— Нет! — взвизгнула я быстрее, чем подумала, что делаю.
Иная неодобрительно уставилась на меня:
— Почему?
Я практически мгновенно пожалела о своей несдержанности. Но слова вырвались, изменить что-то уже было нельзя. Пришлось отвечать.
— Если меня отчислят из лагеря, — буркнула нехотя, отводя в сторону взгляд, — то отчислят и из академии. А мне ее нужно закончить!
Хотела еще добавить, что, скорее всего, от моей успеваемости зависит и еще один человек, вернее, килл. Но потом решила, что с незнакомым медиком откровенничать глупо.
С полминуты в комнате висела настороженная тишина. Откуда-то с улицы доносились неясные звуки, в которых мне чудились крики инструкторов. Где-то поблизости звонко и весомо капала вода. Арлинта напряженно смотрела на меня, кажется, ожидая продолжения. Но я упрямо молчала. И тогда медичка осуждающе покачала головой:
— Первая Звездная — не единственная академия в Альянсе. Да и в ней, кроме десантного, масса других факультетов. Тебе лучше перевестись, если хочешь прожить хотя бы такую короткую, как у землян, жизнь. Потому что если останешься, то я не дам гарантии, что ты проживешь хотя бы год. Ты меня понимаешь?
Мне внезапно стало холодно. До этой минуты я не задумывалась над такой жестокой правдой жизни, как ее продолжительность. Земляне при всех современных методиках и технологиях больше ста-ста двадцати лет не жили. В то время как арлинты могли прожить до пятисот лет. А средняя продолжительность яоху и вовсе стремилась к трем нулям.
Мои родители прожили всего пятьдесят лет, у них было еще полжизни впереди. Но кто-то ради собственного обогащения и амбиций их жизни оборвал. А ведь папа и дедушка могли еще столько хорошего сделать для науки!
Глаза неожиданно запекло. Боль эхом отозвалась в душе. Дед пытался приобщить меня к семейному делу. Но я оказалась совершенно непригодна к научной работе. Я мало что понимала в том, что они делают. А что хуже всего, у меня абсолютно не было усидчивости и желания разбираться. До сих пор я бесцельно болталась по жизни, не имея в ней своего места. Но вот сейчас внезапно осознала, что мне нравится то, что я начала изучать волей случая. Я никогда бы не стала ученым. Но вот тем, кто обеспечивает безопасность людей от науки, я хотела бы стать…
— Понимаю… — хрипловато выдохнула в ответ Инае. — Но я рискну. Мою семью не сумели защитить, они все погибли на «Гренке». Я хочу в память о них хотя бы попытаться стать тем, кто сможет защищать ученых.
Иная нахмурилась:
— Мне понятны твои устремления. Но, Аврора, ты должна понимать: первое — десантников редко ставят на охрану кораблей и научных станций. Только если десантник списан по состоянию здоровья. Или место, которое нужно охранять, находится в зоне повышенного риска. Второе: кроме десантного отделения, как я уже говорила, есть другие профильные факультеты. Есть, в конце концов, обычная служба в армии…
— Я должна хотя бы попытаться закончить десантный факультет! — снова упрямо перебила я медичку.
Арлинта замолчала, с непонятным выражением лица уставившись на меня. Видимо, шокированная моей выходкой. И опять некоторое время в комнате был слышен лишь звон падающих капель да отдаленные голоса разумных, собравшихся в этом чертовом лагере…
Иная некоторое время неодобрительно глядела на меня. Но потом ее лицо неожиданно разгладилось, бирюзовые глаза блеснули догадкой:
— Ты из-за мужчины пошла сюда учиться! — выпалила она с девчоночьими интонациями восторга. Но потом ее улыбка угасла, медичка покачала головой: — Но ведь ты не дура, должна понимать, что пары тебе во всей академии сейчас нет. Земляне редко поступают к нам на обучение. Предпочитают свои, земные вузы. А кто-то другой, не твоей расы… Это жестоко, Арора, понимаешь? Привязывать к себе того, кто потом будет вынужден переживать твою смерть, хоронить тебя, а потом заново учиться жить! Даже киллы, при всей своей ветрености и легкомысленности, к институту семьи относятся очень серьезно!
