Пройдя туда, я увидела форменную футболку и шорты в тон. Все моего размера. Челюсть с грохотом улетела вниз от удивления, свалившись поверх пакетов с одеждой и обувью. А арлинта, будто стояла рядом и наблюдала, ровно в этот миг сообщила:
— Все должно подойти по размеру, принес твой мужчина.
Мужчина?!.. Что за шутки? Откуда он у меня? Впрочем, вопросы не помешали мне распотрошить запечатанные пакеты и переодеться из тонкой больничной рубашки в предписанную уставом форму. А когда я застегнула последнюю застежку на обуви и отправилась на поиски арлинты, Иная сама вышла мне навстречу.
— Ты сделала плохой выбор, — сообщила она мне, хмуро изучив мою фигуру. — Я бы сказала, наихудший. Ничего, кроме боли, страданий и потерь в конечном итоге он тебе не принесет.
Если медичка планировала меня огорошить, у нее получилось. Я разглядывала Инаю в ответ, силясь понять, что она имела в виду.
Сегодня на Инае был медицинский костюм цвета голубиного крыла. Светлые кудряшки спрятаны под положенную медикам шапочку. Губы поджаты. Еще в прошлую нашу встречу я заподозрила, что арлинта значительно старше меня. Но сегодня обрела в этом уверенность. Под глазами блондинки залегли темные тени, в уголках глаз и губ собрались некрасивые морщинки.
Поразительно, но Иная сразу поняла, куда я смотрю. Фыркнула, как недовольная кошка:
— Да не соперница я тебе! Во-первых, я старше. А во-вторых, у меня есть супруг. И взрослые дети. А вот у тебя, если продолжишь в том же духе, не будет ни того ни другого.
Природная недоверчивость шептала, что Иная завела этот разговор неспроста. Но если она не устраняет соперницу, тогда для чего ей все это?
Так и не придя к какому-то определенному выводу, я буркнула, ощущая себя малолетней озабоченной идиоткой:
— А вам-то что с этого? Будет или нет… Это моя жизнь и мои проблемы…
Арлинта не обиделась. Лишь грустно покачала головой:
— Да мне, конечно, дела до твоей жизни нет. Просто потом, когда ты сломаешься, мне совесть не даст спокойно спать по ночам. Из-за того, что знала, но даже не попыталась предупредить.
Разговор чем дальше, тем больше напоминал мне хождение по кругу двух дерущихся котов, каждый из которых желал продемонстрировать свои возможности в наилучшем виде. В надежде, что это поможет избежать реальной драки и настоящего проигрыша. Мне явно не хватало опыта и навыков, чтобы спрогнозировать, что будет, если мы с Инаей и дальше будем продолжать в том же ключе. А потому я предпочла перевести разговор на другую тему:
— Ладно. Вы меня предупредили. Дальше мое дело, как поступать. Ваша совесть чиста. А сейчас объясните мне, пожалуйста, о каких вариантах вы говорили в прошлую нашу встречу?
Лицо медички неуловимо закаменело. Бирюзовые глаза превратились в колючие льдинки. И я поняла: она сейчас откажет. Скажет, что вариантов для меня нет. Что она ошиблась. Но нет.
Ошиблась я. Потому что Иная поинтересовалась у меня с легким оттенком презрения:
— Думаешь, Дайренн оценит, что ты сломала себе жизнь из-за него? Я бы сказала, что это ускорит его исчезновение с твоего горизонта. И нет, он не допустит, чтобы ты родила ему ребенка…
Несмотря на то что Иная угадала, что я действительно тайком от всех об этом мечтала, услышать это от медички оказалось для меня потрясением. И наверное, это смятение, как на экране отразилось у меня на лице. Потому что арлинта вдруг растерянно замолчала, не договорив.
Ее молчание оказалось очень кстати. Потому что сказанные в самых лучших побуждениях, слова неожиданно полоснули по душе тупой болью.
Поняла ли Иная, какую боль причинила мне своими словами? Не знаю. Надеюсь, гордость помогла мне удержать лицо, не выдать того, что бушевало внутри. Но, как и всякий медик, арлинта оказалась неплохим психологом и явно уловила тот момент, когда я окончательно отгородилась от нее, замкнулась в себе. Она точно осознала, что задушевной беседы у нас с ней не получится. Вздохнула в который уже раз, покачала головой:
— Поговори с ним. Несмотря на то что историю Дайренна знает весь Альянс, я не думаю, что это удачная идея, мне рассказывать о его проблемах. Просто спроси.
