Серый провидец Скилк подошел к воротам, и его сутулая фигура в призрачном сиянии начала казаться обманчиво хрупкой. На крысолюде не было брони — только рваный серый балахон. Седой мех Скилка покрывали черные пятнышки, а рога на голове завивались вперед. Серый провидец прикрикнул на стражников, отдавая им несколько приказов. Часть крысолюдов смиренно съежилась, часть юркнула в небольшую дверцу в воротах. Скилк оперся на свой посох и приготовился ждать. Вейхс ощутил, как в воздухе сгустилось напряжение.
— Хозяин, что оно делает? — спросил Лобо, мутант-помощник доктора.
Из-за наполовину отказавших и деформированных голосовых связок вопрос прозвучал неразборчиво. Некоторые ученые полагали, что полурослики обладают иммунитетом к мутациям, но Вейхс доказал, что при достаточной дозе искажающего камня все возможно. Маленькое горбатое существо оказалось единственным из помощников доктора, кому удалось удрать после случившейся в Вуртбаде катастрофы.
— Не дергайся, Лобо, — велел Вейхс. — Просто жди, наблюдай и будь готов убегать, если что.
Долго ждать не пришлось — вскоре ворота открылись, и из проема, за которым, как догадался Вейхс, располагалась очередная подземная цитадель, высыпала целая процессия скавенов. Однако на этот раз она состояла не из военачальников и средней руки вожаков — это была группа облаченных в мантии рогатых жрецов, таких же, как и сам Скилк.
— Скилк ползти домой, да? — спросил один из серых провидцев, оскалившись на пришельца. Остальным презрительные слова лидера показались невероятно остроумными, и тоннель наполнился стрекочущим смехом. — Искать место? Теперь служить Гнатрику!
Скилк ощерил желтоватые клыки в ответ.
— Скилк много выучить. Теперь показать всему Скриттар-племени! Гнатрик-мясо сгнить!
Ухмыляющийся Гнатрик съежился и распушился, превращаясь в полный ненависти клыкастый шар. Вейхс увидел, как глаза чародея, наполняющегося призванной им магической энергией, полыхнули нечистым огнем. Серый провидец протянул лапу, метнув в Скилка потрескивающий шар зеленого огня.
Скилк в ответ прошипел одно из новых заклинаний, почерпнутых из «Das Buch die Unholden», и его тело как будто замерцало и поблекло — и искажающий заряд Гнатрика прошел сквозь него без всякого вреда, испепелив трех стоявших за спиной у Скилка штурмкрыс.
Затем тело серого провидца снова стало реальным, и он злобно зарычал:
— А теперь Гнатрик-мясо сдохнуть!
Скилк замахал лапами, повторяя серию сложных пассов, демонические слова обжигали ему глотку, пока он с трудом произносил их. Гнатрик еще успел оглушительно завопить, а затем искрящийся свет, призванный Скилком, охватил его целиком. И пещеру заполнил хруст разрываемой плоти и треск ломающихся костей. И, когда свет померк, от Гнатрика осталась лишь лужа крови и потрохов словно какая-то невероятная сила буквально вывернула его наизнанку.
Скилк подошел к окровавленным ошметкам и помесил их лапами. Остальные серые провидцы склонили головы, принимая Скилка как наследника Гнатрика по праву победителя. Торжествующий крысолюд отвернулся от новообретенных приспешников и шагнул к Вейхсу.
— Человек-доктор теперь еще чему-нибудь научить Скилк! — Серый провидец похлопал по кожаной обложке книги, висевшей у него на перевязи сбоку. — Показать Скилк, как заставить мертвое говорить!
Рассмеявшись, скавен поковылял обратно — принимать власть над захваченной цитаделью.
Глава четвертая
На величайший из имперских городов опустилась пелена скорби. Чувство утраты разливалось в воздухе так густо, что его, казалось, можно было потрогать рукой. А за спиной у скорби щелкали клыками сомнение и отчаяние. Верховный теогонист Фолькмар Мрачный скончался. Главный жрец святого храма Зигмара исчез. Сейчас будущее казалось как никогда мрачным и неясным.
