Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

— Тебе это только кажется⁈ — Спокойно переспросил Ермаков. — Ну так я развею твои сомнения. Твоя интуиция тебя не подвела, Зоркий Глаз. Я действительно крайне тобой недоволен.

— Максим, я приношу свои извинения, что подверг нас опасности. Я не должен был оспаривать твои действия как капитана корабля. Это грубейшее нарушение трудовой этики и техники безопасности. Ты можешь наложить на меня взыскание, и я не стану его оспаривать. В дальнейшем я обязуюсь никогда не оспаривать твоих действий, по крайней мере, в критические моменты.

— А не будет никакого «в дальнейшем», Ваня, — сказал Макс. — Ты ведь собираешься писать на меня жалобы, если я правильно помню?

— Да, я должен это сделать. Ты ведь нарушил правила техники безопасности! Но я не понимаю, как это связано с твоим утверждением, что наше сотрудничество прекратится. Ты не можешь меня уволить только потому, что тебе не нравится, что я докладываю о твоих нарушениях. Я буду протестовать, и комиссия встанет на мою сторону.

— О, я в этом не сомневаюсь, — ядовито ответил Ермаков. — Вот только я и не собираюсь тебя увольнять за то, что ты на меня настучишь. Ты, конечно, можешь написать жалобу. Это твоё право и даже обязанность как добросовестного гражданина. Вот только ты, наверное, не хуже меня знаешь, в каком мы с тобой положении, правильно? Все данные о добыче «Креветки» за последний десяток рейсов у тебя есть. Как и данные о тратах.

— Да, так и есть. Я рад, что ты предоставил мне возможность оценить рентабельность твоего предприятия. Это показывает тебя, как…

— Заткнись, — поморщился Макс. Нормальному человеку он бы так не сказал, но он уже заметил, что Иван на грубости не обижается. Он вообще ни на что не обижается. Нейроумок же. Эмоционально ограниченный гражданин. — Так вот, ты прекрасно знаешь, что я едва держусь на уровне безубыточности. С твоим появлением мои траты изрядно увеличились, причём не на твою зарплату. Её почти полностью компенсирует государство понижением налогов. Но твоё желание «привести проводку в порядок» ввело меня в изрядные траты. Сам видел, сколько денег ушло на ремонт, а главное, времени! И ещё неизвестно, удастся ли нам нынешней добычей компенсировать те поломки, которые мы получили и получим во время текущего заказа, на который ты меня так любезно подписал.

— И всё-таки я хочу отметить, что нестандартная конфигурация проводки может привести к…

— Заткнись, мы об этом уже говорили, — опять поморщился Макс. — В любом случае, всё это ерунда по сравнению с теми штрафами, которые я получу, если ты отправишь на меня жалобы в трудовую инспекцию. На твоих доходах это не отразится, конечно же. Всё, что заработал, ты получишь. До копейки. Вот только чтобы выплатить штрафы мне придётся продать «Креветку» и работу ты потеряешь по причине моего банкротства. Впрочем, вряд ли тебя это порадует. Есть у меня некоторые сомнения.

— Да, по моим расчётам, вероятность того, что ты меня наймёшь была меньше одного процента, — согласился Иван. — Если же я потеряю работу так быстро, вероятность найти новую и вовсе превратится в незначительную величину, которой можно будет пренебречь.

— Вот-вот, — кивнул Ермаков. Вообще-то, ему было неловко прибегать к такому шантажу. Даже с нейроумком. Но нужно как-то договариваться. Потому что, если они не договорятся, всё закончится именно так, как он описал Ивану.

А Иван, между тем, завис. В буквальном смысле. Лицо у него стало бесстрастным, вечная улыбка сошла с лица, а взгляд упёрся куда-то в пустоту. Лицо при этом покраснело. Так что Максу стало как-то не по себе. Он вдруг очень чётко ощутил, что заперт с этим эмоционально ограниченным гражданином на корабле, который болтается в бесконечной пустоте. На тесном корабле. И если его сейчас перемкнёт… Мало ли что можно ожидать от нейроумка⁈

— Мне. Не. Хочется. Лишаться. Работы. — Сообщил Иван не своим голосом. Точнее, голос-то был его, а вот интонация. Её не было.

Макс промолчал, ожидая, что будет дальше. Но на всякий случай нащупал в кармане пилотского кресла разводной ключ.

