Пришлось нам с коней слезть, на лыжи встали, вот теперь хорошо, по такому снегу я любую лошадь обгоню. Подошли мы на пятьсот метров и начали стрельбу из метателей. По два выстрела сделали, коней поранили, уйти не дали, а вот живые враги остались. Пришлось идти ближе и из ружья добивать. Да вот только близко подошли, один сумел встать и из лука выстрелить, так что Изику плечо пробил.
Добил я этого стрелка. И остальных тоже. А потом прошелся с контрольным топором. Только тогда смог Изику помочь. Снял с него куртку, разрезал рубаху, засыпал смесью, что Пашай делала, замотал руку. Крови он, видимо, много потерял, пока я возился с врагами, совсем сомлел. Но до лошадей я его дотащил, усадил, привязал на всякий случай и отправился к своим.
Война. Жихарь
Эти два ухореза улетели как оглашенные, напугав всех, кого смогли. Вик только усмехнулся и пробормотал: «Орлы мух не ловят». Мы же, простояв день на месте и подготовив все, что считали нужным, двинулись потихоньку по их следам.
Зима не самое лучшее время для таких передвижений. Как-то не очень хорошо ночевать в чистом поле. Местность тут не совсем ровная, много небольших холмов, порой образующих хорошее укрытие от ветра. Так что более-менее подходящие места для ночевки находились. Они были богаты кормом, и привыкшие к кочевой жизни лошадки спокойно находили себе питание под снегом. Хотя и с собой у нас был достаточный запас зерна.
Во многих случаях ночевали, просто завернувшись в шкуры, запас которых везли в санях. Для охотников, привыкших к таким ночевкам, в этом не было ничего необычного, хотя имелось у нас несколько юрт и шатров, захваченных у противника в ходе предыдущих боев. Да и свои палатки имелись, но на всех все равно не хватало, здесь мы действительно промахнулись.
Первая весточка от разведчиков нашла нас в трех днях пути от места предполагаемой битвы. Опыта у Азамата было предостаточно, так что мы отправились в ту сторону, и в дне пути от возможной ночевки хазар стали лагерем, ожидая дальнейших уточнений. Затем пришло подтверждение о начале движения хазар и сроках их возможного прихода на место засады. А потом появился весь измученный Азамат, на еще более измученной лошади, буквально на себе тащивший раненого Изика с его конем.
Получив последние известия от Азамата, отправили еще несколько разведывательных групп, стараясь охватить как можно большую часть пути, по которой мог двигаться противник. Таким образом, постоянно уточняя его положение, батальон затаился в овраге, буквально в двух часах пути от возможной ночевки хазар. Мы добились желаемого, разведка сообщила, что противник встал лагерем в ожидаемом месте.
Выждав полной темноты, двинулись в его сторону. Обоз и лошади были оставлены в овраге, а все пошли на лыжах. Маскхалаты и легкая поземка скрывали нас от постороннего взгляда, так что где-то около полуночи мы добрались до вражеского лагеря. Там все было спокойно, большая часть воинов улеглась спать возле костров, кони паслись в стороне, лагерь охраняли посты.
– Значит так, товарищи командиры. План атаки будет такой. Ты, Маска, со своими охотниками снимаешь часовых у табуна и отгоняешь его подальше в сторону, потом занимаешь холмы и не даешь никому прорваться к лошадям. Когда отгонишь лошадей, дашь зеленую гранату, это будет сигнал начала атаки. Ты, Азамат, занимаешь другой фланг, не пускаешь никого в эту сторону и, если что, будь готов ударить в тыл противнику. Себя без нужды не выдавай. Можешь вмешаться, когда будем чистить лагерь.
Я с основной частью войск иду прямо, с максимальной дистанции, позволяющей накрыть весь лагерь, открываю стрельбу из станкачей, потом оставляю их на месте продолжать стрельбу, двумя ротами идем вперед добивать врагов. Стрельбу ведем из метателей, в ближний бой никому не лезть. Если на нас пойдут в атаку, ударите им в тыл. Самое главное – не пропустите их к лошадям. Если побегут – пусть бегут, в степи без лошади и по снегу далеко не уйдут. Мы все передвигаемся на лыжах.
– А что, часовых снимать не будем? – спросил Азамат.
