— Проверьте, Джинад, — приказал Рахут, и его советник подошёл к телу, чтоб убедиться в том, что король Дикта действительно мёртв.
— А ты нам всё ещё не доверяешь, — сокрушённо вздохнул Сёрмон.
— Ну и дьявол с ним, — сворачивая удавку, произнёс Авсур.
Рахут с ненавистью смотрел на них и, заметив это, Сёрмон послал ему воздушный поцелуй и щёлкнул клыками.
— Тот мёртв, второй жив, — сообщил Джинад, отходя от Энгаса,
— Второй мне не нужен, — проговорил Рахут, — Его тоже убейте,
— Нет, — Микелла плотоядно улыбнулся и молитвенно сложил руки, обернувшись к Рахуту. — Я прошу вас, господин. Этот второй — Энгас, мой заклятый враг, причинивший мне массу неудобств.
— И что с того? — раздражённо спросил тот.
— Я хочу, чтоб он умирал долго и мучительно.
— Да ты гурман! — медово мурлыкнул у него под ухом Сёрмон. — Честное слово, крошка, ты мне симпатичен! Так что мы сделаем с этой белокурой куколкой? Подвесим на крюк? Посадим на кол? Или…
— Это всё быстро! — обернулся к нему Микелла. — Я бы отвез его в Долину огней и приковал там цепями!
— Долина огней? — недоумённо переспросил Джинад.
— Местный ад, — радостно улыбнулся Сёрмон. — Долина, зажатая горами с активной вулканической деятельностью. Землетрясения, гейзеры, реки лавы, кипящие озёра… Изумительное место! Я бы сам отвёз его туда.
— Отвези, — пожал плечами Авсур и пояснил Рахуту: — Время от времени ему нужно позволять развлечься или он звереет и начинает резать своих.
Джинад опасливо взглянул на Сёрмона и кивнул:
— Пусть. А что мы сделаем с трупом короля? Тоже что и с монахами?
— Конечно! — закивал Микелла. — Пусть они увидят, кому они так доверяли! Он же нелюдь, как и монахи! — он сорвался с места и подбежал к телу Кибелла, наклонившись, он откинул длинные чёрные кудри короля и обнажил его ухо. Оно было заострено сверху, как у фавна. — И ещё у него чёрная шерсть растет вдоль позвоночника!
— Да хоть рога и хвост! — оборвал его Авсур и повернулся к Рахуту. — Если вам нужен бунт — валяйте! Но в таком случае помощи от нас не ждите.
— Наш договор!.. — зашипел бастард, но его осадил Сёрмон,
— Тихо! — зарычал он, оскалив клыки, как дикий зверь. — Мы не подчиняемся тебе, хоть до этой минуты и выполняли все условия договора. Мы обещали тебе поддержку проклятого демона, но не для подавления мятежей. Он сражается против армий и армад, например, таких, как твоя, — его глаза полыхнули, и филин взмахнул крыльями. Рахут стиснул кулаки и промолчал. Сёрмон осмотрелся по сторонам. Теперь он не выглядел как юный паж. Его движения были точны, а взгляд остр, как клинок. — Труп — в колодец. Второго я увезу в Долину огней и прикую там. А этого, — он обернулся к Юнису, который стоял над Кибеллом и с интересом рассматривал его ухо.
— Ты что-нибудь позволишь решить мне? — едва сдерживая гнев, поинтересовался Рахут.
— Будьте любезны, — снова превратившись в пажа, Сёрмон изобразил изысканный поклон.
Рахут обернулся к Юнису. Тот улыбался, а потом, глубоко вздохнув, поднял на него взгляд.
— Я не знаю, кто ты и какого чёрта тебе здесь нужно, но ты сделал то, что казалось таким невероятным. Кибелл мёртв и у моих ног. Монахи перебиты. Их Храм захвачен. Аматесу посрамлён со всеми своими жрецами. Кто мог подумать, что такое возможно?
— Ты тоже умрешь, — раздражённо произнёс Рахут.
— И что дальше? — усмехнулся Юнис. — Ты получишь две труднопроходимые и неконтролируемые страны, где в лесах и в горах бродят озлобленные люди, умеющие держать в руках оружие. Что ты знаешь о них и об этом мире? То, что сумел выудить из алкорских источников? Мы не выдавали им своих тайн. То, что сказал тебе Микелла? Ты думаешь, что, если он был фаворитам, то разбирается в хитросплетениях политики? Его не пускали дальше спальни. Кибелл пренебрегал им и не доверял ему. Он знает только то, что случайно услышал или увидел, да и эти сведения устарели, ведь мы уже два года живём немного иначе. Нет. Тебе невыгодно убивать меня, как и объявлять во всеуслышание, что Кибелл мёртв. Если ты позволишь мне оставить себе Ону, я помогу тебе взять Дикт.