— Это. Моё. Желание. То. Чего. Я. Хочу. По-настоящему.

Макс почувствовал, как у него по груди стекает струйка пота. Хотя система кондиционирования работает нормально — в кокпите совсем не жарко.

— Но. Правил. Нарушать. Нельзя. Это. Запрещено.

— Ну так если ты хочешь стать настоящим мальчиком, тебе придётся научиться их нарушать, — не выдержал Макс.

Иван резко повернул к нему свою пустую физиономию, а потом снова улыбнулся.

— Это очень остроумная шутка! Ты делаешь отсылку на древнюю сказку «Пиноккио»! Это очень забавная аллюзия, и ты отлично подметил некоторое сходство!

— Ну всё, кажись, обратно нейросеть подключилась, — тихо-тихо вздохнул Макс. С разочарованием вздохнул.

— Я думаю, я не буду сообщать об этих нарушениях! Это ведь не обязательно делать сразу после рейса! Можно отложить этот вопрос до того, как мы заработаем достаточно денег, чтобы выплата штрафов не стала для тебя непосильным бременем!

Макс невольно почувствовал уважение к нейроумку. Неплохое ведь решение. И правила не придётся нарушать, и увольняться не придётся.

А главное, Макса, в целом, такое решение тоже устраивало. Потому что пока что он слабо представлял, что он когда-нибудь будет зарабатывать столько, чтобы можно было безболезненно расплатиться с такими штрафами!

«А там или падишах помрёт, или осёл сдохнет, или я сам».

— Договорились, — кивнул Ермаков.

На сегодня всё, дорогие читатели. С завтрашнего дня и ещё несколько дней продолжение по одной главе, а потом — как получится.

Жду ваших комментариев. И, конечно, буду благодарен за всяческую другую поддержку. Всё это здорово придаёт работоспособности.

Глава 6

Максим Ермаков, потенциальный преступник

Удивительно, но насколько отвратительно начался этот рейс, настолько же спокойно и без сложностей он заканчивался.

Последние сутки перед появлением транспортника Макс даже заскучал немного. Да что там Макс — нейроумок и тот, похоже, не знал, чем себя занять. И здорово раздражал Макса своим дружелюбием. Для Ивана недавнего конфликта как будто не было. Он весело болтал, рассказывал кажущиеся ему смешными истории из «библиотечной» молодости. В общем, был весел, доволен, и совершенно счастлив.

— Максим, почему ты такой хмурый? — Спрашивал он напарника, который только что завалился в свою каюту и надеялся почитать что-нибудь классическое, ещё человеком написанное. Просто чтобы отвлечься. Закрытая дверь Ивана не смущала, он просто включил корабельную связь.

— Слушай, чего тебе от меня надо? Отстань, а? Дежуришь — и дежурь, не отвлекайся. А то взыскание наложу.

— Инструкция не запрещает разговаривать на рабочем месте, если это не мешает исполнению рабочих обязанностей. А мне разговоры не мешают — наоборот, даже помогают. Позволяют лучше концентрировать внимание, и так же помогают развивать коммуникативные навыки. Мой психолог утверждает, что общение с естественнорождёными людьми благотворно скажется на развитии мозга, и настоятельно рекомендует прибегать к нему так часто, как это возможно. Ты ведь сейчас не собираешься спать?

— Собираюсь! — Буркнул Макс и задумался, не отключить ли внутреннюю связь в каюте. Это, вообще-то, тоже запрещено по технике безопасности. В случае, если вдруг случится какой-нибудь форс-мажор, и Иван об этом сообщит, а Макс не услышит, получится нехорошо. Вряд ли, конечно, такое случится, но Макс нарушал инструкции только по необходимости, так что предпочёл потерпеть. — Очень сильно собираюсь спать, так что заткнись, будь любезен. Можешь разговаривать сам с собой, только меня не дёргай.

— Разговор с самим собой неэффективен, — объяснил Иван. — И к тому же болтовня на работе помогает улучшить психологический климат в коллективе, способствует снижению стресса, и повышению общей эффективности команды.

У Макса уровень стресса, наоборот, только поднимался. Однако заткнуть подчинённого было решительно невозможно. Вооружённый советами виртуального психолога он упорно воплощал их в жизнь, и нежелание начальства в этом участвовать игнорировал напрочь.