— По всей логике — да! — вспылила Алесана, отдергивая руку, — что мне здесь искать?
— Ты проучилась с нами пять лет, — тихо проговорил Кирас, как-то приуныв, — неужели так просто вычеркнешь это время из памяти?
Алесана отступила на пару шагов, будто слова одноклассника ее толкнули. Он попал в больное место. С этими стенами связано слишком много, чтобы просто взять и забыть. Каждый уголок невысоких коридоров, каждый класс, лаборатории, беседки в школьном саду — вросли глубоко в сердце и не просто потому, что были неотъемлемой частью ее жизни в последние годы. Это все хранило память о Сандоре. Единственном человеке, который понимал ее и любил. Которого любила она.
— Нет. Это будет непросто… очень непросто, поверь, — она вновь попятилась, стараясь не выдать своих чувств, — не расстраивайся, мне будет приятно получать письма от одноклассников. Особенно от тебя.
Алесана знала о чувстве этого парня к себе. Возможно, если бы государственная служба не гнала ее семью в другой город, «просто дружба» и переросла бы во что-то большее. Но сейчас было бы жестоко подавать хоть какие-то надежды. И все же… Она нежно улыбнулась, чувствуя, как тоскливо сжимается сердце при виде уныло опущенных плеч Кираса и понимая, что чем скорее она покинет школу, тем меньше шансов хоть кому-то увидеть ее плачущей. Вот было бы зрелище! Алесана Волонская, всегда уверенная и несгибаемая колдунья Дома стихии Земли рыдает у всех на виду, словно маленькая девочка, потерявшая мягкую игрушку.
Торопливо покинув зал, она сорвалась на бег. Остановилась только привалившись спиной к обратной стороне двери своей комнаты. Сердце бешено стучало. Описав взглядом полупустое помещение, Алесана замерла, глядя на прикроватную тумбочку. Оттуда, с потертой фотографии, на нее смотрели глаза цвета мокрой ели. Смотрели так, как всегда — с теплотой, необъятной, давившей на грудь любовью. Девушка сползла на пол и впервые за долгое время расплакалась.
— Как ты мог оставить меня, братик? Ты же обещал, что всегда будешь рядом. Ты мне так нужен…
В спину больно толкнули, пытаясь войти. Подскочив, Алесана быстро стерла слезы и метнулась к сумке, в которую должна была еще двадцать минут назад запихнуть оставшиеся несобранными вещи.
— Тебе что, особое приглашение нужно? — донесся с порога недовольный голос Фабиана, — или решила идти до Харбоны пешком?
— Я сейчас, — сдавленно ответила она, укладывая учебники, по которым занималась вчера и школьную форму.
Увы, зеленая мантия ей вряд ли пригодится в Харбоне. Она там ни разу не была, но отец, отвозивший вчера их остальные вещи, говорил, что форма в академии совершенно другая. Да и Дома Земли, как такового наверняка нет. Это учебное заведение стояло на пару уровней выше ее родной школы, ученики звались студентами, а Дома стихий разбиты на факультеты. Алесана была уверена, что уровень подготовки ее нынешнего одиннадцатого класса был далек от уровня предпоследнего курса Харбоны, куда ее зачислили с легкой руки короля.
Она бы расспросила отца о большем, но связь оказалась жутко плохой, а ее в тот момент беспокоило лишь то, смог ли он договориться с ректором на счет Шаи. В уставе Харбоны не было прописано разрешение на питомцев. К счастью, там не указывалось так же и запрета, так что вопрос был решен. На определенных условиях, конечно. Папе пришлось увеличить сумму благотворительного взноса и закупить новый спортивный инвентарь. Скорее всего, Верховный Мастер мало знал о семье Волонских, иначе запросил бы гораздо больше.
Положив поверх мантии фотографию Сандора, Алесана задержала на ней взгляд, провела пальцем по бумажной щеке и застегнула молнию.
— Готово.
Она наконец посмотрела на Фабиана. Он очень похож на их старшего брата: такой же высокий, темноволосый, с по-мужски красивыми, хоть и испорченными надменным изгибом, губами и глазами цвета хвойного дерева. Но совершенно другой по характеру, поведению и своему отношению к ней. Вообще, — человек, которого не волнует ничего, кроме его собственных интересов. Узнав о переводе в другой город, он не повел и бровью, спросив лишь у отца о том, есть ли там для него перспективы. Исходя из того, что два месяца они уже проучились, Фабу оставалось всего полгода до выпуска. Тамошним Мастерам испортить его безупречный табель не получится, даже при всем их желании.
