— Если что-то пойдет не так, я готова в любое мгновение очистить твою кровь. — сказала эльфийка придерживая меня за руку. — Если не уверен, не продолжай.
— И ждать пока кто-нибудь пойдет на подобное добровольно, а потом мучатся, ожидая результатов? Ну уж нет, лучше я сам. Надежнее. — окончательно решившись я засунул пипетку по глубже в ухо, а затем выдавил жидкость внутрь. Реакция пошла практически мгновенно. Кожу обожгло холодом, но вместо того чтобы медленно согреться до температуры тела жидкость буквально вскипела.
В глазах потемнело, я ослеп, оглох и даже вцепившись в кровать не чувствовал, что лежу. Казалось, что меня мотает по всей комнате, будто меня выкинуло из окна и я в полной невесомости кружусь не хуже, чем пробирка в центрифуге. Тошнота подступила к горлу, я скорее предугадал, чем почувствовал, как рука Хотару спешно ложится поверх моей головы чтобы начать очищение крови, но перехватил руку доктора.
Тот, кто не может перешагнуть через край — навсегда останется стоять на нем. Тот, кто не в состоянии пересилить себя — обречен оставаться собой старым. Эти слова не про меня. Я двигаюсь вперед. Кто бы ни умер для того чтобы я родился — только я новый имею значение. Пора меняться, пора двигаться вперед. Я не забуду уроков прошлого, но они не будут меня ограничивать или сдерживать.
Черная эссенция медленно просачивалась через третье ухо, расползаясь по мозгу. Я физически ощущал, как он начинает вскипать, но это были лишь ощущения. Пелена потихоньку начала спадать, слух возвращался, а комната наконец перестала так бешено кружится. Стараясь держать себя в руках, я размеренно дышал, прогоняя воздух через легкие и нагоняя в кровь кислород.
— Все, нормально. Уже заканчивается. — заплетающимся языком пробормотал я. — Не знаю, на сколько повысится моя Юань-ци, но с дозой мы переборщили. Для начала хватит и половины. Или даже трети. Как и с пилюлей для Чжен-ци.
— Это хорошо. Потому что эликсиров у нас не так много. Ты передал двадцать пять, еще двадцать мы сможем сделать из препаратов, добытых госпожой Сонг. Если получится применять их по-новому, и добиться той же эффективности что и для таблеток жизни, это четыреста пятьдесят единиц Ци. Для пробуждения господина Шена нужно от шестисот до полутора тысяч Ци. Может ты пожертвуешь еще девять эликсиров? Это вплотную приблизит нас к нижнему порогу.
— И совершенно не обязательно приведет к результату. — возразил я, стараясь справится с жуткой чесоткой, просыпающиеся во всем теле. Нервы будто прорастали заново, находя все новые органы и клетки. И если кожу еще можно было успокоить ногтями, то что делать с печенью или желудком — понятия не имею, оставалось только терпеть.
— Мы должны попробовать. — спокойно, но настойчиво сказала доктор. — От этого зависит жизнь всего клана. Каждого кто живет в этой башне и за ее пределами. Клан Гуй тысячелетиями обеспечивал хрупкое равновесие в Чщаси. А его глава и идейный вдохновитель, пример для подражания. Не станет его и город погрузится в хаос, а затем окончательно сгинет, ослабев в междоусобицах и сдав под натиском монстров.
— То, что выводить из комы господина Шена нужно — я нисколько не спорю. Вот только не ценой моей сестры и не ценой меня. Я готов обменять восемь из оставшихся эликсиров на такое же количество в будущем. Но только при условии, что оно настанет. А сейчас в первую очередь нужно закончить с эссенцией крови и разбудить мою сестру.
— Да, конечно. Извини. — вздохнула врач. — десять Ци действительно роли не сыграют. Нам нужно еще сто пятьдесят. А девочку можно будет вернуть уже сейчас. Я придумала новый шприц для принятия Сюэ-ци. Посмотри. — С этими словами Хотару достала странного вида приспособление из бамбука, с толстой трубкой. — Теперь можно сжимать его зубами, а не просто стоять с открытым ртом, мне кажется очень удобно.
— И правда. — удивленно сказал я, вертя предмет в руках. — можно еще к концу заузить и будет отлично. А то если трубка будет слишком толстой у некоторых могут рвотные рефлексы возникнуть. Вы гений доктор. Самой догадаться о таком. Теперь и пациентам, которые в коме можно впрыскивать лекарство при вдохе.
