— У тебя есть возможность выхода в галанет минимум с планшетника? — поинтересовалась я у Инаи, резко вскинув голову.
Если блондинка и удивилась, то свое замешательство она умело скрыла:
— Есть. И планшетник, и стационарный терминал, — несколько настороженно отозвалась она. — А что?
Я помедлила. Признаваться сейчас или нет? А если в дневнике деда нет ничего о генетике и модификации? Но если не говорить о нем, что тогда сказать?
Иная терпеливо ждала. Я даже позавидовала ее спокойствию. Меня саму аж трясло от гремучей смеси чувств: здесь были и страх, и предвкушение, и нетерпение, и азарт. И еще что-то, что я сама не могла распознать. Но у меня с трудом получалось держать себя в руках. Наверное, поэтому я, в конце концов, тихо призналась:
— У меня есть доступ к личному дневнику деда. Хочу посмотреть, что там. Если есть какие-то выкладки по генетике, отдам тебе. Раньше я над этим не задумывалась, а сейчас поняла: исследования деда не должны сгинуть просто так, они должны послужить делу. Уверена, дед хотел бы именно этого.
На Инаю после моих слов стало страшно смотреть. Такой азарт, такое предвкушение светились на ее лице. Все-таки ученые — это самый худший вид маньяков. Блондинка, кажется, уже даже позабыла про то, что «она не может так поступить с внучкой учителя». Она вскочила и ни слова мне не сказав, вихрем вылетела из комнаты. Впрочем, вернулась она очень быстро и протянула мне планшетник:
— Вот! Доступ в галанет есть! Но тебе придется остаться здесь, — предупредила она. — Только так я смогу оформить тебе отсутствие по медицинским показаниям.
Здесь так здесь. Я кивнула. А потом начала набирать путь облачного хранилища, в котором дед держал личный дневник…
-----------------------------------------------------------------
[1] Совокупность всех признаков и свойств организма, приобретенных им в процессе развития и взаимодействия с внешней средой.
Глава 11
Иная тактично вышла, оставив меня наедине с планшетником. А я, вбив последний символ в адресную строку, неожиданно поняла, что глаза застилают слезы. Просто вспомнилось, как дед заставлял меня учить путь…
— …Рори, не валяй дурака! — сердито стучал по столу кулаком дед, воинственно топорща давно поседевшую, но не утратившую своей густоты бороду. — Я не всегда буду рядом! Ты не маленькая, должна понимать: человеческая жизнь не бесконечна! А я уже стар! Я понимаю, что сейчас тебе генетика неинтересна! Но однажды может такое случиться, что для тебя мои записи станут жизненно необходимыми! Поэтому ты должна выучить назубок адрес и пароль! Твой брат уже все заучил! Неужели ты глупее него?..
— Спасибо, дедушка! — шепнула я в пустоту, смахивая со щек соленую влагу и нажимая «ввод».
Мне понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Только лишь когда окончательно успокоилась, сумела задвинуть в самые дальние и самые темные уголки души воспоминания, я снова взялась за планшетник и погрузилась в записи деда.
Аарон, как и всякий ученый, если чем-то увлекался, то идея захватывала его всего, с головой. Поэтому разбираться в записях оказалось неимоверно сложно. Личное здесь тесно соседствовало с описанием научных экспериментов, гипотез деда, планов будущих исследований. Дед легко мог, начав запись с описания ссоры между мной и матерью, перескочить на свои любимые аллели[1]. А закончить запись вообще ругательствами в адрес правительства, в очередной раз урезавшего финансирование проектов.
Личного было очень много. И перечитывая текст, я поняла, что совершенно не хочу показывать кому-либо все то, что относилось к частной жизни моей семьи. Следовательно, мне было необходимо самой отделить все, что относилось к генетике, и скопировать на отдельный носитель. Так я и сказала забежавшей ко мне через пару часов Инае. Арлинта, глянув на количество гигов, не очень уверенно предложила:
— Ну, давай тогда я тебя эмиттерами обвешу, скажу, что тебе требуется полное диагностическое обследование, на него необходимо трое суток. Хватит тебе этого времени?
— Должно хватить, — посомневавшись, отозвалась я.
