— Сегодня вечером, курсант Гусева, у вас с двадцати тридцати до двадцати двух часов по внутреннему времени Лураны дополнительная силовая тренировка! — с довольным видом сообщил мне Гимро. — Жду вас на уже знакомом вам одиннадцатом полигоне ровно в двадцать тридцать. Каждая минута опоздания — плюс один круг к разминке. Вам все понятно?
Мне ничего не оставалось, кроме как процедить сквозь зубы, с ненавистью глядя на препода:
— Так точно!
Тот мою враждебность проигнорировал и с довольным видом заложил руки за спину:
— Отлично! Тогда чего ждем? Марш в строй!
К этому времени уже все курсы и все факультеты построились согласно заранее определенному плану. И в этом были свои плюсы: во-первых, в нашу сторону никто не смотрел. Мы с Гимро оказались у всех за спинами. А во-вторых, свой первый курс я нашла легко и без проблем. Дальше пошли минусы.
Парни встретили меня неприязненно. Примерно половину курса составляли зеленокожие игумары. И это было закономерно. Игумарская раса обладала наибольшей физической силой среди всех членов Альянса. А кроме этого, у этой расы сильно было развито чувство поддержки, родственность и землячество. Своим они всегда помогали. И тут вдруг из-за какой-то там землянки в неприятности попали сразу три их представителя. Под взглядами круглых водянистых глаз я неожиданно ощутила себя неуютно. Словно переходила реку по очень тонкому льду и в любой миг могла под него провалиться…
Торжественное построение прошло мимо меня. И вряд ли я что-то потеряла: в Первой Звездной было множество факультетов и отделений. А начальник академии — один. И он долго и занудно что-то вещал о том, что именно от нас зависит, каким в будущем будет Альянс.
После своей речи он торжественно поприветствовал первокурсников и представил им их кураторов. Я едва не скривилась, узнав, что куратором первого курса десантников назначили Гимро. Это означало, что покоя мне не видать. Зеленомордый препод не успокоится, пока не выживет меня из академии. Ибо первым, что Гимро сделал, это поставил меня в самый конец строя. Якобы как самую низкую по росту. Глупость, конечно. Киллы и фарны, естественно, были выше меня ростом. Но вот с арлинтами, которых в группе была треть от оставшейся половины, я спокойно разговаривала, не задирая головы. Но это я перенесла спокойно. Больше опасалась, чтобы меня не назначили старостой. Ибо справиться с мстительными зеленокожими для меня стало бы непосильной задачей.
К счастью, злопамятность Гимро была не настолько безрассудной: старостой он назначил самого огромного игумара, с удовольствием мотивировав это тем, что у парня самые высокие вступительные баллы. Не то что у некоторых. При этом Гимро хитро посмотрел в мою сторону. И подложил мне свинью просто-таки галактических размеров:
— Парни, Куколку зачислял в обход вступительных экзаменов сам декан Дайренн. Поэтому отчислить ее за неуспеваемость может только он. Не подводите меня, не заставляйте оправдываться перед деканом! Вы же понимаете, что он строго спросит с того, кто будет девчонку травить? Ну и заодно снимет стружку с меня, как с отвратительного преподавателя!
«Ты не препод, а полное дерьмо!» — подумалось мне, когда я смотрела в круглые, как и у всех представителей этой расы глаза Гимро. Но дело было уже сделано. Оставалось лишь ждать, во что это все выльется.
Далее мы получали учебные пособия и учебники, которые обязательно должны были быть на физических носителях. Поначалу я обрадовалась, что мне не нужно идти со всей группой и можно перевести дух. Но… То ли Гимро не знал, кто помог мне получить учебники вперед остальных первокурсников, то ли намерено все повернул так, чтобы я выглядела любимицей декана, но любви группы мне эта ситуация не добавила.
За всеми этими хлопотами незаметно промелькнуло утро, и настал обед. Когда в столовой я получила свою порцию в автомате и подошла к занимаемым факультетом столам, то выяснилось, что мне оставили угол с самого края, отдельно от всех, освободив для этих целей целых три места. В груди что-то оборвалось. Я превратилась в парию…
Испорченное за обедом настроение не выправилось до самого вечера. Да и кто бы мне его поднял? Мало того что живу в комнате одна, так еще и в общежитии единственная девушка! Знакомых, кроме Павелика, больше нет. А однокурсники смотрят как на… Нет, не прокаженную. Скорее, как на драгоценность, лежащую за стеклом в чумном бараке. Взять хочется, но и заразиться стремно.
