Он сел прямо на снег. Слева лежала рваная папка с пометкой «Строго». Внутри — ничего. Только страницы, где текст исчезал на глазах, словно пепел.
— Вы тоже их видите? — рядом присел мужчина в пальто.
— Что? — спросил Демьян.
— Разрывы. Люди, которых не должно быть. Или которые должны быть, — ответил мужчина.
— Ты кто? — спросил Демьян.
— Я архивист. Бывший. Я считал, что ты герой, — сказал мужчина.
— Я не… — начал Демьян.
— А теперь не знаю. Может, вирус. Может, ты, — продолжил мужчина.
— Это я. Я всё разломал. Слишком точно. Слишком по часам. Я думал, это операция. А это мутация, — признался Демьян.
— Слишком умно для 1965 года, — заметил мужчина.
— Я не знаю, кто я. Уже не знаю, — сказал Демьян.
— Тогда всё правильно, — ответил мужчина.
— Что? — переспросил Демьян.
— Здесь все такие. Теперь, — пояснил мужчина.
Снег начал подниматься вверх, прямо в воздух, беззвучно, проходя сквозь тела.
Демьян закашлялся. Снова. Во рту чувствовался вкус крови.
Он сжал в кулаке журнал с записями мутаций. На страницах ничего не было.
— Я хотел вернуть порядок. Только справедливость. Только отрезать опухоли, — прошептал он.
— А теперь ты вирус, — сказал мужчина.
— Да, — согласился Демьян.
— Ты хочешь остановиться? — спросил мужчина.
— Уже поздно, — ответил Демьян.
— Тогда иди дальше, — сказал мужчина.
— Куда? — спросил Демьян.
— В самый центр. Где время уже не держится, — ответил мужчина.
Демьян встал. Снег лип к ранам, глаза щипало от дыма, но он пошёл дальше. В самый центр. Где гудели вышки. Где никто не жил. Где начинался распад.
За ним остались пустые улицы. Впереди была только тьма и цифры, путающиеся в собственной хронологии.
Глава 29: Аномалии
Снег здесь не падал — он зависал в воздухе, словно время решило не делать следующий шаг. В переулке между бараками никого не было, но Демьян ощущал шаги за спиной, будто кто-то двигался вровень с ним, с той же скоростью. Он обернулся — пустота. Лишь дрожащая тень от фонаря на вышке и обрывки бумаг, исчезающие прямо в воздухе.
Он закашлялся. Хрипло, с мокротой, с привкусом металла во рту. Пальцы дрожали. Журнал мутаций выпал из рук, но не коснулся земли — он завис на полпути и медленно повернулся, страницы шевелились сами собой. Цифры на них менялись.
1965 год превратился в 1964. 1964 год сменился на 1970. 1970 год стал 1961. Затем снова 1965. Но почерк был уже не его.
— Я этого не писал, — выдохнул Демьян. — Это не мои записи.
Где-то впереди, за перекрёстком, раздался голос.
— Товарищ Иванов? Это вы? — спросил кто-то.
— Кто? — Демьян шагнул вперёд. — Какой Иванов? Я не…
Из тумана вышли двое солдат. Один из них был мёртв. У него был трупный загиб губ, который Демьян запомнил. Точно запомнил.
— Вы ведь из госпиталя, товарищ? Мы вас сопровождали. Помните? — сказал первый солдат.
— Нет… Нет. Я вас не знал. Вы умерли. Я видел вас. У вас кровь текла изо рта, — ответил Демьян.
— Кровь? — солдат коснулся губ. — Ничего нет.
— Да вы… — Демьян замер. На груди у одного из солдат было написано: «Старший сержант Мельник». Но надпись расплывалась, словно на мокрой бумаге.
— У вас было другое имя, — сказал Демьян.
— Какое? — спросил солдат.
— Я… Я не помню, — пробормотал Демьян.
— Вам плохо? — спросил второй солдат.
— Мне… Не вам решать. Где я? — спросил Демьян.
— В переулке. У склада номер девятнадцать. Или… — второй солдат замялся. — Или семнадцать? Постойте. Мы были не здесь. Мы только что…
— Да, — кивнул первый. — Мы были на южном блоке. С сиренами. А теперь…
Они оба обернулись, уставившись в одну точку, словно в пустоту.
— Это не тот год, — сказал Демьян. — Не тот день. Всё сбилось. Всё.
— Что? — переспросил первый солдат.
— Сегодня должно быть шестнадцатое января. А у меня… — Демьян выдернул из кармана письмо. На нём стояло: 12.01.1970. Он вытащил второе — 19.11.1964. Третье — без даты, только клякса и размазанная печать.