Иная потратила минут тридцать времени, заставив меня раздеться до трусиков, чтобы облепить меня датчиками с ног до головы: эмиттеры как пиявки сидели у меня на висках, на груди, руках, солнечном сплетении, на пояснице и ногах. Поначалу я боялась лишний раз шевельнуть конечностями, чтобы они не отвалились ненароком. Но арлинта меня высмеяла и предложила оторвать от тела любой, по моему выбору.
Посмотрев в веселые бирюзовые глаза, я молча схватила за выступающий кончик ближайший эмиттер на левой руке и с силой рванула. Ощущения при этом были — словно я сама себе кожу заживо сдирала. Я даже взвизгнула от боли. А эмиттеру хоть бы что! После этого я поверила, что просто так потерять датчики у меня не получится, даже если буду очень стараться.
Я провозилась с дедовым дневником почти двое полных суток. Иная меня не беспокоила, не торопила и не мешала. Я вчитывалась в строчки мертвого теста, и мне чудились за ним строгие и добрые глаза деда, его сухие, узловатые пальцы, седая пышная борода. Уработавшись в первый день до мушек в глазах, я прилегла на диван отдохнуть и неожиданно даже для самой себя разрыдалась, оплакивая навсегда утраченную семью. Я ревела взахлеб, затыкая себе рот ладонью, чтобы меня никто не услышал, давясь соплями и слезами, упиваясь жалостью к себе. Так и заснула, вся в слезах. А когда проснулась, работа пошла значительно легче и быстрее. Словно вместе со слезами я выплеснула из себя тоску по навеки утраченному, что-то, что не давало мне двигаться дальше, держало на месте, заставляло цепляться за прошлое.
Когда утром третьего дня я возвращала Инае планшетник со всей скопированной информацией, тщательно зачистив следы входа в облачное хранилище, у меня присутствовало ощущение легкости. Будто я выполнила что-то очень нужное. Словно дед меня благословил на выполнение задуманного.
— Не передумала? — с сомнением спросила медичка, взвесив в руке гаджет, а потом скептически осмотрев меня.
— Нет. — Я даже головой покачала. — Наоборот. У меня такое ощущение, что дед меня благословил на этот эксперимент. Уверена, все получится так, как задумано.
Арлинта вздохнула:
— Это потому что к генетике ты имеешь весьма опосредованное отношение. У меня, например, такой уверенности нет.
— Ты сначала изучи то, что я для тебя перекопировала! — посоветовала я Инае. — После этого, я уверена, твое мнение однозначно изменится!
— Ладно, — хмыкнула в ответ блондинка и тряхнула светлыми кудряшками, высыпающимися из небрежного пучка. — Сейчас начну. Мне все равно нужно что-то говорить начальству, я не смогу утаить получение от тебя таких бесценных знаний. А ты, пока я буду знакомиться с информацией, полезай в капсулу. Вместе с эмиттерами. Мне нужна расширенная биохимия твоей крови. Без этого не получится правильно рассчитать для тебя коктейль из мутагенов. Так что анализ будет проводиться ступенчато, с нагрузкой. В течение двух часов. Можешь поспать.
Я действительно уснула в капсуле почти сразу. И неплохо выспалась за то время, пока умная машина делала анализы и производила расчеты. Выбралась на свободу отдохнувшая и готовая к новым свершениям. Но словно споткнулась на лету о хмурое, озабоченное лицо арлинты.
От тревоги екнуло сердце.
— Что такое?.. Тебе запретили?..
Иная словно не услышала мои вопросы:
— Аврора, скажи, ты когда поступала, тебе делали полное обследование?
Теперь я уже будто в стену с размаху уткнулась. На щеки плеснуло краской. Вспомнилось, как я пробралась в лабораторию, влезла в мамин терминал и ввела с него в систему липовые данные своего обследования. Цифры предварительно нашла в галанете. Я не была особо умелым хакером. Но в этом случае умения и не требовались. Во-первых, кто станет искать следы фальсификации в генетической лаборатории? А во-вторых, даже если бы такие подозрения и возникли, «Гренк» уже давно перестал существовать. Доказать что-либо было нереально.