— Неужели, — сухо протянул он, сделав вид, что не заметил мокрых от слез щек сестры, взял ее сумку и вышел.
Ее от Фаба отделял всего год, а казалось, целая вечность. Между ними зияла пропасть, и гибель Сандора лишь углубила ее. Он был тем, кто хоть как-то держал их вместе. Колдовством своей доброты и открытой души.
Алесана до сих пор не могла понять, как он оказался на крыше той башни. И зачем на нее взобралась сама. Но разве нужно пытаться что-то объяснить, когда большую часть жизни ею управляла магия? Да, именно так, а не наоборот, как считают многие. Не ты обладаешь магией, а она тобой. После трагедии, вызвавшей жуткий резонанс в общественности, Алесана никогда больше не посещала то место, хоть и было оно совсем рядом, в старом и давно не используемом крыле замка. Казалось, стоит ей очутиться там, перед глазами вновь окажется шагающий в пустоту брат. Быть может ей все же стоит перебороть свой страх и сделать это? Возможно именно там хранится ключ к разгадке и покинув стены школы, она навсегда потеряет возможность найти его.
Решительно кивнув своим мыслям, Алесана выглянула за дверь, надеясь, что Фабиан все еще там. И правда, прислонившись к стене напротив, он насвистывал какую-то незамысловатую мелодию.
— Пошли уже, — оттолкнувшись от своей опоры, он, уверенный, что сестра последует за ним направился вперед по коридору.
— Фаб, подожди.
Он обернулся, удивленно вздернув бровь.
— Ты иди, я сама доберусь до вокзала. Ты просто прихвати мои вещи и все. Я успею. Мне нужно кое с кем попрощаться.
Казалось, Фабиан потерял дар речи. Впервые за несколько лет Алесана решила пойти наперекор его прямым указаниям. Ведь уже давно за них двоих решал он.
— Что ж, — вышел он из минутного оцепенения, — дерзай.
Алесана облегченно вздохнула, глядя на удаляющуюся спину. Почему-то она была уверена, что брат схватит ее за руку и безоговорочно потащит за собой, как собачонку на поводке. Что ж, все к лучшему. Плотно закрыв двери, Алесана вытащила из кармана гладкий черный камень — портал Памяти по территории школы, закрыла глаза и сжала прохладную поверхность в ладони. Представив нужное место, попыталась детально выудить из памяти роковой день. Сквозь белый туман видений, стали проявляться очертания крыши замка. Зачем Сандор поднялся на старую и давно заброшенную башню? Что он хотел там найти, кроме остатков гнезд и птичьего помета?
В лицо дохнул еще не тронутый холодом октябрьский ветер. Волосы, подхваченные воздушными ладонями небесного глашатая, защекотали лицо и шею. Алесана открыла глаза.
Да. Именно сюда в тот день привело ее поисковое заклинание, настроенное на Сандора. Именно на этом месте она стояла, поймав его последний взгляд. И улыбку. Все было так странно. Однажды, в течение одного несерьезного разговора с друзьями, он сказал: «Знаете, это чувство, когда стоишь на краю пропасти и тебя тянет спрыгнуть? У меня его нет». Это был элемент шутки или анекдота, над которым все посмеялись и забыли. Как позже оказалось это чувство у него было. И не просто мимолетным, а долго и тщательно обдуманным.
Случившееся здорово пошатнуло мир в их семье. Мама поседела за одну ночь, превратившись из молодой, пышущей здоровьем женщины в жалкую пародию на саму себя. Она долгие месяцы практически ничего не ела и плохо спала и это привело ее прямиком в палату королевской больницы. Несмотря на то, что самоубийство двадцати трехлетнего наследника очерняло фамилию рода, Его Величество Ренар Второй, сделал все, чтобы смягчить последствия. Он никак не мог позволить одному из советников его палаты, коим являлся лорд Мариус Волонский, потерять уважение и статус в обществе. Расследование прикрыли, едва оно успело начаться, а газеты заткнули объявлением о несчастном случае. Но в большинстве своем люди считали это заявление «пылью в глаза» и не переставали судачить, перебирая сплетни, что продолжалось по сей день.
