— Артур?
Тот не обратил на оклик никакого внимания. Арт медленно подошел к лежащей на земле девушке и осторожно поднял. Хрупкая фигурка безвольно обвисла у него на руках.
Одинокая слеза скользнула по щеке архивампира, а потом плато Демонов содрогнулось.
Здесь снова собиралась сила, огромная и настолько чуждая всему живому, что Анхайлиг слегка поежился, а остальные рефлекторно сделали шаг назад. Потянуло замогильным холодом, по земле поползли первые извилистые дорожки инея. Воздух вокруг Арта подернулся белесой дымкой и стал почти осязаемым от переполнявшей его силы. Туман сворачивался тройной спиралью, словно открывая Врата куда-то за пределы этой реальности.
Сотнями белых мух взвились в ночное небо маленькие кружевные снежинки. Холод усилился, заставляя магистров и эльфа отступить еще дальше. Но внезапно вокруг Арта с рычанием взвилось кольцо темного пламени, ограждая Врата от этого мира, а мир от Врат. И чуждый холод отступил, не смея выйти за пределы очерченной архивампиром границы.
Вспыхнул еще один круг, потом еще и еще, и с каждой линией гул нарастал. После пятого круга гул обратился в грохот, а с седьмым резко оборвался, и зазвучала странная мелодия.
На земле меж линиями быстро возникало, вспыхивая, множество символов. В такт музыке они переплетались сложными узорами, словно под рукой искусного каллиграфа, и казалось, кто-то поет их.
Неведомое магическое действо разворачивалось вокруг архивампира будто само по себе. Танец символов все ускорялся, вязь стала почти неразличимой в сиянии, от которого у магистров и эльфа заслезились глаза. Ари сощурился, закрываясь рукой, но почти тотчас свечение исчезло. Исчезла и мелодия, и «живые» круги, остался только Арт. Архивампир с опущенной головой стоял на выжженной земле и не двигался с места.
А потом в звенящей ночной тишине раздался тихий женский вздох.
Я протянула фигуре в балахоне руку.
«Вот теперь точно все, — сказала я. — Веди меня. И извини, если что не так…»
На мгновение ледяная призрачная рука коснулась моей, но вдруг Посланница расхохоталась.
«Когда-нибудь я все-таки заберу тебя, — пообещала она. — Именно я, ибо история, рассказанная тобой, будет одной из самых интересных».
Призрак растаял. Я осталась одна в сером тумане, сначала равнодушно, а потом с легкой растерянностью оглядываясь по сторонам.
«И что мне делать?» — в пустоту спросила я.
И тут услышала пение. Тихая музыка шла откуда-то, она звала, звала… и я пошла к ней. С каждым шагом вокруг становилось темнее. Туман быстро сгустился, затрудняя передвижение, и вскоре мне пришлось буквально прорываться сквозь его плотные скрученные космы. А еще в этой темноте очень хотелось дышать…
Я, не в силах больше сдерживаться, вздохнула и резко открыла глаза. Глаза… я жива??? Цветные пятна никак не складывались во что-то осознанное.
— Не двигайся. — Тихий голос и прохладные руки, которые держали меня, напротив, были знакомы. — Тень… слышишь?
«Да», — хотела сказать я, но сил хватило только на улыбку.
— Вот и хорошо. Сейчас ты заснешь и будешь отдыхать. Спи, — приказал голос, и я отключилась.
Наталья Жильцова
СКРИЖАЛЬ МОРАНЫ
Я иду на свет, смерти больше нет,
Мир, ты был тюрьмой.
Я иду на свет, сотни тысяч лет
Путь продлится мой…
Харизма «Иду на свет»
ПРОЛОГ
Солнце клонилось к закату, бросая теплые лучики на покрытый весенней зеленью лес и крышу ветхой избы, стоявшей особняком от небольшой деревеньки на границе леса и Черной топи. Редкие гости заходили сюда только за травами да помощью в лечении, когда другой надежды на исцеление не оставалось. Место это издавна слыло нехорошим, и мало кто согласился бы жить в такой глуши. Да, кроме него, пожалуй, никто.
