Проверил состояние. Переход прошёл без осложнений, магические резервы почти не потрачены. Одежда подходящая — достаточно богатая, чтобы внушать уважение, но не настолько вычурная, чтобы привлекать лишнее внимание. Кошель с серебром на месте, документы тоже.
Пора искать контакт.
Не прошёл я и сотни шагов, как почувствовал чужое магическое присутствие. Слабое, затухающее, но явно человеческое. Повернул в ту сторону и увидел её.
Старая женщина сидела под раскидистым дубом. Умирающая волхва — классика жанра. В таких местах всегда находились местные прорицатели, готовые изречь пару тёмных пророчеств в обмен на последний вздох драматизма.
Подошёл ближе. Женщина действительно при смерти — дыхание прерывистое, кровь на губах, взгляд уже не фокусируется как следует. Но магический дар ещё теплится.
— Пришёл наконец, — прохрипела она, едва заметив меня. — Долго ждала.
— Волхва Злата, полагаю? — спросил я равнодушно. — Мне говорили, что вы можете предоставить нужную информацию.
Она удивлённо моргнула — видимо, ожидала большего удивления от моего появления.
— Ты… ты знал, что я здесь буду?
— Конечно. Вы же сами передали через общих знакомых, что ждёте меня в урочище у старого капища. — Я присел на корточки рядом с ней. — Так что там с ситуацией в Смоленске?
Злата кашлянула, сплюнула кровь.
— Князь Мстислав мёртв три дня. Бояре не могут решить, кого призвать на княжение. Давыда Ростиславича или Святослава Всеволодовича. Пока спорят, город остаётся без власти.
— Внешние угрозы?
— Поляки засылают послов, готовят почву для вмешательства. Литовцы на северные волости косятся. Венгры пока выжидают, но и они не дремлют. А хуже всего — часть бояр уже получает золото от соседей.
Я кивнул. Обычная схема для периода междуцарствия. Ослабленное княжество, борьба претендентов, внешнее вмешательство через подкуп местной знати.
— Кто из бояр ещё чист?
— Якун Мирославич. Честен и умён, хоть и осторожен. Введёт тебя в курс дел, если правильно к нему подойти. — Волхва достала из-за пазухи кожаный мешочек. — Здесь серебро и письмо к нему. Представишься дальним родичем покойного князя.
— Почему именно я должен стать князем Смоленским? — Вопрос был практический. В моём возрасте на красивые речи о судьбе времени не тратят.
Злата усмехнулась, словно прочитала мои мысли.
— Потому что ты единственный, кто может это княжество удержать. Местные претенденты слабы — один слишком мягок, другой слишком горяч. А ты… ты достаточно силён, чтобы сломить сопротивление, и достаточно умён, чтобы не наделать глупостей.
— И достаточно чужд местным связям, чтобы не увязнуть в родовых распрях, — добавил я. — Понятно. А что взамен?
— Стабильность. Сильная власть, которая сможет подготовить Русь к грядущим испытаниям.
— К каким именно испытаниям?
Глаза волхвы потускнели, но голос стал твёрже:
— С востока идёт буря. Через десять-пятнадцать лет степняки объединятся под властью великого хана и обрушатся на русские земли. Если князья не перестанут грызться между собой, Русь сгинет.
Монгольское нашествие. Я слышал об этом — где-то в степях уже рождался будущий Чингисхан, пока ещё просто Темучин. Если волхва права в своих расчётах, времени на подготовку действительно немного.
— Хорошо, — сказал я, беря мешочек. — Но у меня свои условия. Я делаю это не из альтруизма.
— Знаю, — слабо улыбнулась Злата. — Ты делаешь это потому, что тебе нужна база. Место, где можно укрепиться и готовиться к собственным планам. Смоленск подойдёт.
Умная старуха. Видимо, не зря её считали лучшей волхвой в этих землях.
— Ещё что-то важное мне знать?
— Береги Агафью Ростиславну, племянницу покойного князя. Она может стать мостом к легитимности. И не доверяй Улите Воронковне — та уже получает польское золото.
С этими словами волхва откинулась на корни дуба и затихла. Я проверил пульс — мертва. Что ж, по крайней мере информацию предоставила исчерпывающую.