– Да пусть себе стоят. Маска снимет тех, кто ему мешает, ты снимешь тех, кто тебе мешает, а остальные пусть стоят. Стрелять мы будем издалека, до нас не достанут, а когда начнут рваться гранаты, сами побегут. А если нет, достанем из ружей.
В общем, все прошло по утвержденному плану. Выйдя на дистанцию восемьсот метров до лагеря, утоптали позиции, поставили станкачи и стали ждать сигнала от Маска. Как только увидели разорвавшуюся зеленую гранату, открыли огонь. В общем, картина оказалась довольно привычной – сплошной ковер разрывов, накрывших спящий лагерь, поднявшаяся паника и попытки спастись бегством.
Заставила поволноваться одна группа, решительно пошедшая на прорыв к табуну. Но станкачи скорректировали огонь, свою лепту внесли наступающие пехотинцы, да и охотники Маска не стали ждать дальнейшего развития событий, быстро перестреляли атакующих. А в общем наш марш пехоты, идущей вперед и заливающей все перед собой гранатами и картечью, оказался успешным и подавил всякое намечавшееся сопротивление. Враги бежали в степь, где в снегу, пешком и без припасов у них вряд ли были шансы выжить.
Война. Маска
Ну что же, дело привычное, этим мы уже в Пьянске занимались. Так что часовых и табунщиков сняли быстро, потом с подветренной стороны развернули ненадолго волчью шкуру, табун заволновался и потихоньку стал перемещаться в сторону, при этом удаляясь от лагеря. Так, сворачивая и разворачивая шкуру, отогнали табун уже достаточно далеко, лучшие стрелки заняли место на холмах, остальные расположились на дороге от стоянки к лошадям.
Когда кто-то в лагере удивленно вскрикнул, видимо заметив ушедший табун, я выстрелил зеленой гранатой. В ответ где-то в темноте раздались хлопки, и место ночевки хазарского войска накрыли разрывы. И хоть я видел это не впервой, но каждый раз происходящее производило очень сильное впечатление. Картина просто страшная. Вот сижу я у костерка, кругом темнота, где-то рядом светится еще один такой же, дальше за ним еще и еще, создавая чувство спокойствия и безопасности.
И вдруг где-то в темноте, в стороне, раздаются непонятные хлопки, и следом за этим вспышки и грохот начинаются рядом, и какая-то непонятная сила рвет всех на куски. Только что кто-то сидел рядом с тобой и вы тихо беседовали о походе, добыче, вкусной еде, и вдруг ты видишь, что от твоего собеседника отваливается рука, а тебя ударяет что-то совершенно непонятное в грудь, и ты не можешь дышать.
Страшное зрелище, обстреливаемый ночной лагерь. Но и здесь находятся смельчаки, понимающие, как можно спастись. Вот собирается такая группа и пытается прорваться к лошадям. Но их вовремя заметили, и они получают очередную порцию гранат и пуль со всех сторон. Так продолжается сравнительно недолго, все кто мог шевелиться, уже не шевелятся, чувствуется, что пехота подошла на дистанцию прямого выстрела, что и подтверждает периодически возникающая стрельба по любому шевелению в разгромленном лагере.
Стрелки остаются в темноте, и постепенно все замирает, прекращается шевеление, а мороз добивает выживших не хуже картечи. С утра приходят сани, начинается сбор трофеев: оружие, кое-какая амуниция, продукты питания и корм для лошадей. Часть разведчиков на лыжах уходит искать сбежавших от разгрома бандитов. Есть и такие, но их немного, и участь их незавидна. Хотя человек скотина живучая, может и удастся кому-то добраться до родных мест. Но таких, если они будут, окажется очень даже немного.
Глава 22
В которой продолжается мирное строительство и начинается подготовка к новой войне
Пьянск. Сурай
Вот это да! Я такого никогда не видел. Почти полдня мимо поселения шел табун, захваченный Виком после разгрома хазар. И если на каждом коне сидел враг, получается, что их всех убили? Одно дело слышать об этом, совсем другое видеть своими глазами. Все то время, что лошади и войска двигались по льду реки мимо поселения, на берегу молча стояла толпа жителей и смотрела на этот живой поток, струящийся мимо.