— Как насчёт вашего правила о лжи врагу? — язвительно уточнил Рахут.
— Я лгу не только врагам, — усмехнулся Юнис. — Я лгу всем, и только тогда, когда это выгодно лично мне. Мы не воины Дикта, мы — другие. Мы живём в горах, вдали от обителей Аматесу, и потихоньку молимся своим богам. Наш край не так плодороден и богат, как лесное королевство, а наши воины не так сильны. И потому мы очень долго довольствовались тем, что перепадало нам от соседей, и плясали под их дудку. Послушай меня, тебе не нужна Она. Моя страна бедна и скудна. Она населена людьми, которых пренебрежительно зовут горными козлами. А Дикт тебе будет взять не так легко. Ты можешь истребить всех, но для этого придётся сжечь все леса. Ты хочешь владеть пепелищем?
Он с улыбкой смотрел на Рахута, и тот обернулся к Микелле.
— Что скажешь, предатель?
— Он всегда недолюбливал Кибелла и завидовал ему, — проворчал Микелла. — И всегда разевал пасть на Дикт, да тот был ему не по зубам. К тому же он всегда боялся. Они все дикари и трусы — эти онцы. Они молятся не Аматесу, а Донграну.
— Ладно, — Рахут обернулся к королю Оны. — Я дарю тебе жизнь, но на свободу не надейся. И если попробуешь сбежать или предать меня — ты умрёшь вслед за этими.
— Я запомню это, — кивнул тот.
— Отведите его во дворец и приставьте охрану, — приказал бастард.
Джинад кивнул.
— Прощай, братец, — усмехнулся Юнис, перешагивая через тело Кибелла.
Он вслед за Рахутом, Джинадом и Микеллой вышел из камеры. Половина охранников удалилась следом за ними. Авсур подошёл к телу короля, а Сёрмон — к Энгасу.
— Ты знаешь где-нибудь поблизости подходящий колодец? — спросил алкорец.
Ормиец кивнул.
— Во дворе за хозяйственными постройками.
— Если ты ошибёшься…
— Сам не ошибись, — проворчал Авсур и, подняв тело Кибелла, уложил его себе на плечо. — Птицу с собой не бери. Пусть летит в лес. Утром увидимся во дворце.
— Я буду скучать… — сладко шепнул ему вслед Сёрмон.
— Иди к дьяволу! — огрызнулся Авсур.
— Вместе, только вместе, друг мой, — вздохнул алкорец и задумчиво взглянул на Энгаса. — Ты подумай, какая душка. Настоящий ангелочек… С огненным мечом.
IV
Утро застало Сёрмона за пультом скоростного катера, летевшего над лесами и горами Дикта. Он сидел, устало откинувшись на спинку пилотского кресла, положив ноги в изящных сапогах с золочеными носками на пульт, и лениво водил замшевой щёточкой по ногтям. Время от времени он отрывался от маникюра и бросал взгляд на экраны кругового обзора, сверяясь с картой, чтоб лучше освоиться с местностью. Несколько раз его отвлекало от этого занятия неприятное шебуршение за спиной, но он только болезненно хмурился. Однако когда шебуршение перешло в звуки более громкие и откровенные, он не выдержал. Сняв ноги с пульта, он развернулся вместе с креслом и в упор взглянул на своего пленника. Энгас замер, пристально глядя на него.
— Ты зря тратишь силы, пытаясь перетереть цепь, — тихо произнёс Сёрмон. — Её можно разрезать только лазером. Ты знаешь, что такое лазер?
Диктионец молчал. Сёрмон утомлённо прикрыл глаза и снова развернулся к пульту.
— Что вы сделали с королём? — раздался сзади голос ещё более раздражающий, чем звук трения металла о металл.
— Я ничего с ним не делал, — пробормотал Сёрмон. — Это Авсур. Его работа. И его проблема… Я не знаю, что он сделал с вашим королём. У этого дикаря никогда ничего не поймёшь.
— Кто такой Авсур?
— Авсур? — Сёрмон снова развернулся и взглянул на пленника.- Это вроде бы как мой папочка. Он заботится обо мне. А я о нём. Да ты его видел. Симпатичный, верно? Тебе ведь тоже нравятся крутые суровые брюнеты с нежной душой, если учитывать, как ты печёшься о своём короле.
Сёрмон улыбнулся, сверкнув клыками, но фокус не прошёл. Энгас не оскорбился на намёк. Он спокойно смотрел на наёмника большими, прозрачными и холодными глазами, такими же большими, прозрачными и холодными, как глаза Сёрмона, только голубыми.
