— Девочка, — начал он, — в тебе сокрыта огромная сила, — на мгновение захотелось задрать нос и фыркнуть, ну, конечно, я же иномирянка, мне магия положена, во всех книгах так, теперь им еще и мир спасай, — улыбнулась я в душе. Но слово «батарейка» как-то не вязалось с магией и опускало нос к земле, а жрец продолжал: — Ты — сосуд, наполненный сырой магией! Ты способна влить в мага огромное количество сил! Я впервые вижу кашасеру такой мощности.
Теперь я вычленила слово, которое в моем иномирном мозгу ассоциировалось с батарейкой, — «кашасера» — что это значит?
— Рина, — тем временем продолжал вещать жрец, — быть «батарейкой» очень почетно! — мой мозг продолжал переиначивать слова, и я вдруг испугалась, что не только слова, но и смысл могут ускользать от меня благодаря такому «переводу». Но вариантов не было, как-то все русскоязычные туристы разбежались. — Дети Вораса наделены великой божественной силой, и пополнить ее в трудную минуту может любая кашасера. — «Ого, а мозг перестраивается!» — удовлетворенно подумала я, услышав это слово уже без «перевода» моего мозга. — А в твоем случае делиться силой в пути, помогать графу…
Мозг переключился на окружающее, бубнеж жреца стал напоминать нудную лекцию, от которой клонит в сон. Видимо, на магов это подействовало так же, поскольку граф тихо свалил, оставив меня на попечение Лея и Светлого, тогда как последний и не думал униматься. Половину я благополучно прослушала, погруженная в свои мысли, вторую не поняла, но несколько вопросов у меня все-таки появилось.
— Светлый! — перебила я очередное высказывание о мощи Вораса. — А как происходит передача силы?
Это был единственный интересующий меня вопрос. Дебри местной теологии меня мало касаются, а вот делиться силой в пути придется именно мне, а не мифическому Ворасу или его многословному жрецу. Услышав мой вопрос, тот почему-то подавился словами и затих, а я заподозрила подвох в его словах, большой такой пушистый подвох.
— Девочка, — хрюкнул откашлявшись, жрец, — последователи Вораса не пользуются заемной энергией, — высокопарно заявил он, — мы живем в доме Бога, и он заботится о наших нуждах…
— Как и везде, служители культа — первые нахлебники, — пробубнила я себе под нос, надеясь на довольно-таки большое расстояние между нами, но мальчишеская улыбка, скользнувшая по губам Лея, заставила меня пересмотреть свои представления о величине расстояний и прикусить язык. Но, слава Ворасу, Светлый, видимо, не отличался хорошим слухом и явного оскорбления не услышал. А Лей, распрощавшись со жрецом, повел меня обратно, но уже не спеша, позволяя осмотреться внимательнее.
***Ворас***
«Странная девочка, — теплая ладошка, чистая сила и совершенно не подходящий для Шараны, упрямый, но в то же время рассудительный характер. Нет, ей не место здесь! Но почему тогда я оказался там в момент ее гибели, хотя… Не зря же меня притянуло именно туда именно в этот момент! Легко сказать обескураженному ребенку, что мир притянул тебя, — значит, ты ему нужна. А зачем? Может, это просто порыв моего альтруизма?.. Ладно, разберусь по мере происхождения событий, а если ничего не произойдет, просто верну девчонку домой. Рано ей еще за Грань, рано…»
***Форагос. В путь***
Выйдя из храма Вораса, я вдруг подумала, что снаружи он выглядит гораздо интереснее и монументальнее, чем изнутри, и возвращаться в его недра мне больше не хочется…
А на улице светило ласковое солнышко, и в его лучах все вокруг имело легкий золотистый отблеск. Казалось, золотились крыши замка, скалы, легкие облачка в зелено-золотистом небе; камни брусчатки тоже блестели золотинкой, и мне, видевшей это полуденное великолепие впервые, почудилось, что я попала на новогоднюю открытку, где все покрыто тончайшим слоем блесток и позолоты.
— А можно подняться на стену? — умоляюще заморгала я глазками, уговаривая Лея.
