– Где же мы возьмем дерево в это время года?
– Я привел плот, – небрежно сказал Развияр. – Хорошее дерево по низкой цене. Остается его только выкупить.
Глава третья
Развияру уже случалось бывать на рабском рынке порта Фер.
Тогда его, подростка, привезли на лодке, выставили в торговом ряду вместе с молодыми, сильными, пригодными к тяжелой работе мужчинами. Его купили, не глядя в лицо, а только пощупав мускулы, в числе десятка рабов, и вместе с прочими покупками – углем, стальными болванками, посудой и утварью – отправили караваном в замок.
Теперь он шагал, плотно запахнувшись в плащ, рядом со смуглым Дол-Шертом – бывшим моряком, правой рукой ночного барона Нови, своим злейшим недоброжелателем. Новь поверил Развияру – «на время», и приставил к нему Дол-Шерта в качестве помощника и надзирателя.
Прошла неделя с того момента, как торговец Ремыш получил в трясущуюся руку мешочек с золотом. Яска и Лукс были заперты в лучшей городской гостинице: Развияр хотел, прежде всего, позаботиться об их безопасности.
Нагор-всадник, служащий Нови, узнал Лукса. Развияр не мог предсказать, как именно встретят соотечественники возвращение беглого зверуина. Но Яска волновала Развияра куда больше; улучив момент, он сказал ей на ухо так тихо, чтобы даже Лукс не мог слышать:
– Никто. Не должен. Знать. Про тебя.
Она кивнула: поняла.
Люди Нови были расторопны и сметливы. Деньгами и угрозами ночной барон добился своего: лучший зодчий, которого только можно было найти в Фер, согласился помочь с восстановлением замка. Плот Ремыша разобрали на части, специальные механизмы подняли бревна с воды на погрузочную дорогу; портовые рабы, покряхтывая, вертели ворот и ходили в барабанах, приводящих в движение блоки. Дерево погрузили на огромные телеги с мощными стальными колесами, запрягли рогачей, и караван двинулся к замку по объездной дороге: в пути ему предстояло быть почти десять дней.
Следом отправили другой караван: с рабочими, инструментами, с провизией. При этом втором караване ушли головорезы Нови: несколько десятков неприятных людей, которых Дол-Шерт называл «стражниками».
Теперь предстояло отправить рабов. Развияр был бы рад поручить это людям Нови и не появлялся бы на рынке вообще, однако Дол-Шерт старался не выпускать его из виду.
– Ты пойдешь, – сказал он холодно. – Новь приказал – ты пойдешь.
Дол-Шерт не доверял ему. Не верил ни в какой секрет, оставленный прежним властелином. И был совершенно прав, потому что Развияр блефовал.
Со слов плотогона Яшмы Развияр знал: в замке до сих пор живут люди. Яшма, по его словам, много дней провел в окрестностях замка – он был одним из дерзких подростков, явившихся к развалинам в поисках «разных штучек», которые можно выгодно продать. И они продавали – оружие, доспехи, кое-какую утварь, которую смыло водой; Яшме повезло – он нашел настоящую серебряную чашу, но весь выторг у него отобрали люди Хвата – второго по власти ночного барона, вечно соперничающего с Новью. Яшма и на плот-то нанялся, чтобы какое-то время «пересидеть»: он был слишком незначителен, чтобы пользоваться защитой Нови, и слишком насолил людям Хвата, расквасив одному из них нос.
По некоторым подробностям, которые упомянул в рассказе Яшма, Развияр понял, что парень не врет. Он в самом деле подходил близко к полуразрушенному замку, бродил по дну ущелья, рисковал оказаться под обвалом, находил трупы зверуинов и защитников замка, отыскал чашку, почти целую, видел черный дым, поднимающийся из расщелины высоко на склоне… Потом в него стреляли с верхних этажей замка: недвусмысленный приказ убираться вон.
Кто живет в замке? Остатки гарнизона? Зверуины? Их придется выкурить оттуда – или попытаться договориться. И сделать это еще до того, как прибудут караваны, как зодчий осмотрит замок, как вынесет свой приговор: пригодно к восстановлению? Не пригодно? И тогда Дол-Шерт потребует от Развияра немедленно воспользоваться секретом, полученным от властелина…
Это будет потом, сказал себе Развияр. У меня есть время, чтобы приготовиться. Еще несколько дней.