Глубокий старик в простой холщовой рубахе и потертых штанах задумчиво погладил белоснежную бороду, вздохнул и медленно поднялся по скрипящим ступенькам. Минуя небольшие сени, он мимоходом взглянул на кадку с водой. Удовлетворенно отметив, что осталась примерно четверть и до завтра этого должно хватить, вошел в избу.
Большую часть комнаты занимала печь с накрытым циновкой лежаком. Сразу за печкой, в темном углу стоял низкий, сбитый из грубых потемневших досок алтарь. Несколько толстых свечей на нем освещали небольшую выточенную из черного камня статуэтку женщины в балахоне. Впрочем, это была единственная странность. В остальном обстановка в избе была самой обычной: стол, длинная скамья вдоль стены с оконцем, старый сундук да множество пучков высушенных трав на бревенчатых стенах.
Близилось время ужина. Бросив короткий взгляд на свечи, не погасли ли, старик взял кочергу и склонился над печкой.
И в этот момент дом содрогнулся от сильнейшего удара. С треском отлетела выбитая дверь, загремела опрокинутая кадка. Старик испуганно обернулся, а внутрь уже ворвались несколько человек в белых одеждах.
— Вы чего, сынки? — растерянно закряхтел старик. — Да рази ж так…
— Держи его! — раздался крик, и хозяин дома, роняя кочергу, пошатнулся от обрушенного на него заклинания подчинения.
— Сынки! — снова охнул он.
— Дракон северный тебе сынок, — рыкнул один из нападавших. — Все, темный, допрыгался.
— Это ошибка…
— Ой ли, архимаг Дамиан Кресенский?
В то же мгновение глаза старика вспыхнули и налились чернотой. Путы спали, сметенные порывом яростного темного ветра, и нападающих раскидало в стороны.
— Вас всего пятеро, магистры? — выпрямляясь, с усмешкой проскрипел архимаг. — Маловато.
На его властном лице не осталось и намека на давешнего немощного старика.
— На тебя хватит, Дамиан, — раздался из сеней новый голос и тут же скомандовал: — Сеть!
Мгновенно вспыхнули в руках магистров пять амулетов, заключая пленника в неровную пентаграмму. Тот дернулся, но ничего сделать не успел — архимага скрутила слепящая паутина, и от дикой боли он рухнул на дощатый пол.
— Уф, — утирая пот со лба, выдохнул один из светлых. — Еле справились.
— Кто вы? — прошипел архимаг. — Что вам нужно?
— Ничего особенного, — произнесли из сеней. — Всего лишь твоя смерть.
А потом в избу вошел и сам говоривший: невзрачный мужчина среднего роста, лет сорока на вид. Лицо его, худощавое, с высоким лбом и ястребиным носом, не выражало никаких эмоций, впрочем, как и водянистые, почти бесцветные глаза. От этого человека не исходило никакой угрозы, и любой, кто не знал его лично, никогда бы не сказал, что перед ним архимаг. Светлый архимаг.
— Ты безумец, Визул, — выдохнул старик. — Чего вы добьетесь открытым противостоянием? В момент моей смерти будет такой всплеск силы, что это почувствуют все, и никакой щит нас не скроет!
Светлый равнодушно посмотрел в окно.
— Знаешь, что такое неизбежность, старик? — медленно произнес он. — Мы искали тебя долго, и неужели ты думаешь, что мы плохо подготовились? Никто не узнает, когда ты умрешь. К тому же, отшельник, пока о тебе вспомнят, пройдет еще некоторое время. А потом будет поздно.
— Поздно? Для кого? Для Тьмы?
— Для вашего Темного Круга.
— И в чем смысл лишать Темный Круг одного архимага на месяц-два?
— Нам хватит.
— Хватит на что? Круг все равно будет достаточно силен, если только вы не… — На лице Дамиана впервые возник испуг. — Вы не сделаете этого! Вы не имеете права!
В ответ Визул только усмехнулся, не проронив ни слова. Дамиан, почти забыв о боли, с напряжением вгляделся в лицо врага, но тот не шутил. Светлый архимаг был полностью уверен в своем превосходстве и совершенно не боялся. Неужели он действительно пойдет на это?