Киллы…
Из-за одного представителя этой расы я и оказалась здесь. Вот только Инае история моего поступления ни к чему. Потому что в ней замешан другой представитель этой расы… От одного имени которого почему-то замирает сердце в груди…
С трудом сглотнув, я попробовала представить себя в руках командора Дайренна. Улыбающимся, лукаво заглядывающим мне в глаза, как это не раз делал отец по отношению к маме… Но вдруг поняла сразу две вещи: Дайренн, оказывается, действительно волнует меня как мужчина. И нет, так как было у моих родителей, с ним не будет никогда…
— У тебя пульс участился и щеки порозовели, — констатировала наблюдающая за мной Иная. — Значит, думаешь о нем…
— Думаю… — с кивком, хрипло призналась я.
Вдруг вспомнился тот поцелуй, торс Дайренна, слегка припухшее с похмелья и сна лицо, руки с твердыми мозольками на моем теле… И я вдруг ощутила желание… Такое жгучее, что даже дыхание перехватило! Неожиданно до безумия захотелось вернуться туда, назад, в отель. Уж теперь бы я своего не упустила!
— Вам необходимо серьезно поговорить, — неожиданно вторгся в мечты мягкий голос Инаи, — все обсудить. И если чувства взаимны… Возможно, было бы лучше, если бы ты забрала документы и ждала свою половинку, просто устроившись на работу. В Первой Звездной полно вольнонаемного персонала. До окончания его учебы вы бы виделись реже, но это лучше, чем совсем ничего, — деликатно увещевала она меня. — Или… — Арлинта запнулась, глядя на меня серьезными бирюзовыми глазами, но потом все же аккуратно завершила фразу: — Обсудите все между собой. На крайний случай есть… варианты.
— Что за варианты? — без особого интереса спросила я. Просто так, механически. В голове в это время вертелась ехидная мысль на тему того, как я вообще могу подойти к Дайренну с такой беседой.
Но Иная неожиданно затрясла головой:
— Нет, нет, нет! Сначала разговор! Может, тебе вообще нет смысла ломать собственную жизнь! Наберись мужества и заведи диалог. Поверь, это для твоего же блага, понимаешь?
Мне уже порядком надоел этот вопрос за короткий промежуток времени после капсулы. Но я просто молча кивнула. Арлинта, похоже, была излишне проницательной. И на ее лице ясно отразилось сомнение. Но спорить со мной она не стала. Тяжело вздохнула:
— Ну… тогда я не смею тебя задерживать. Иди. В теории ты здорова. На всякий случай я выписываю тебе освобождение на сегодняшний день. Воспользуйся им с умом.
В первый миг я ошеломленно уставилась на арлинту после этих слов. Но потом до меня дошло: медичка думает, что мой парень не здесь, а в академии! И предлагает поговорить с ним по галасвязи!
Кисло кивнув, я поднялась и покинула кабинет.
Лишь за дверью я осознала, что в медицинском кабинете работал кондиционер или нечто подобное. Там было прохладно, не докучали запахи и дышалось легко. Но едва я закрыла за собой дверь, как на меня навалилась духота, спертый запах плохо проветриваемых помещений, стойкое амбре грязных носков. У меня невольно вырвался хмык. Теперь я понимала, что это не из-за неряшливости, а из-за того, что у курсантов почти всегда просто не хватает сил на гигиену.
Поговорить с командором, даже если бы я и набралась для этого смелости, я так и не смогла. Я вообще увидела Дайренна лишь поздним вечером: совершенно измученный, но спокойный, с еще влажными после душа волосами он вместе с остальными курсантами пришел в убогую столовую лагеря, больше похожую на барак. Вместе со всеми взял свою порцию. И, заметив меня, чуть улыбнулся, подошел и сел рядом.
— Как ты? — шепнул едва слышно в перерывах между глотками. Дайренн работал ложкой очень быстро. Заметив, что я ничего не ем, одернул: — Не сиди просто так! Здесь в любой момент могут скомандовать конец ужина! Или еще лучше: прямо из-за стола погнать на полигон…
Стало понятно, что сейчас неподходящее время для задушевных бесед. А ночью я осознала, что отпущенное мне на раздумья и разговоры время я безнадежно профукала…
