— Слышали? — Маша прикрыла уши. — Всегда, когда сирена, у меня мурашки.
— Потому что громко, — сказала Кира.
— Не, я серьёзно, — Маша нахмурилась. — У меня сосед в прошлом году… ну, его забирали вот так. И всё.
Лера посмотрела на неё.
— Ты чего это вспомнила сейчас?
— Да не знаю. Просто звук такой… — Маша покачала головой. — Как будто кого-то предупреждает.
— Да перестань, — сказала Кира, доставая наушники. — Это просто город. Он шумит, и всё.
— Ага, шумит, пока не притихнет, — буркнула Маша, потом махнула рукой. — Всё, забудь, не обращай внимания.
Кира сунула наушники в уши, включила музыку. «Сплин» запел тихо: Выхода нет…
— Опять твоя депрессуха, — сказала Лера, перекрикивая песню. — Найди хоть что-то повеселее.
— Это не депрессуха, — Кира подняла бровь. — Просто песня.
— Ну да, песня. Идеально под лекцию о жёнах князя.
Маша прыснула.
— Особенно если ты одна из них, — добавила она.
Кира закатила глаза.
— Знаешь, ты когда шутишь, лучше бы фильтр включала.
— Зато не скучно, — ответила Маша. — Вот смотри, сейчас бы ты шла в тишине, грустная, а я — хоп! — и настроение подняла.
— Угу, подняла, — буркнула Кира. — Как давление.
— Всё, ладно, не бурчи, — Лера примирительно вздохнула. — Лучше скажи, ты завтра идёшь в лес?
— Да, — Кира кивнула. — Хочу грибов набрать. Там за городом, где мост.
— Ты одна, что ли? — удивилась Маша.
— Ну да. Я же не в поход. Просто прогуляться.
— А если заблудишься?
— Я не заблужусь. Там тропа прямая.
— Ммм, — протянула Лера. — Ты уверена?
— Да. Я там уже была сто раз.
Маша фыркнула.
— Сто раз — это как раз чтобы на сто первый попасть куда не надо.
— У тебя всё куда не надо, — усмехнулась Кира.
— Ну а что, — пожала та плечами. — У меня интуиция.
— Интуиция у тебя, когда кот падает с дивана, — вставила Лера. — А тут просто осень.
— Осень — самое подозрительное время года, — серьёзно сказала Маша. — Все влюбляются, теряются и простужаются.
Кира рассмеялась.
— Ты как старый врач из рекламы.
— Зато жива, — Маша подмигнула. — И тебе советую.
— Спасибо, учту.
Они дошли до остановки. Люди стояли кучкой, кто-то читал газету, кто-то смотрел в телефон. Автобус задерживался.
— Ну, мы дальше, — сказала Лера, поправляя рюкзак. — Увидимся завтра.
— Если доживём, — подхватила Маша, смеясь.
— От тебя, может, и нет, — усмехнулась Кира.
— Всё, пока!
Они, не сговариваясь, рванули вперёд, прямо к перекрёстку — кто-то смеялся, кто-то выкрикивал невнятные слова, уносимые порывами ветра. Кира осталась стоять чуть поодаль, у края тротуара, вдавив ладони в карманы куртки. Ветер, промозглый и цепкий, тронул её тёмную, ещё не до конца остывшую от утреннего душа чёлку, а в наушниках тихо, будто откуда-то из глубины, звучало знакомое «Выхода нет…», напоминая сразу обо всём и ни о чём.
Телефон вдруг заныл где-то в глубине кармана — короткая вибрация, как сердитый укол. Кира вытащила, взглянула на экран. Новое сообщение: «Не забудь хлеб и перчатки, похолодало», — написала мама, в спешке, без точки, но с заботой, которая пряталась между строк.
Кира непроизвольно улыбнулась, почти по-детски, и тут же быстро набрала: «Хорошо, куплю». Пальцы чуть дрогнули, когда отправляла — мороз щипал кожу, экран сразу покрылся крошечными отпечатками.
В этот момент она подняла голову. В небе, между крышами серых домов, неторопливо пролетал самолёт — оставил за собой белую, рваную полосу, которая медленно тянулась над городом, как нитка, которую никто не собирался обрывать. Луч солнца вдруг сорвался с крыши и, на миг ослепив, ударил в стекло аптеки напротив; на ветке старого тополя качался один-единственный жёлтый лист — упрямый, чуждый в этом ноябрьском холоде.
Всё вокруг было таким, как всегда: машины сновали туда-сюда, кто-то торопился, кто-то злился на светофор, в воздухе пахло влажной листвой и свежим хлебом из ближайшей булочной.
