— Ладно, ладно…- рассмеялся Джулиан. — Я всё расскажу. Похоже, это единственная возможность реабилитироваться перед вами обоими за глупый спектакль в «Короне». Но у меня не было другого выхода.
— Попробуй нас в этом убедить, — предложил Хок.
Джулиан облокотился на каминную полку и посмотрел в огонь, собираясь с мыслями.
— Всё началось после первого убийства, совершённого Плакальщиком, — начал он. — Тогда ещё никто не знал о том, что появился серийный убийца и что он — порождение тёмных сил. В этой истории всё так странно сплелось, что распутать клубок можно было, только имея все карты на руках. И эти карты попали в руки мне, так что я не мог упустить возможность поставить точку в этой странной истории.
Как вам известно, первыми жертвами стали старый цыган-шарманщик и его внучка, которые выступали на улицах Старого Луарвига. Старик играл на шарманке и продавал билетики с предсказаниями, которые выбирал его попугай, а девочка танцевала… Плакальщик убил девочку на глазах у старика, и у того случился инсульт. Его привезли к нам в миссию, но мы уже ничем не могли ему помочь. Старик умер в первую же ночь. Когда я вошёл в палату, где он лежал, его обтрёпанный попугай сидел на спинке кровати с растерянным и несчастным видом, сжимая в лапке какую-то жёлтую трубочку. Я взял её…
Джулиан достал из кармана скомканный клочок бумаги и протянул мне. Развернув его, я увидела, что на нём аккуратно написано чёрными чернилами:
Cuando esta vivora pica,
No hay remedio en la botica.
— Когда эта живность зудит, в аптеке нет лекарства, — автоматом перевёл Хок, с недоумением глядя на Джулиана. Тот задумчиво взглянул на меня.
— Есть разные переводы этой фразы, например: от этой гадюки нет лекарства в аптеке, — заметила я. — А есть и вовсе поэтичное: «Змеи гремучей страшно жало, но нет лекарства от кинжала». Ты ведь это имел в виду?
— Да, — кивнул он, — и это важно ещё и потому, что когда-то это двустишие было выгравировано на клинке кинжала. Не знаю, читал ли его тот, кто на самом деле был Плакальщиком, но птичка помогла мне ухватиться за самый кончик, торчащий из этого клубка, потому что именно эти слова я вспомнил позднее, связав их с кинжалом Рауля. Однако это было уже потом. А тогда, в начале, я много думал о Плакальщике, пытался найти какие-то соответствия, подсказки, хоть что-то, что могло бы привести меня к нему. Я чувствовал, что он появился здесь не случайно. Что-то привело его сюда, быть может, что-то, что могло бы помочь уничтожить его. Но всё было тщетно, я не нашёл ни одной зацепки и готов был оставить дело на волю Провидения, когда оно неожиданно привело сюда Хока… Меня удивило его появление здесь. Я порылся в доставшейся мне в качестве трофея памяти демона и нашёл воспоминания о нём, и твёрдую уверенность, что Хок не является противником Кратегуса. Назойливость то и дело появляющегося из небытия рыцаря удивляла и забавляла демона, но он как-то не задумывался о причинах этой настойчивости. А мне это стало интересно.
Без всякой надежды я однажды сел за компьютер и запустил в ГИКС запрос с именем рыцаря, сохранившимся в памяти демона, и неожиданно получил ответ из Публичной библиотеки города. Именно там, в запасниках оказалась книга, в названии которой было имя Рауля де Мариньи. Я часто делаю запросы в фонды библиотеки, и ко мне там относятся с доверием. Поэтому мне удалось добиться разрешения на время взять книгу из запасников. Кстати, Рауль, я должен её вернуть.
— Сначала я сниму копию, — отозвался Хок.
— Как хочешь… Так вот, прочитав эту книгу, я получил достаточное число подсказок, хотя не сразу понял, что некоторые из них значат. Так я нашёл в книге историю о Кратегусе и о гадалке, которая в Лиссабоне сказала рыцарю, что он не найдёт покоя, пока не уничтожит то, что выпустил на беду другим. Я был сбит с толку, потому что точно знал, что речь в предсказании идёт не о Кратегусе. Вся эта история с камнем, якобы его придавившем, была не более чем уловкой, призванной вызвать жалость. Он был слишком глумлив, чтоб просто убивать. Он всегда стремился причинить как можно больше боли и насмеяться над лучшими чувствами своих жертв. Значит, рыцарь вовсе не освободил его. А кого он освободил? Я понял это на вечеринке, устроенной Максом в Чесстауэре. Там мы впервые говорили, и я кое-что вспомнил, кое-что сопоставил и пришёл к выводу, что не Кратегус, а Плакальщик является противником, к которому влекло сюда Ястреба.