Поднялся, отряхнул снег с одежды. Пора искать Смоленск и этого боярина Якуна. Судя по отблескам на горизонте, город был недалеко.
Шёл не торопясь, обдумывая ситуацию. Стать князем Смоленским… Идея имела свои достоинства. Во-первых, это давало мне официальный статус и ресурсы. Во-вторых, позволяло влиять на ход событий в регионе. В-третьих, если волхва права насчёт монгольского нашествия, то заблаговременная подготовка могла принести неплохие дивиденды.
С другой стороны, управление средневековым княжеством требовало времени и сил, которые я планировал потратить на другие проекты. Впрочем, делегирование полномочий никто не отменял. Главное — захватить власть и удержать её достаточно долго, чтобы выстроить нужную систему.
Смоленск встретил меня запахом дыма и звуками вечернего города. Большой город по местным меркам — тысяч на десять жителей, не меньше. Деревянная застройка, кое-где каменные здания. На холме виднелась крепость — княжеский двор.
Нашёл дом Якуна без труда — богатый двор с резными воротами выделялся среди окружающих построек. Стражники у входа отнеслись ко мне настороженно, но упоминание имени покойного князя возымело действие.
Меня провели в просторные хоромы, где меня встретил сам хозяин. Мужчина средних лет, крепкого сложения, с умными глазами. Оценивающий взгляд, осторожные манеры. Типичный политик эпохи — достаточно умён, чтобы выжить в интригах, достаточно осторожен, чтобы не сунуться в авантюры.
— Я — Якун Мирославич, — представился он. — А ты кто будешь, добрый человек?
Я протянул ему письмо волхвы.
— Виктор. Приходился князю Мстиславу дальним родичем. Узнав о его кончине, пришёл воздать последние почести.
Якун развернул письмо, пробежал глазами. Что там написала волхва, я не знал, но эффект был заметен — боярин заметно расслабился.
— Сядь, гость дорогой, — сказал он, указывая на лавку. — Расскажи, откуда путь держишь.
— Из северных земель, — туманно ответил я. — Долгая дорога была.
— И что там слышно о наших делах?
— Мало что. Потому и пришёл узнать — что здесь происходит после кончины князя?
Лицо Якуна помрачнело.
— Да беда у нас, родич. Князь умер, наследника не оставил. Теперь бояре спорят, кого призвать на княжение. Одни за Давыда Ростиславича стоят, другие — за Святослава Всеволодовича.
— А что думаешь ты?
Боярин помолчал, взвешивая ответ.
— Думаю, что пока мы спорим, враги не дремлют. Поляки послов засылают, литва на границах шевелится. Нужен князь сильный и решительный.
— Кто из претендентов больше подходит?
— Оба хороши по-своему, да оба и плохи. Давыд — книжник, мирный человек. При нём торговля расцветёт, но если война придёт… А Святослав — воин прирождённый, только горяч больно. Может наделать глупостей.
Я кивнул, запоминая детали. Классическая ситуация — два слабых претендента, ни один из которых не подходит для кризисного времени.
— А сколько времени уже идут споры?
— Четвёртый день пошёл. И чем дольше тянем, тем хуже становится. Уже слухи ходят, что иные бояре золото чужое в руки берут.
— Кто именно?
Якун покосился на дверь, словно опасаясь подслушивающих.
— Говорят, Улита Воронковна с поляками дело имеет. Да и Ратибор Борискович что-то больно часто к венграм гонцов шлёт.
Информация совпадала с тем, что говорила волхва. Ситуация была хуже, чем я предполагал — коррупция среди боярства означала, что внешние силы уже активно вмешиваются в дела княжества.
— А что простой народ думает?
— А что ему думать? Кого бояре изберут, тому и будут служить. Только бы порядок был да хлеб дешёвый.
Мы беседовали ещё с час, и я получил довольно полную картину происходящего. Смоленск действительно висел на волоске — отсутствие сильной власти, внешнее давление, коррупция среди элиты. Классический случай для силового захвата власти.
— Ну что ж, — сказал наконец Якун, — поздний час. Оставайся в моём доме на ночь, а завтра поклонишься праху князя в Борисоглебском соборе.
