— Лет через двести… — кивнула я. — А теперь скажи мне честно, ты хочешь, чтоб моя семья стала твоей? Ты заменил бы отца моему осиротевшему малышу, выдержал бы общение с моими замечательными родителями, постарался бы понравиться моим старшим сыновьям, полюбил бы моих внуков?
— Я уже сейчас их люблю… И что?
— Джулиан, ты победил демона, который был графом Преисподней, ты не уступил Сатане, когда остался с ним один на один, и теперь ты спасуешь перед паспортно-визовыми службами Земли? — изумилась я. — Ради нашего будущего, будущего наших детей, ты не готов рискнуть?
Он задумчиво взглянул на меня, но я только упрямо мотнула головой:
— Ты, конечно, как хочешь, но я так не могу. Я не хочу выбирать между тобой и сыном, сознавая, что один из вас будет страдать. Мой мальчик лишился отца, который уже много лет шляется, чёрт знает где. Саша, того и гляди, обзаведётся новым потомством… Моему ребенку нужен свой собственный отец, и ты нам подходишь. Послушай, я уже несколько раз спасала миры, и мне даже удалось остановить космическую войну. И я не обойду закон о натурализации? Не может этого быть! Только скажи мне, ты хочешь вернуться со мной на Землю?
— Это предел моих мечтаний, — кивнул он. — Но как?
— Пока не знаю… — озабочено призналась я. — Но я придумаю. Я точно знаю, что найду выход. Только мне нужно время… И мне нужно знать, что ты будешь со мной, — я взглянула ему в глаза. — Честно говоря, сейчас я больше всего хочу одного: чтоб ты был счастлив. И для этого я готова свернуть горы. Это верный признак…
Я замерла, глядя в его тёмные, искрящиеся глаза.
— Верный признак чего? — шепнул он, глядя на меня.
— Что я люблю тебя, — ответила я. — И это значит, что уже ничто в этой Вселенной не может меня остановить. Я добьюсь своего.
1 Рана болезненная, но не смертельная (лат.).
