажется, что без стационарной медкапсулы она не выживет? Стини, да включи же, наконец, голову! Мы рядом, никто не позволит девчонке причинить станции или тебе вред! — Ага, сделала я вывод, мы уже прилетели. — Просканируй ее сразу! А там посмотрим. Если она в более-менее терпимом состоянии, отправим ее до разбирательства в камеру. Если одной ногой в могиле — в медкапсулу. Стини, на разбирательство прилетит сам адмирал! Этот демонов арлинт оказался родственником очень важной шишки! Так что права на еще одну ошибку у нас нет, понимаешь? А девчонка ни разу с момента удара не открывала глаз!
— Давайте ее в сканер, — после короткой и тяжелой паузы пробурчал медик. — Но сами чтоб ни на шаг от нее! Я не желаю оставаться один на один с модифицировнной тварью!
Сознание уже полностью вернулось ко мне. И мне стоило некоторых усилий оставаться расслабленной и неподвижной тогда, когда чужие руки подхватили меня под плечи и под колени, перекладывая с одной горизонтальной поверхности на другую.
— Девчонка безобразно легкая, — проворчал все тот же яоху, когда руки исчезли, оставив меня лежать на чем-то холодном и ровном. — Будто ее год не кормили. Как-то и не верится, что она — опасный модификант. Эй, Стини, а как можно определить, модифицировали ее или нет?
— Нужно сделать анализ крови, — ворчливо отозвался медик.
— Так, может, сделаешь? — с робкой надеждой попросил все тот же яоху. — Не знаю, парни, вы, как хотите, а мне что-то все больше и больше кажется, что тот арлинт ударил ее, собираясь убить, спасая собственную шкуру. И что он действительно предатель, а про нее соврал, чтобы избавиться от свидетеля его грязных делишек.
— Разберемся, — буркнул в ответ медик. Вот же неприятный тип! И я вдруг поняла, что лежу на выдвижной полке медицинского сканера, которая пришла в движение, засовывая меня в аппарат.
То, что я уже пришла в себя, выяснилось сразу же, как только медик запустил сканер.
— Да ни фига ж себе! — потрясенно взвизгнул он, едва полка с моей тушкой встала на положенное место, и световые лучи сканера забегали по моему телу, раздражая глаза даже сквозь закрытые веки. — Эта тварь уже давно пришла в себя и беззастенчиво нас подслушивает!
Наступила тяжелая, давящая тишина. И длилась она до тех пор, пока я не осознала: от меня ждут каких-то определенных действий.
— Я не специально, — с трудом выдавила из себя, ощущая, как три простых слова царапают пересохшее горло. — Очень голова болит. С закрытыми глазами чуть легче.
И снова несколько секунд тишины. А потом голос яоху мягко спросил:
— Стини, что там твоя техника накопала?
Щелчки кнопок, усилившийся шелест и попискивание прибора. А потом медик с отвращением фыркнул:
— Да демон ее знает! На теле видимых повреждений нет. А мозг ее светится как торговый центр в ярмарочный день. Если и есть какие-то повреждения, то этого не видно.
Я в медицине не разбиралась вообще. У меня мозг светится? А это вообще как? Он же не новогодняя елка!
Видимо, похожий вопрос возник и у яоху. Потому что тот озадаченно спросил:
— И что с этим делать? Это вообще нормально? Или она помирает? Стини, приди уже в себя! Не убережем девчонку второй раз — хана нам! Каждому по квазару в печенку приспособят.
— Да демон ее знает, нормально или нет, — в конце концов, с досадой в голосе признался медик. — Для обычных разумных такая иллюминация ненормальна. Но она же модификант…
— Прошло всего несколько суток, как мне ввели модифицирующий коктейль, если вам это чем-то поможет, — прохрипела, срывая горло я. И помолчав, попросила: — Пить дайте! А то в горле, как в пустыне Сахара…
Я так и лежала с закрытыми глазами. Медику не соврала: так действительно меньше мутило. И когда полка сканера со мной вновь пришла в движение, о том, что кто-то склонился ко мне, я догадалась по движению тени сбоку.
— Землянка, что ли? — прозвучал у самого уха озадаченный голос яоху.
— Да. Выпускница летного факультета Первой Звездной Академии Альянса. — Говорить было трудно.
Кто-то присвистнул:
— Не повезло тебе, девочка!
Губ что-то коснулось. Голос яоху предложил:
— Открой рот. Это соломинка и стакан с водой.
Чуть повернув голову, я неуверенно обхватила губами соломинку и жадно потянула. А напившись, даже почувствовала себя лучше. Но попробовав открыть глаза, вновь поспешно зажмурилась: свет скрытых в потолке точечных светильников буквально полоснул по глазам, вынуждая желудок опасно сжиматься в спазме.
— Мда-а-а-а… — как-то горестно вздохнул медик, Стини. — Похоже, сотрясение, да еще и не слабое, все же есть.
Я не поняла, что этого Стини так расстроило. Неужели необходимость меня лечить? Но уточнять не стала. Пусть его. От любопытства еще никто не умирал. Но с отношением этого Стини к модификантам я вполне могу стать первой. Откажется лечить, и каюк мне.
Стини не отказался. Сначала, правда, набрал у меня крови. Судя по порывистым движениям тени и звукам, осознав, что мне очень плохо, Стини уже не так опасался приближаться ко мне. Правда, перед тем, как уколоть, склонился и четко сообщил:
— Сейчас я произведу у тебя забор крови. Не дергайся, пожалуйста. Это в твоих же интересах.
Кивнуть я не могла. После того как меня напоили, стало чуть легче, но вода в желудке усилила тошноту. Поэтому я старалась даже дышать медленно и размеренно. И так же аккуратно отозвалась на реплику медика:
— Хорошо. Но вы расскажите мне, пожалуйста, о результатах. Может, модификант не прижился? — с какой-то детской, наивной надеждой предположила я.
Ответили мне не сразу. Сначала откуда-то появилось ощущение, что присутствующие переглядываются. Мол, что за дура нам здесь попалась? Но спустя бесконечную минуту Стини все же пообещал:
