— Ратибор, — тихо сказал он, — если со мной что-то случится, возьми командование на себя. И помни: сдаваться только в крайнем случае. Лучше честная смерть, чем позорная жизнь.
— Ничего с тобой не случится, князь, — твердо ответил молодой воевода. — Мы все будем сражаться за тебя до последней капли крови.
Рассвет принес новую тревогу. С первыми лучами солнца киевское войско начало строиться для штурма. Олег видел, как воины Ярополка выдвигают лестницы и тараны, готовят факелы и пучки стрел.
— Ну что ж, — пробормотал он, проверяя ремень меча, — началось.
Первыми пошли в атаку лучники, осыпав стены градом стрел. Защитники Искоростеня ответили тем же, и воздух наполнился свистом летящих смертей.
— Держать строй! — кричал Олег, пробегая по стене от одного участка к другому. — Не дать им закрепиться!
Когда стрелы утихли, к стенам двинулись штурмовые отряды с лестницами. Началась настоящая битва — воины сражались на стенах, отбивая попытки противника взобраться наверх.
Олег бился в первых рядах, его меч сверкал в утреннем свете, разя нападающих. Но с каждым часом становилось ясно, что силы неравны. Киевляне атаковали волна за волной, не давая защитникам передышки.
К полудню положение стало критическим. Противник захватил часть стены у западных ворот, и теперь бой шел уже во внутреннем дворе крепости.
«Где же Малк?» — думал Олег, отбиваясь от двух нападавших сразу. «Где обещанный удар в тыл?»
Ответ пришел неожиданно. Среди криков битвы послышались новые возгласы — но не радости, а ужаса. Кто-то кричал:
— Измена! Нас предали!
Олег обернулся и увидел страшную картину: воины в древлянских доспехах открывали восточные ворота изнутри, впуская киевлян в город. Во главе предателей шел Малк — тот самый воевода, которому князь доверил обходной маневр.
— Малк! — с болью и яростью закричал Олег. — Предатель!
Старый воевода услышал его крик и повернулся. На его лице не было ни стыда, ни раскаяния — только холодная решимость:
— Прости, князь, — крикнул он в ответ. — Но я думаю о народе! Довольно крови! Довольно войн!
Сопротивление защитников города быстро сломилось. Оказавшись между двух огней — штурмующими стены киевлянами и предателями, открывшими ворота, — дружинники Олега начали складывать оружие.
Но сам князь не собирался сдаваться. Собрав вокруг себя последних верных воинов, он отступил к главной башне детинца, готовый биться до конца.
— С нами или против нас? — кричал он отступающим дружинникам. — Выбирайте сейчас!
Часть воинов присоединилась к нему, но большинство, видя бесполезность дальнейшего сопротивления, положили мечи. Битва за Искоростень была проиграна.
* * *
К вечеру все было кончено. Олег, раненный в плечо и ногу, сидел в своем же тереме под стражей киевских дружинников. Ярополк вошел без стука, сопровождаемый Малком и несколькими воеводами.
Братья долго смотрели друг на друга молча. Наконец Ярополк сказал:
— Зачем ты заставил меня это сделать, Олег? Зачем довел до войны?
— Я? — с горечью рассмеялся пленный князь. — Это ты привел войско к моим стенам, нарушив договор!
— Ты знаешь, что древляне нападали на киевских купцов, — возразил Ярополк. — Знаешь, что не выполнял условий соглашения о дани.
— Неправда! — вспылил Олег. — Это выдумки твоего воеводы Блуда! Он ищет повода для войны!
Ярополк сел напротив брата:
— Возможно, ты прав. Возможно, нас обоих втянули в эту войну те, кому выгодны наши раздоры. — Он сделал паузу. — Но что сделано, то сделано. Теперь нужно думать о будущем.
— Каком будущем? — мрачно спросил Олег. — Ты убьешь меня, как убивают всех соперников?
— Нет, — покачал головой Ярополк. — Ты мой брат, кровь от крови отца нашего. Я предлагаю тебе почетное изгнание. Отправляйся в Константинополь или к варягам. Живи спокойно, и никто тебя не тронет.
Олег задумался. Предложение было неожиданно милостивым. Но означало ли это, что Ярополк действительно раскаивается в начатой войне?
— А что с моими людьми? — спросил он. — С теми, кто остался мне верен?
— Кто захочет — может идти с тобой. Остальные получат прощение и смогут служить мне.
— И древлянские земли?
— Войдут в состав великого княжества киевского, — твердо сказал Ярополк. — Время удельных княжеств проходит, брат. Русь должна быть единой.
Олег понимал, что выбора у него нет. Смерть или изгнание — вот все, что ему оставалось.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Принимаю твое предложение. Но знай: ты начал то, что может кончиться гибелью всех нас. Владимир не простит смерти союзника и захвата древлянских земель.
— Владимир еще молод, — ответил Ярополк. — Может быть, он поймет необходимость единства. А если нет… — он не закончил фразу.
На следующее утро Олег покинул Искоростень с небольшой свитой верных дружинников. Он не оглядывался на родной город, зная, что видит его в последний раз.
Судьба древлянского князя была решена, но война между братьями только начиналась. И где-то на севере, в новгородских лесах, уже шел навстречу своей судьбе младший из сыновей Святослава — князь Владимир.
* * *
*(Владимир)*
Третий день пути выдался особенно тяжелым. Осенние дожди превратили дороги в сплошное месиво грязи, лошади с трудом тащили всадников, а пешие воины вязли в болотистой почве по колено. Владимир ехал во главе колонны, то и дело оглядываясь на своих людей, видя их усталость, но не решаясь дать долгий привал — каждый час промедления мог стоить жизни Олегу.
— Князь, — подъехал к нему Ратмир, один из старших воевод, — люди выбиваются из сил. Может быть, стоит остановиться до утра? В темноте мы все равно далеко не уйдем.
Владимир посмотрел на небо, где сквозь тучи пробивались последние лучи заходящего солнца:
— Еще пара часов, и встанем лагерем у реки. Там будет удобное место для ночлега.
— Слушаюсь, — кивнул Ратмир, но в его голосе слышались сомнения.
Владимир понимал его опасения. Форсированный марш изматывал войско, но что еще хуже — они до сих пор не получали вестей от Олега. Последний гонец пришел три дня назад, а с тех пор — полная тишина. Это могло означать что угодно: от того, что Искоростень в осаде и гонцы не могут пробиться, до худшего — что город уже пал.
К концу дня дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Когда колонна наконец остановилась на берегу небольшой речки, воины больше походили на измученных бродяг, чем на грозную дружину.
— Развести костры под навесами, — приказал Владимир. — Выставить двойную стражу. И пусть лошадей досуха оботрут — завтра нам нужны здоровые кони.
Пока дружинники разбивали лагерь, к Владимиру подошел Эйрик, предводитель варяжских наемников. Рыжебородый воин выглядел не менее усталым, чем все остальные, но в его глазах горела неугасимая решимость.
— Князь, мои люди готовы идти и ночью, если потребуется, — сказал он. — Варяги не боятся дождя и темноты.
— Знаю, — благодарно кивнул Владимир. — Но толку от нас будет мало, если мы придем к Искоростеню полумертвыми от усталости. Нет, переждем ночь. А на рассвете — снова в путь.
Эйрик хотел что-то возразить, но в этот момент их разговор прервал крик часового:
— Всадник! Один, издалека!
Все обернулись в сторону, откуда доносился топот копыт. Сквозь завесу дождя можно было различить силуэт одинокого всадника, спешившего к лагерю.
— Впустить его, — приказал Владимир. — Но осторожно. Пусть сначала назовется.
Всадник оказался древлянским дружинником, запыленным и измученным долгой дорогой. Его конь едва держался на ногах, а сам он покачивался в седле от усталости.
— Князь Владимир! — выдохнул он, спешившись. — Несу весть от… от князя Олега…
— Говори! — резко сказал Владимир, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.
— Искоростень пал, — тяжело произнес гонец. — Три дня назад. Ярополк взял город штурмом. Князь Олег… — он замялся.