Я не знала, ни где будет проходить посвящение, ни во сколько. Но примерно минут за десять-пятнадцать до того, как мне нужно было выходить из комнаты, чтобы не опоздать к Гимро, из-за закрытой двери начали доноситься топот и взрывы смеха, сердитые окрики коменданта. Народ уже начал сходиться на праздник.
Мне было обидно. В конце концов, я молодая восемнадцатилетняя девушка, у которой веселье в крови. Но почему-то именно мне, как мифической Золушке, было отказано в посещении бала. И в отличие от той же Золушки, у меня не было Феи-крестной, а имелся лишь зеленомордый Гимро в роли злобной мачехи. И как бы мне ни хотелось остаться в комнате, если уж нельзя идти со всеми на посвящение, нужно было вставать и идти к нему на свидание. Или Гимро придумает мне такое наказание, что я его не отработаю до окончания академии.
Поймав себя на этой мысли, я аж ботинок уронила, который собиралась надевать. Я уже думаю об окончании?! Ух ты!.. Ведь только поступила! Еще и проблем сразу же нажила столько, что хоть волком вой…
Несмотря на риск опоздания, я дождалась под дверью полной тишины в холле, и только тогда отперла замок. Вышла, как воришка, крадучись и оглядываясь. Убедилась, что никого нет, и помчалась на полигон. Но когда уже выбегала из помещения, показалось, что в дальнем конце холла кто-то есть…
— Опоздала! — рыкнул уже поджидавший меня Гимро, когда я, запыхавшаяся, ввалилась в помещение полигона. — Отвратительная дисциплина!
Я украдкой скосила глаза на хронометр: увы, но крыть было нечем. Табло равнодушно мигало цифрами «20:32». Пришлось сжать челюсти аж до скрипа, чтобы не наговорить гадостей. Но Гимро моя покорность не устроила:
— Что, от милого никак не могла оторваться? — едко поинтересовался он, кривя в гадкой усмешке тонкогубый рот. — Правильно! Попрощаться нужно как следует! Завтра он уже не будет твоим! У нас целый курс связисток, они быстро приберут бесхозного пилота к рукам!
Больше всего меня обожгло обвинение в том, что я была с Павеликом. Я и этот индюк?!.. Да мы никогда с ним не ладили больше двух-трех минут! Потом или он мне говорил какую-то гадость и дергал за волосы, либо я до крови расцарапывала ему его наглые лапы! Я задохнулась от злости. Но, уже открыв рот, чтобы нахамить Гимро, совершенно случайно заметила в его глазах напряженное ожидание. И… со стуком захлопнула челюсть. А вот не буду хамить и огрызаться! Лучше потом подушку в комнате поколочу! Интересно, если я буду паинькой, он меня в таком случае отпустит?
Оказалось, нет. Моя свобода в планы преподавателя не входила. Немного подождав, но не дождавшись от меня нужной ему реакции, Гимро скривился, что-то буркнул себе под нос и скомандовал:
— Десять разминочных кругов!
Вот интересно, он другие цифры, кроме «десять», знает? Хотя гораздо больше ответа на этот вопрос меня интересовало другое: не почудилось ли мне, что Гимро буркнул себе под нос, якобы эта отработка устроена ради моего же блага?
Как бы я ни экономила дыхание, какой бы на этот раз ни была удобной одежда и обувь, а я пришла в форме для физических упражнений, десять кругов я снова не осилила. Месяц тренировок с Белтеем, конечно, принесли свои плоды, но на седьмом круге я сломалась все равно. И еле-еле его дотянула до конца. Свалилась в полуметре от ног мерзавца-Гимро.
Несколько долгих минут на полигоне было слышно лишь мое хриплое рваное дыхание. Дольше Гимро не выдержал:
— Вставай! Чего разлеглась?
Какая знакомая команда!
Нехотя и с трудом, но я поднялась на ноги. Легкие горели огнем, грудь ходила ходуном, как бока у загнанной лошади. Мельком глянув на настенный хронометр, я едва не застонала: еще не прошло и трети моего незаслуженного наказания!