— Как ты это понял? — нахмурился Хок.
— Прежде всего, я подумал о старой истине, что против каждого злодея жизнь однажды выставит своего героя. Каждому предназначен свой противник. Ты полагал, что твой противник Кратегус, и примчался сюда. Ты нашёл меня, но не Кратегуса. Твоя ошибка вполне объяснима, внешне мы чем-то похожи, на это есть свои причины. Но я не демон, и почувствовать демона во мне ты не мог. Что же привело тебя сюда? Какой противник? И почему ты оказался единственным, кто сумел привести в ужас Плакальщика и спасти от него Макса Делмана? Напрашивается простой ответ: Плакальщик и есть твой противник. Тогда я был так поражён этой догадкой, что мне срочно нужно было остаться наедине со своими мыслями, поэтому я и поспешил уйти. Я примчался домой и снова схватился за книгу Жюстины. Я искал другого злодея, которого освободил Рауль де Мариньи, и я его нашёл. Помнишь ту историю с красавицей в пустыне?
— Это был сон, — покачал головой Хок. — Или бред оттого, что я перегрелся на солнце.
— Это был не сон и не бред. Это было исчадье ада, запертое кем-то в заброшенном селении в самом сердце пустыни, которое ты, по простоте душевной, освободил.
— Так это была женщина? — переспросила я, и моё дыхание перехватило. — Так это…
Джулиан снова взял планшет и нажал несколько сенсоров на панели, после чего прочёл:
— «Пять дней назад из своих апартаментов в отеле „Плаза“ пропала известная в городе прорицательница Азми Аль-Саах. Известно, что в восемь часов вечера она вышла из отеля, и большее её никто не видел. Вещи, деньги и драгоценности остались в номере. Полиция будет благодарна за любую информацию о местонахождении госпожи Азми Аль-Саах», — он вернул планшет на каминную полку. — Они не знают, что сами сожгли её в городском крематории.
Хок смотрел на него расширившимися глазами, открыв рот. А я вдруг припомнила удивление Эдди по поводу того, что Плакальщик около часа болтался неподалеку от его клуба. Но ведь отель «Плаза» находится буквально в паре кварталов от «Чёрной розы» и от того места, где на Макса было совершено нападение.
— Продолжай, — кивнула я.
— Всё было ясно, — пожал плечами Джулиан. — Хок должен был сразиться с Плакальщиком, но сосредоточил всё своё внимание на моей персоне. Мне необходимо было свести их на узкой дорожке и заставить драться, но как? Плакальщик чувствовал и избегал его. Если б я пришёл к тебе, Рауль, и прямо сказал, что я — не демон, а твой противник — Плакальщик, или того хуже Азми Аль-Саах, чтоб ты подумал?
— Что ты морочишь мне голову… — слегка придя в себя после внезапного потрясения, пробормотал Хок.
— Вот именно. А ведь эта чертовка была совсем не так глупа. Я давно заинтересовался ею, потому что слышал от своих пациентов рассказы о том, как она ловко вытягивает из них деньги. Самое главное, что у неё действительно был дар прорицания, но она никогда не могла ясно предсказать будущее, хотя прошлое видела поразительно точно. К тому же я обратил внимание на слова Грандера о том, что эликсир её молодости течёт в жилах молодых любовников. Мне пришлось отваживаться с одним из них. После одной ночи в её номере он был похож на иссохшего старика. И я слышал, что он не единственная её жертва. Я подозревал, что с ней тоже не всё так чисто, почему и просил Грандера пригласить её на маскарад. Но связать её с Плакальщиком мне удалось, только ещё раз прочитав эту историю с освобождением красавицы. Для меня не составило труда выяснить, что начало убийств совпадает с её прибытием в город.
Пока я ломал голову, как заставить рыцаря с сердцем чистым, как горный снег, как вода родника, как небесный свет, наконец, переключиться на его противника, судьба в виде Луиса Монтеги подкинула мне очередную подсказку.