Я точно не собиралась беседовать с Инаей по душам. Оно как-то само вырвалось:
— Бесполезно. Командор Дайренн считает, что он лучше знает, как правильно поступать. Он не расскажет…
Я осеклась. Что-то в бирюзовых глазах медички мелькнуло такое, что жалобные слова застряли у меня в горле. Что-то, чему я не могла дать определения. Но именно это нечто придало мне сил и решимости довести, наконец, разговор с командором по душам до логического конца. Либо он признает во мне женщину, либо… Я понятия не имела, что «либо», но была уверена, то оно полностью изменит мою дальнейшую жизнь. Перевернет ее с ног на голову…
На этот раз я провалялась в капсуле очень долго. Поняла это, лишь выйдя из медкабинета на улицу — искусственный день уже угасал, влажная духота липла к коже, а моя группа изнемождено плелась с полигона в казармы…
По большей части что парни, что девушки равнодушно смотрели мимо меня. Будто я была для них пустым местом. Или значила в их жизни не больше, чем песок под ногами. Впрочем, скорее всего, так и было. Жизнь на короткий отрезок времени свела нас в этом лагере вместе. А когда тренировка закончится, мы разойдемся, как в космосе корабли. Чтобы больше никогда друг с другом не встретиться. От этого было немного грустно. Но ровно до того момента, пока я не увидела командора…
Дайренн шел вместе со всеми. И в то же время слегка в стороне. Такой же уставший, как и все. И в то же время у него еще оставались силы держать спину прямо, а подбородок — высоко. Я невольно залюбовалась мужчиной. А потом запаниковала: имею ли я право его остановить? Как попросить уделить время для разговора?
Впрочем, волновалась я напрасно: едва Дайренн заметил меня, как сам отделился от остальной группы и приблизился ко мне. Холодные шоколадные глаза скользнули по моему телу:
— Как ты?
— В порядке, — выдохнула я в ответ. И замялась. Меня разрывало на части желание попросить время для приватного разговора и беспокойство за декана. Он ведь явно устал, ему требовался отдых. А тут я со своими душеспасительными беседами…
Скорее всего, у меня бы так и не хватило бы духу начать разговор на интересующую меня тему. Но Дайренн, к счастью, и сам все понял:
— Мне сейчас нужно в душ и переодеться, — спокойно, без улыбки сообщил он мне. А потом так же спокойно добавил: — Встретимся в столовой. Похоже, пришла пора серьезно поговорить.
Я только и смогла, что согласно кивнуть.
В казарму вместе со всеми я не пошла. Осталась снаружи, села на лавочку у входа в местный «штаб» и бездумно смотрела в постепенно темнеющее небо. Поскольку атмосфера была создана искусственно, то заката как такового не было. Просто бело-голубой купол, ярко освещенный в дневные часы «солнцем», медленно выцвел и потемнел, открыв глазам сочную картину чужого и незнакомого звездного неба.
С первым звуком сигнала к ужину я соскочила со скамьи, потянулась и, бросив прощальный взгляд на равнодушные звезды, потопала в столовую. А по дороге ко мне присоединился и Дайренн…
Мы с киллом молчали все время, пока шли к столовой, получали свои порции, усаживались в уголке длинного стола. На нас косились. Но мне было все равно. Я понимала необходимость разговора начистоту и принятия окончательного решения, что мне делать дальше. Но когда подошло время говорить, неожиданно поняла, что в голове пусто, как в вакууме. Впрочем, от меня не сильно-то все и зависело.
Когда мы оба подчистили тарелки, причем, я хоть убей не смогла бы ответить, что же было у нас на ужин, Дайренн отобрал мои приборы и непринужденно поинтересовался:
— Прогуляемся?
Я бездумно кивнула. Это было проще, чем принимать решение и нести за него ответственность.
Дайренн отнес нашу грязную посуду, вернулся, собственнически взял меня за руку и под любопытными взглядами всех желающих посмотреть повел на выход. Я не представляла, куда здесь можно пойти. Повсюду камень или песок, полигоны или полосы препятствий. Но без вопросов пошла следом за командором, когда тот повел меня вверх, на скалы.