К остановке, раскачиваясь, подъехал автобус, двери со свистом разъехались в стороны, выпуская тёплый пар и остатки чужих разговоров. Кира не спеша шагнула вперёд, почувствовав, как кружка в рюкзаке стукнула о бутылку, а наушники потянули за ухо.
Ничего не изменилось — только осень чуть глубже заползла под воротник.
Глава 2. Белый гриб и чёрный камень
Автобус дёрнулся, словно под ним вдруг вспухла земля. Водитель, насупившись, крякнул, с усилием захлопнул дверь — старые резинки затянулись со злым, уставшим шипением, как будто не первый год держат оборону на этом маршруте. В салоне стало теснее от чужого дыхания и запаха мокрых курток; мотор где-то внизу пробурчал недовольно, и вся тяжёлая, раздолбанная машина медленно поползла вперёд, разламывая утреннюю суету на новые фрагменты. Люди, прижавшись к поручням, покачнулись синхронно, кто-то прижал сумку к груди, кто-то уронил взгляд в пол, будто боялся встреч с чужими глазами.
Кира выбрала место у окна, там, где стекло ещё было тёплым от солнца, а за ним проносился мир — размытый, грязноватый, в пятнах света и теней. Она положила на колени рюкзак, тяжёлый, с вытертыми ремнями, так что вся поза её стала чуть закрытой, защищённой от чужого присутствия. Телефон коротко мигнул в руке, экран выдал: 38 %. Она по привычке щёлкнула по значку, будто проверяя себя, провела пальцем вверх — поймала сеть, на экране вспыхнуло название: Dacha_WiFi_5G. Её губы невольно тронула улыбка — почти детская, беззаботная, как тогда, когда что-то выходит именно так, как ждёшь.
— Ага, жива, — пробормотала она тихо. — Не подвёл.
— Чего там? — повернулся сосед, мужчина лет шестидесяти в тёплой куртке. На коленях у него стояла коробка с рассадой.
— Интернет поймался, — ответила Кира. — Странно, тут обычно ничего не ловит.
— Повезло, — хмыкнул он. — Мне вот всё равно, лишь бы мотор довёз.
— Он довезёт, — сказала Кира, хотя уверенности в голосе не было: автобус подрагивал, как будто собирался развалиться на ходу.
— Да он так каждый раз, — вмешалась бабушка через проход. — Ему тридцать лет, а всё ездит. Уж надёжный зверь.
— Зверь, да, — вздохнул мужчина. — Только скрипит уже, как домовой.
Бабушка рассмеялась, прикрывая рот платком.
— Главное, чтобы водитель не заснул, а то однажды, помню, на повороте…
— Ну не пугайте девочку, — оборвал её мужчина. — Ей ещё грибы собирать.
— Да я не пугаю, я рассказываю, — обиделась бабушка. — Был случай, честное слово.
Кира посмотрела в окно. За стеклом мелькали поля, редкие домики, обочина, где стоял крест, покосившийся, в венке из пластмассовых роз.
«Каждый раз, когда мимо него проезжаем, бабушка крестилась. И я за ней».
— Далеко едешь? — снова спросил мужчина.
— На дачу. За городом, перед мостом.
— А, это где поворот с магазинчиком «У Светланы»?
— Да. Там.
— Знаю. Хорошее место. Грибы будут.
— Надеюсь, — кивнула Кира. — После дождей должно.
— После дождей да при солнце — всегда есть, — сказал он и полез в карман. — Вон, даже ножик с собой. Настоящий, складной.
Бабушка через проход подалась вперёд.
— Осторожно с ножами, молодой человек, — строго сказала она. — Мало ли, тряхнёт.
— Да не боись, мама, — ухмыльнулся мужчина. — Я аккуратный.
— Вот-вот так и говорят, а потом у хирургов работы — не продохнуть, — буркнула бабушка.
Кира улыбнулась краем губ.
— Я как раз в медколледже учусь, — вставила она. — Так что знаю.
— О! Медичка! — оживилась бабушка. — Молодец! Тогда ты меня поймёшь.
— Понимаю, — ответила Кира.
— Вот видишь, — торжествующе кивнула бабушка мужчине. — Девочка умная.
Автобус подпрыгнул на ухабе. Банки в корзине у соседки звякнули. Кто-то вскрикнул сзади:
— Эй, водитель, полегче! Мы же не на тракторе!
— Дорога такая! — крикнули спереди.
— А подвеска где?