Дол-Шерт покупал рабов с видом человека, явившегося на рынок за овощами. Выбирал придирчиво, торговался без излишней скупости, отлично знал всех хозяев. С крупными работорговцами здоровался за руку, мелким слегка кивал. Ему стремились угодить; Развияр шел следом, низко опустив голову, чтобы не привлекать лишнего внимания, и старался не глядеть по сторонам.
– Нужны бабы, – задумчиво сказал Дол-Шерт. – Полдесятка, самое меньшее.
– Они у тебя работать будут – или с бабами обжиматься? – сквозь зубы спросил Развияр.
Дол-Шерт покосился на него:
– Что, в твоем секретном плане сказано – баб в замок не покупать?
Развияр не нашелся, что ответить. Дол-Шерт постоял, скалясь, глядя на него в упор, потом отошел к своим людям – распоряжался, куда уводить уже купленных рабов. Развияр стоял, съежившись, под молчаливыми взглядами выставленных на продажу людей, и лихорадочно придумывал объяснение для Дол-Шерта – почему он, Развияр, не пойдет в торговые ряды, где продают женщин и детей.
Рядом, под выцветшим от солнца навесом, мелкий работорговец пытался сбыть товар мелкому же судовладельцу.
– Дешево прошу! Гроши! А что рука у него, – так ноги-то целые! Тебе же в гребное колесо, а не на весла?
– «Ноги целые»! Ты посмотри на его ноги, он их еле волочит! Больше съест, чем заработает!
– А ест он мало…
– Не позорился бы – такое на рынке выставлять!
– Погоди, у меня есть еще помоложе…
Развияр, хоть не хотел смотреть, все-таки повернул голову. Совсем рядом, безучастный, как дерево, стоял в ряду живого товара сотник Бран.
Развияр узнал его, несмотря на седую бороду, почти полностью скрывшую покрытое шрамами красное лицо. Несмотря на новый шрам от удара мечом – на лбу. Несмотря на то, что правая рука сотника висела плетью. Несмотря на взгляд – мутный и отрешенный.
Он подошел. Молча взял торговца за горло. Тот оборвал речь на полуслове, забился; Развияр поднял его над землей, готовый задушить.
Закричал покупатель. Его крик подхватили несколько голосов; где-то свистнул бич, возвращая порядок. На рабском рынке не были новостью внезапные волнения, истерики, пробегающие по рядам, и здешние надсмотрщики знали, как с этим справляться.
Торговец хрипел, болтая в воздухе ногами, задыхаясь. Развияр швырнул его на землю и вытащил меч. Кто-то повис на его плечах; Развияр стряхнул чужие руки, не оглядываясь.
– Эй, стой! – повелительно крикнул Дол-Шерт.
Развияр остановился. Обернулся; люди ночного барона стояли полукругом, готовые и к бою, и к убийству. Развияр заставил себя убрать меч. Медленно поднял руки:
– Все хорошо. Делайте свое дело.
Дол-Шерт прищурился. Развияр выдержал его взгляд, потом посмотрел на мелкого торговца, который все еще корчился в пыли:
– Старик – мой, я его забираю. И будь ты проклят, сволочь.
* * *
Дневное убежище Нови было в самом центре города, в огромном особняке, обнесенном каменной стеной. По дорожкам сада ходили белые и алые птицы, в маленьком бассейне лежала рыба-солонуха, превращающая морскую воду в пресную. Вдоль стены тянулось строение, бывшее одновременно и казармой, и таверной, и домом развлечений. Развияр потребовал отдельную комнату и привел туда Брана; тот молчал.
Бывшему сотнику дали поесть и помыться, принесли чистую одежду. Развияр, занятый переговорами с зодчим под пристальным взглядом Нови, наведывался к Брану трижды за этот день. Старик молчал, хотя явно понимал обращенные к нему слова.
Рабы ушли по дороге к замку, однажды пройденной Развияром. Прилетел почтовый нетопырь с вестью, что второй караван – с ремесленниками и головорезами – догнал первый, с древесиной, за два дня пути до Кипучки. Это был знак, что Развияру с Дол-Шертом пора отправляться.
Сотник Бран лежал в своей клетушке, вытянувшись на тюфяке, глядя в потолок. Развияр зашел к нему, уже не надеясь на разговор.