Однако тот лишь улыбался моему восторгу и гордо показывал мелкие достопримечательности. А я уже взбегала на стену, отделяющую двор от настоящего мира, и, если внутри я смотрела как со дна бутылки, то, стоя на крепостной стене, просто онемела. Как и предполагалось, замок был построен на небольшом плато, и сейчас я, находясь над высоченным обрывом, с благоговейным ужасом взирала вниз, где, падая со скалы, ревела горная речушка, не очень большая, но ужасно быстрая. Одинокая лента дороги вилась и терялась одним концом где-то внизу, а вторым забиралась на скалу и с противоположной стороны наверняка упиралась в ворота замка. У подножья самой скалы раскинулся городок, по моим меркам совсем небольшой. Он уступами спускался к самому подножью и за городской стеной, конечно, не сравнимой с той, на которой я стояла, плавно переходил в уютные деревеньки, сады и поля. А напротив того места, где была я, в каменном исполине, от которого нашу скалу отделяло ущелье с ревущей рекой, разверзлись ворота в ад. Ну, я так себе придумала, поскольку более странного и мрачного зрелища еще не видела. Кружась по горе, вверх вела довольно широкая дорога, упираясь в скалу, а в ней, укрепленный огромными каменными глыбами, темнел провал тоннеля, с двух сторон охраняемый высокими башнями, вырезанными прямо в камне. По дороге вверх и вниз спешили люди, всадники на диковинных для меня пушистых животных, разглядеть которых сверху толком не получалось, и пропадали в каменном зеве тоннеля, освещенного багряными всполохами горящих внутри факелов. Пытаясь разглядеть все это ближе, я все ниже наклонялась к краю стены, пока легкое головокружение не заставило меня качнуться вперед. От падения меня удержала лишь крепкая рука Лея.
— Ты боишься высоты? — полу утверждая, спросил он.
— Нет, — покачала головой, пытаясь отдышаться от испуга и перехватившего горло спазма. — Всегда на самом краю фотографировалась.
Сказала и одернула себя понимая, что здесь такого понятия нет, потому лишь махнула рукой в ответ на непонимающий взгляд Лея и повторила, но уже с опаской глядя вниз:
— Никогда не боялась высоты. Наверное, испугалась, когда со скалы сорвалась, — и, видя недоумение мага, пояснила: — Я так к вам попала. Край скалы, на которой стояла, осыпался под ногами, и я начала падать вниз, уже даже с жизнью попрощалась, как вдруг попала в черную воронку, из которой меня потом выкинуло в ваш мир…
— То есть ты попала за Грань живой… — начал рассуждать он, — и прошла сквозь границу миров…
— Да никуда я не шла, — возразила ему недовольно. — У меня коленка болела, потому на месте и сидела, куда упала. Там темно было, хоть глаз выколи, даже телефон не светил. Вообще, как будто темнота поглощала и свет, и звуки, а потом все рассеялось и я уже в храме вашем оказалась.
— Получается, что ни боли, ни смерти твое тело не подверглось? — еще раз уточнил маг, явно про себя решая какую-то магическую задачку с переменной по имени Дарина в условии.
— Лей, — я легонько коснулась его рукава, — а попасть за Грань — значит умереть? — мне тоже не давали покоя некоторые его слова, и я пыталась по-своему осмыслить происходящее.
— Ну, в большинстве случаев да… — начал он, а я превратилась в слух. — Но иногда маги сами пересекают Грань, перемещаясь между мирами. Таким же образом сюда попадают и демоны; они проходят за Грань живыми и уже здесь начинают свое кровавое пиршество, отправляя за Грань нас, но уже мертвых…
— А что там за Гранью? — поинтересовалась я.
— А я почем знаю, — удивился Лей. — Это ты к нам оттуда прибыла, а у меня нет столько сил, чтобы межмировые порталы строить. Да и никто из нас в одиночку не сможет. А мертвые?.. Мертвые оставляют плоть миру, который их породил, и бесплотными духами роятся в межмирье за Гранью. Иногда они прорываются, и тогда мир населяют духи и призраки. Духи способны прорваться в любой мир, а вот воплощенные призраки только в свой. Маги понемногу изгоняют их, но вообще они безобидные, только напугать могут… А потом часть из них сливается с Гранью, часть перевоплощается в других мирах, вселяясь в живых существ, и все идет по кругу вечности…
