Тюрьма была огромной. Такое часто практиковалось, когда отбросы со всей страны свозили на захудалый остров, откуда некуда бежать. Потом острову нашли лучшее применение и тюрьму закрыли, но в упадок она не пришла. Судя по тому, что здания за забором сохранили первозданный вид и не подверглись атаке подростков с баллончиками, помещения использовались для чего-то другого.
В зале за одним столиком сидели четверо: уже знакомый мне Родриго, здоровенная татуированная женщина, мужичок с цыплячьим телосложением и могучий филиппинец, весь в золотых цепях и кольцах. Такое впечатление, что до Жатвы он очень нуждался и, воспользовавшись возможностью, обчистил все ювелирки.
Взгляд невольно прилип к бабище – скорее испанке, чем филиппинке. Татуировки покрывали жирно-мускулистые руки и выглядывающее из-под топа брюхо, а по шее, закручиваясь вокруг лба, тянулся скорпионий хвост, роняющий каплю яда возле правого глаза.
– Здравствуй, чистильщик Денис, – вкрадчивым голосом проговорил цыплячий мужичок, но взгляд у него был как у удава.
– Спасибо, Флектор! – выдохнул филиппинец в золоте.
– О-о, Мигель! – Вонючка Флектор согнулся перед ним в поклоне.
– Пошел вон! – пробасила татуированная баба, махая перед носом рукой-лопатой.
Флектор попятился и оставил нас.
Я распрямил спину, хоть поджилки и тряслись, потому что «четыре голова» – это бандиты, сидящие передо мной. Верхушка преступной группировки. Такие люди презирают тех, кто заискивает перед ними. Прищурив маслины глаз, баба пристально меня изучала. Я ощутил себя червяком, которого зажали между пальцами и прикидывают, как лучше нанизать на крючок.
– Он человек? – попытался разрядить обстановку я.
Запрокинув голову, баба рассмеялась. Мигель тоже затрясся от смеха, звеня цепями. Живи он в России, наверняка золотые зубы бы вставил. Поняв, что Флектор – что-то вроде местного шута, пинать его можно и нужно, я продолжил:
– На родине, в России, говорят, что, если вступил в дерьмо, это к деньгам. Он приносит вам барыши?
Теперь гоготали все, кроме «цыпленка».
– Этот парень мне нравится! – Бабища указала на меня жирным пальцем.
«Цыпленок» что-то прошелестел по-филиппински, и шутки кончились. Потом он обратился ко мне:
– Заткнись и отвечай на вопросы. Флектор – наш боевой товарищ, которому не повезло. Дерьмо – это ты. Если я разрешу, завтра он заберет твой статус чистильщика и не просто выздоровеет, понимаешь? Он насрет на твой труп! И кто тогда будет вонять?
Понимая, что все равно подохну, я не собирался заискивать перед ними и выпрашивать благосклонность. Охваченный злым азартом, выпалил:
– Так к чему тянуть? Давайте начнем.
– Заткнуться! – прошипел «цыпленок».
Остальные смотрели на меня, как мне показалось, с интересом и одобрением, но почему? Я продолжил распаляться, холодным разумом фиксируя их реакцию.
– А то что? – оскалился я. – Вы меня изобьете? Пристрелите? Так вперед! Что касается статуса… Чистильщик чистильщику не брат и товарищ, а волк!
Похоже, по-английски хорошо понимала только бабища, она перевела меня дословно и спросила:
– Что это значит?
– Не в ваших интересах, чтобы чистильщиков было много. Остаться должен кто-то один. Только не говорите, что вы этого не знали.
Может, поверят, тогда забирать у нас с Тетыщей статусы будет незачем.
– А ты откуда знаешь?
– Ворона на хвосте принесла, – ответил я, не зная, как по-английски «сорока».
Теперь они запереглядывались активнее.
– Твой талант – брать под контроль птиц? – спросил «цыпленок». – Или всех животных? Или только ворон?
Я ухмыльнулся:
– Снимите кандалы – покажу.
Бабища подошла ко мне – огромная, но не бесформенная туша, а будто ожившая статуя языческой Мадонны. Такая одной сиськой пришибить может. Думал, она будет со мной разговаривать, но бабища резко дернула рукой, и тело пронзила боль от электрического разряда. Шокер она не убирала, наблюдала, как я корчусь, с материнской нежностью.
– Исабела, хватит! – рявкнул Родриго. – Он нужен живым.
Бабища с неким разочарованием отступила, и я вытянулся на полу.
– Отвечай на вопросы. Не дерзи, – нежно проговорила она.
– Понял.
– Хорошо. А теперь познакомишься с местным населением.
Мы спускались по лестнице, когда из производственного корпуса снова донесся тот жуткий рев. Исабела усмехнулась:
– Наши питомцы требуют ужина. Не волнуйся, скоро и ты их покормишь.
– Что там?
– Увидишь. Все увидишь.
На первом этаже она привела меня к массивной решетчатой двери и громко стукнула по металлу кулаком.
– Эй, сосунки! Свежее мясо привела!
Изнутри донеслись голоса, шарканье ног. Исабела открыла дверь ключом, толкнула меня внутрь.
– Знакомьтесь, развлекайтесь. Только не убейте – этот нужен живым.
Дверь за мной захлопнулась.
Я оказался в большой камере, где, помимо трехъярусных нар, стояли самодельные столы и табуретки. На нарах и за столами сидели люди – человек пятнадцать, не больше. Все грязные, оборванные, с потухшими глазами.
– Новенький, – проговорил кто-то в углу. – Давно тут не было новеньких.
Из тени вышел мужик лет сорока пяти, худой, как скелет, но в глазах еще теплилась жизнь. На лице – шрамы, на руках – следы от наручников.
– Меня зовут Вечный, – представился он по-английски и протянул руку. – Бывший старший лейтенант полиции. А ты кто?
– Денис. Я из России.
– Ого! – Вечный присвистнул. – Русский! Откуда ты? «Ковчег»?
– Нет, мы с моими людьми с другой части острова.
– Понятно, зачем ты здесь… – хмыкнул он. – А я тут за то, что гонял Исабелу. Гордый был, как и ты сейчас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
