"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Губарев Алексей

Оба англичанина энергично закивали: мол, вот какие мы молодцы, нет нам равных на морях!

— Потом случилась война русских с турками, казаки скакали под самыми стенами древней столицы, и султану пришлось покориться. И вот во время переговоров нам стало известно, что русские не осмеливаются настаивать на греческой независимости. Тут вмешались наши дипломаты — и, вуаля, — Греция свободна, а мы, не потратив и бочки пороха, становимся главными ее защитниками. Каково⁈

Стюарт восхищено прищелкнул пальцами. Тут, очень кстати, нам принесли уже разожжённые длинные вишневые чубуки и маленький поднос с чашечками кофе и стаканами воды. Взял одну, и, не желая обсуждать столь вольное и предвзятое толкование недавней истории, пояснил:

— Обычай запивать кофе по-турецки водой, — сделал маленький глоток, смакуя свой напиток, — он — из-за особого мелкого помола кофейных зерен. Требуется смывать с языка крупинки гущи, от которых по-другому не избавиться.

— В чем ваш бизнес, мистер Коста? — поинтересовался Джонс, не дождавшись других комментариев. — Вас принимают здесь как важную персону. Вы — паша из вилайета или служите во дворце Топ-капы?

— Ну что вы, сэр. Я лишь бедный торговец, пребывающий ныне в крайне стесненных обстоятельствах. Даже мои знания турецкого, греческого, английского, русского, грузинского и армянского языков мне мало чем могут сейчас помочь.

— А, я догадался. Вы пострадали от русской блокады кавказского побережья! Вероятно, имели дело с черкесами и возили в Стамбул очаровательных горянок и грузинок? Как же на них нынче взлетели цены на стамбульских базарах! Наверное, потеряли свои корабли?

Я зачем-то решил англичанину подыграть и кивнул. Стюарт с нескрываемым удовольствием затянулся, выпустил облачко дыма и продолжил:

— С вашими языковыми познаниями вы могли бы устроиться переводчиком-драгоманом в любое посольство. Особенно, я впечатлен знанием русского и грузинского — таких знатоков только в Пере поискать.

— Увы, сэр, но обстоятельства моей предыдущей жизни вряд ли могут послужить рекомендацией для устройства на подобную работу. И писать я не приучен.

Англичане переглянулись. Стюарт был явно заинтересован.

— Да вы полезный человек, мистер Варвакис. Я бы хотел продолжить наше знакомство. Как вы смотрите на то, чтобы мы угостили вас обедом?

— Премного благодарен, сэр.

— Эсквайр, к вашим услугам. Достаточно называть меня просто «мистер». Коль вы не против, давайте встретимся через четверть часа у входа, если вы закончили здесь свои дела.

— Буду ждать с нетерпением, господа!

Дружески распрощался с Константином. Клятвенно пообещав его не забывать и обязательно навестить при первой возможности, я направился к выходу. Новая — на самом деле, слегка поношенная — одежда сидела, как влитая. Даже опанки пришлись впору. Я чувствовал себя заново рожденным — с отдохнувшей душой, отмытым телом и в боевом настроении. Рана на голове, еще раз обработанная, не кровила и не беспокоила. И не рана вовсе, а так — царапина с подсохшей корочкой. Я прикрыл ее феской, украшенной серебряной нитью, залихватски сдвинув слегка набок. Мне не хватало лишь кривого кинжала за кушаком, чтобы выглядеть бравым воякой.

Мой образ явно впечатлил англичан.

— О, вы завзятый балканский щеголь, мистер Коста, — поприветствовал меня Стюарт при встрече. — Вас и не узнать!

— Ха, мистер Стюарт, в бане все равны, но стоит ее покинуть, сразу видно, кто есть кто.

Стюарт и Джонс довольно переглянулись. Европейские костюмы выделили их из толпы. Но от обеда в турецком стиле Стюарт решил не отказываться:

— Давайте же предадимся чревоугодию. Обещаю вам величайшие кебабы, таких вы точно не пробовали!

До кебабной все на том же Гранд Базаре добрались быстро. Расселись за столом, и англичанин сделал заказ духанщику.

— Расскажите о себе, мистер Варвакис, расскажите вашу историю, — попросил Стюарт, когда в ожидании нашей еды появилась пауза.

— История моя — история моего народа, господа, вечно гонимого, не понятно как выживающего, терпящего муки тысячу лет, скитающегося по чужбине, падающего в самую пропасть, но снова и снова встающего с колен.