На городских улицах по-прежнему хватало людей, однако эта толпа даже близко не напоминала то бушующее человеческое море, в котором Матиас оказывался во время предыдущих визитов. И это только усугубляло нереальную, призрачную атмосферу, повисшую над Альтдорфом. А те, кто все же покинул дома, шли по своим делам молча. Над улицами не висел привычный гул разговоров, лишь раздавались кое-где негромкие шепотки, словно люди старательно экономили слова. Пока Матиас вместе со своими спутниками ехал от верфей через прибрежный рынок, он увидел жутковатую картину — двое мужчин на пальцах торговались за рыбу.
Траурный покров окутывал не только шпили и башни Альтдорфа — по дороге от набережной Матиас обнаружил, что все окна затянуты черной плотной тканью. Такие же темные лоскуты свисали с каждого уличного фонаря, а почти на каждой двери виднелся грубый рисунок грифона, нанесенный углем. Мужчины и женщины, встречавшиеся путникам на улицах, были одеты в темное, и даже нищие поддерживали траур, повязав на руку черную тряпку. Благородные аристократы, старьевщики в рваных лохмотьях, толстопузые банкиры — каждый, кто попадался Матиасу навстречу, шел, опустив голову.
Отчаяние оказалось заразным, и охотник почувствовал, что его собственный страх подпитывается окружающим унынием. Блестели слезы и в глазах Зильи — она наверняка вспомнила недавно почившего отца. Даже Штренг прикусил обычно бойкий язык, а его нагловатая развязная походка стала куда сдержаннее. Только Эрхардту все казалось нипочем, но Черного Стража и без того сложно было назвать образцом радости и дружелюбия.
Тем не менее, несмотря на все нелегкие думы, терзающие его, Матиас держал ухо востро и прислушивался к тихим разговорам между подавленными горожанами. В этих перешептываниях постоянно мелькало одно и то же имя — имя чудовища, убившего верховного теогониста, имя заступника тьмы, предвестника новой эпохи Хаоса. Архаон — так его называли, непременно осеняя себя при этом знамением молота.
Матиас остановил лошадь посреди улицы и спешился, передавая поводья Штренгу.
— Отведи лошадей в Парравонские конюшни, а на ночлег нас устрой в «Черный бивень». И проследи, чтобы Зилье досталась приличная комната.
От этих слов на лице госпожи Марковой промелькнула улыбка.
— А что насчет тебя?
— Мне нужно отчитаться перед командованием, — ответил Матиас. — Им наверняка будет интересно узнать о моем расследовании в Клаузберге и о произошедшем в Вуртбаде. — Рука охотника на ведьм, затянутая в перчатку, легла Зилье на плечо. — Отвечу на ваш следующий вопрос: да, есть кое-что, что мне нужно сделать самому. К тому же мне хотелось бы, чтобы кто-то присмотрел за Штренгом и убедился, что он закончит с делами прежде, чем пойдет и где-нибудь напьется.
Судя по лицу Зильи, слова Матиаса ее ничуть не убедили, но тем не менее она кивнула.
— Ты надолго?
— Не могу сказать, — ответил охотник. — Зерндорфф может попросить меня отчитаться поподробнее, и тогда это займет больше времени. — Тут Матиасу пришла в голову одна мысль, и он улыбнулся. — Почему бы тебе не попросить Штренга показать тебе какие-нибудь местные достопримечательности, когда ты обустроишься в гостинице? А на закате отправляйся в «Кулак и перчатку» — я постараюсь составить вам компанию за ужином, если получится.
С этими словами охотник ушел. Зилья смотрела ему вслед, пока его черная шляпа и пальто окончательно не скрылись в толпе.
— Я тоже должен вас покинуть ненадолго, — пророкотал Эрхардт. — Как и у брата Матиаса, у меня тоже есть командование, перед которым следует отчитаться.
Рыцарь поклонился и, развернувшись, направился прочь. Горожане, заметив угрюмого храмовника в черных доспехах, торопились убраться с его дороги.
— Что ж, значит, теперь мы остались вдвоем, — вздохнула Зилья, и Штренг улыбнулся ей, обнажив желтые зубы. — И тебе лучше будет ехать первым.
Наемник усмехнулся и поудобнее перехватил поводья лошадей.
— Не волнуйтесь, очень скоро вы начнете здесь ориентироваться. Все хорошие районы здесь с наветренной стороны, а с подветренной — Моррвис и трущобы.
— Я вовсе не боюсь заблудиться, — ответила Зилья. — Просто держись так, чтобы я тебя видела. Я еще не забыла предупреждения Матиаса про твои руки.