— Где я? — спросил он.
— Вы в городке, товарищ. В Ленино-12. Или как он теперь называется… — ответил солдат.
— Он не должен так называться, — сказал Демьян.
— Почему? — спросил второй солдат.
— Потому что вы не должны быть живы, — ответил Демьян.
— Как вы сказали? — переспросил первый.
— Вы должны быть мертвы. Поняли? Вы умерли от вируса. У вас текла кровь из ушей. Вас выносили. Я стоял рядом! — воскликнул Демьян.
Солдаты переглянулись и исчезли. Без следа. Словно дым.
Демьян остался один. Только кашель. Только запах. И трещины под ногами, идущие не по асфальту, а по самой реальности.
— Ларин! — раздался крик откуда-то. — Ларин! Это ты?
— Кто это? — крикнул Демьян.
— Ты не узнаёшь меня? Ты же вчера называл меня Геннадием! А теперь зовёшь Мишей! Ты издеваешься? — спросил голос.
— Я… — Демьян замолчал. — Геннадий умер. Его избили. Сожгли огород.
— Какой огород? У меня никогда его не было! Ты путаешь меня с кем-то! — возразил голос.
— Но ты… Ты сказал, что продавал… — начал Демьян.
— Я инженер! Я работал на складе! У меня жена в Твери! — крикнул голос.
— У тебя не было жены, — ответил Демьян.
— Ты ненормальный, Ларин. Тебе лечиться надо, — сказал голос.
— Я лечился. Там. В 2025 году, — произнёс Демьян.
— Что? — переспросил голос.
— Неважно, — ответил Демьян.
Он развернулся и пошёл. Пальцы дрожали. Лицо горело — ожоги давали о себе знать.
Он открыл журнал снова. На странице появилась фраза, которой раньше не было: «Обнуление активировано. Ошибка времени: ∆±7 лет».
— Что это? Кто это написал? — спросил Демьян.
— Ты сам, — раздался голос сзади.
Демьян резко обернулся. Там стоял Михаил. Тот самый. С абсолютно чистым лицом. Без травмы. Без следов утечки газа.
— Ты мёртв. Ты лежал. Ты не узнавал меня, — сказал Демьян.
— Может быть. Но теперь я здесь. И я помню, как ты открывал клапан, — ответил Михаил.
— Я хотел… Ты предал меня, — сказал Демьян.
— Все предали тебя, Ларин. И ты предал их. Взамен. Один за другим. Аккуратно. Как ты хотел, — сказал Михаил.
— Это было справедливо, — ответил Демьян.
— А теперь? — спросил Михаил.
— Что? — переспросил Демьян.
— Теперь справедливо? — уточнил Михаил.
Демьян молчал. Затем выдохнул:
— Нет.
— Поздно, — сказал Михаил.
— Я знаю, — ответил Демьян.
— Они больше не вернутся, — сказал Михаил.
— Я знаю, — повторил Демьян.
— Даже ты — не ты, — сказал Михаил.
— Я… — начал Демьян.
Он сжал пальцы. Журнал исчез прямо в руке. Осталась только пыль.
Михаил шагнул ближе.
— Слишком много надрезов, Демьян. Ткань не выдержала. Она прорвалась, — сказал он.
— Я не знал, что так будет. Я не знал, что… — начал Демьян.
— Ты знал. У тебя был выбор. Ты всегда знал. В 2025 году. В 1965 году. Даже в камере, — ответил Михаил.
— Но я… — начал Демьян.
— Поздно, — сказал Михаил.
Михаил исчез.
Демьян остался.
Снег больше не падал.
День не наступал.
Он шёл вперёд. Пока ещё оставались улицы. Пока ещё что-то не исчезло. Но каждый шаг отдавался эхом — не в ушах, а в самой реальности.
И каждый шаг был трещиной.
Глава 30: Голос наставника
Палата была пустынной, словно вымытой изнутри. Только глухой скрежет старого операционного стола, скрипящего под собственным весом, и покосившийся шкаф с выбитыми дверцами нарушали тишину. С потолка свисал оборванный провод, на котором что-то шевелилось — будто пыль дрожала или само время колебалось.
Демьян сидел на полу. Его спина была обожжена, бинты сползли. Кашель разрывал горло. Перед ним стоял старый радиоприёмник «Рекорд». Кнопки облезли, шкала покрылась трещинами. Он крутил ручку настройки — из приёмника доносился искажённый треск, похожий на звук рвущегося алюминия.