Я ухмыльнулся. За моей выспренней речью скрывалась изрядная доля горечи: поймут ли эти обремененные «долгом белого человека» сверхлюди, которыми они себя воображают, ее суть? Это вам не фронтоны с Парфенона тырить…

Стюарт принял мою ухмылку по-своему. Он накрыл своей ладонью мою и проникновенно сказал:

— Мы разделяем вашу боль: страдания греческого народа, потомков славных эллинов, так много подаривших миру, не могут оставить равнодушным цивилизованное сообщество.

«Вербует, гад», — догадался я и выдал вольную версию похождений Варвакиса, о которых сам знал немногое и которые мне легко было превратить в увлекательную бондиану, используя весь арсенал сюжетных ходов, придуманных Голливудом. Англичане слушали меня, открыв рот и проявляя явную заинтересованность, ибо весь свой рассказ я построил так, чтобы у них не осталось и тени сомнений: я — самый желанный человек в Стамбуле для английской разведки, хорошо мотивированный, много повидавший и расчетливый в той степени, чтобы не упускать возможную выгоду.

Теперь моя легенда выглядела так. Я — грек с Ионических островов, вовремя не сориентировавшийся в событиях и поставивший не на ту лошадку. Вместо того, чтобы присоединиться к инсургентам или активно участвовать в русско-турецкой войне на стороне русского царя, я шпионил для Дарданелльского паши. Был разоблачен, объявлен предателем и коллаборантом, потерял все свое имущество на Островах, бежал и был вынужден начать все сначала. Никому не нужный — кто помнит о былых заслугах, когда надобность в них отпадает — я не нашел поддержки ни у чиновников Дивана, турецкого правительства, ни у своих соотечественников в столице. Более того, возвышение русского влияния в Константинополе раз за разом ломало мои планы, особенно, в последнее время. Зато обо мне не забыли мои враги на Островах.

— И теперь, господа, я вынужден скрываться от наемных убийц, идущих за мной по пятам.

— Ваша жизнь, господин Варвакис, настолько увлекательна, что достойна пера Вальтера Скотта! — восхищенно воскликнул Стюарт. — Смею заверить, правительство Его величества Вильгельма Четвертого могло бы значительно улучшить вашу участь!

— Вильгельма?

— Боже мой! Вам не знакомо славное имя короля Англии⁈

— Прошу прощения за мое невежество! Последние годы мне было как-то не до того, чтобы следить за раскладами европейской политики, — попытался я выкрутиться из неловкой ситуации, ругая себя за свой длинный язык. Из курса школьной истории я помнил лишь одного Вильгельма — того, кто Первую Мировую развязал, до которой мне в этом теле точно не дожить.

Мой прокол несколько сгладил духанщик (или как там его здесь называют, может, кебабщик?), который притащил нам большое блюдо с мясными кебабами, исходящими жаром и ароматами, уложенными на тонкие листы теста юфка в компании с йогуртовым соусом. На гарнир нам подали круто посоленную печеную кукурузу.

— Отведайте, мой друг, этих райских даров. Уверен, ни за что не догадаетесь, из чего сделаны эти восхитительные колбаски! Это голуби, приправленные фисташками и медом.

Кебабы и вправду были умопомрачительно хороши! Особенно после бани, когда голод разыгрался не на шутку. Одна лишь мысль не давала покоя: эта голубятина не по помойкам часом прыгала до превращения в фарш? С местных станется провести рокировку с голубем, вскормленным зерном, на неприхотливую птичку, случайно задранную кошкой[1]. Где бы разжиться английским джином для дезинфекции организма? Эти белые господа, уверен, тут же зальются им по самые брови, стоит им вернуться в свое шпионское логово. Англичане — те еще пьянчуги! А мне что делать⁈

— Вернемся к нашему разговору, — предложил Стюарт, вытирая пальцы поданным полотенцем и заказывая чай с баклавой из роз. Он, как я заметил, играл первую скрипку, в то время как Джонс все больше отмалчивался, да на меня украдкой поглядывал. — Вашу проблему с Афанасиосом, заказавшим покушение на вашу жизнь, можно при желании снять с повестки дня. Сложно, долго, но вполне решаемо при наличии достаточной мотивации у английского консула или — берите выше — у верховного комиссара Ионических островов сэра Говарда Дугласа.