— Не преувеличивай, просто многовековой опыт, наслоившийся на бытовую внимательность. — улыбнулась Хотару. — Проверь на воде и давай приступим. Времени как всегда нет.
— Да, хорошо. — пшикнув несколько раз в воздух я убедился, что все работает, и из самодельного ингалятора появляется широкое густое облачко капель, которое было легко вдохнуть. А благодаря очистке на центрифуге количество вещества которое необходимо вдыхать было сокращено до минимума. Почти никаких примесей и сторонних жидкостей, только эссенция.
И в этом оказался не только плюс, но и минус. Легкие сжались в спазме, на несколько секунд казалось, что они вылезут к горлу. И только мерно бьющееся сердце, прогонявшее кровь по капиллярам, с каждым стуком облегчало страдания. Эссенция всасывалась, передаваясь сердцу, печени и артериям. От жара в теле я мгновенно вспотел, а затем замерз. Перепад температуры достиг двух, а может и трех градусов. Перед глазами заплясали кровавые круги.
Силой воли и упражнениями мне удалось расслабить диафрагму, облегчив спазм. На несколько секунд сердце ускорилось, бешено колотясь. И все же я взял собственное тело под контроль. Когда мне наконец удалось спокойно вздохнуть воздух обжег легкие. Пришлось делать поверхностные короткие вдохи, чтобы успокоиться.
— Я поняла, нужно снизить концентрацию и уменьшить количество активного вещества на одну дозу. — быстро сказала Хотару, глядя на мои мучения, и я лишь кивнул, подтверждая ее слова. — Хорошо. Так и сделаем. У пациентов возможности делать дыхательную гимнастику и расслабляющие упражнения нет. Придется поступать мягче. Какие ощущения?
— Будто мне в начале обожгли мозги, засунули под ногти добела раскаленные иглы, а потом залили легкие свинцом. Примерно так, хотя всю гамму чувств обычными словами не передать. Скажем так — это чертовски больно. Если добавить всасывающиеся препараты, возможно станет легче. Может тот раствор что вы используете в капельницах и для уколов?
— Нет, эта жидкость не слишком подходит. Но твою мысль я поняла, и думаю у меня найдется как облегчить пациентам страдания. — улыбнувшись сказала доктор. — Хорошо, когда детская пытливость ума совмещается с богатым жизненным опытом. Мне нужно минут пять чтобы сделать растворы. Полежи пока на кушетке.
— Спасибо. Сидеть то я все равно в ближайшее время не смогу. — мрачно сказал я, подавив желание растереть сплошной синяк, в который превратилась попа. Заниматься медитациями в горизонтальном положении не самая веселая затея, но единственная из оставшихся. А в том, что я лежал в лазарете, нашлись не только минусы, но и несомненные плюсы.
До этого момента я не понимал на сколько в самом деле большая проблема возникла. Ну лежат в коме мастера, подумаешь? Но когда я второй день подряд слышал молитвы, причитания исповеди у кроватей тех, кто еще недавно являлся самыми могущественными людьми города — осознал всю зависимость проживающих за стенами людей.
Клан Гуй, кроме образования, занимался торговлей, судами, выдачей разрешений и решением бытовых споров. Помолиться о здоровье шли все, кто мог получить разрешение на вход в академию, а таких лиц не так много. И все равно не было ни секунды, чтобы кто-то из просителей не пришел проведать председателя и его семью. И днем, и ночью у кроватей дежурили друзья, родственники, знакомые. Те, кому сделали добро и кого защитили. Те, кого обучили и выпустили в большую жизнь.
Это воодушевляло. Ведь уверен, будь на месте Гуй Шена один из правителей демонов — его прирезали бы свои же в ночи. А единственный кто стоял у кровати — врач, отвечающий за здоровье владыки демонов собственной душой. Именно в этом коренное отличие тифлингов и демонов. Не в крови или силе. В действиях и истинной поддержке людей. Эта простая истина далась мне с большим трудом. Ведь до этого момента я строго ассоциировал Шена и его сородичей с врагами которых уничтожал в недавно оборвавшейся жизни. Сейчас же я видел перед собой не монстров готовых ради власти на все, а заботливых и понимающих родителей, постоянно разнимающих драчливых детей.
