— А с братом что будет?
— Константин? Пусть правит Ростовом на тех же условиях.
— И всё? Никаких казней, конфискаций, унижений?
— Зачем? Ты полезнее живой и лояльный, чем мёртвый и непокорный.
Юрий помолчал, обдумывая мои слова:
— Хорошо. Присягаю тебе как великому князю. Но с одним условием.
— Каким?
— Прекрати моровое поветрие. Люди страдают ни за что.
— Уже прекратил, — ответил я. — Заклинание действует только день-два. Скоро все выздоровеют.
— Тогда принимай присягу.
Церемония присяги прошла в Успенском соборе — главном храме Владимира. Юрий преклонил колено и произнёс клятву верности. За ним то же самое сделали бояре, дружинники, представители духовенства.
— Признаю Виктора Первого великим князем всея Руси, — громко сказал Юрий. — И обязуюсь служить ему верно во всех делах.
— Принимаю твою присягу, — ответил я. — И обещаю быть справедливым правителем.
После церемонии я собрал владимирскую знать в княжеской палате. Нужно было объяснить новые порядки и назначить своих людей на ключевые должности.
— Господа, — начал я, — Владимирская земля становится частью единого великого княжества. Это означает изменения в управлении.
— Какие именно изменения? — спросил один из бояр.
— Во-первых, назначается мой наместник для контроля над исполнением указов. Во-вторых, часть дружины переходит в общую армию. В-третьих, устанавливается единая система податей.
— А что с местными законами? — поинтересовался другой боярин.
— Местные законы остаются в силе, если не противоречат общегосударственным интересам.
— А кто будет наместником? — спросил Юрий.
— Мирослав Борятинич. Человек опытный и справедливый.
Юрий кивнул. Видимо, кандидатура его устраивала.
— А что с контрибуцией? — осторожно спросил казначей.
— Пять тысяч гривен серебром. Не так много для богатого города.
— Это подъёмная сумма, — согласился Юрий. — Когда платить?
— В течение месяца. Частями, чтобы не разорить торговлю.
Следующие дни ушли на организацию новой администрации. Мирослав принял дела от владимирских бояр, разместил гарнизон, начал сбор контрибуции.
— Как дела? — спросил я у своего наместника.
— Пока спокойно, — ответил Мирослав. — Юрий выполняет обещания, бояре не бунтуют, народ постепенно привыкает к новому порядку.
— А что с болезнью?
— Уже почти все выздоровели. Моровое поветрие оказалось не смертельным — больше пугало, чем вредило.
— Так и задумывалось. Зачем убивать будущих подданных?
— А что с Константином Ростовским? Он ещё не присылал присяги.
— Пришлёт, — уверенно сказал я. — После того, что случилось с Владимиром, он не посмеет сопротивляться.
И действительно, через неделю из Ростова прибыл гонец с грамотой от Константина Всеволодовича. Старший из владимирских братьев признавал моё великое княжение и просил пощады.
— Видимо, подействовал пример брата, — сказал Войтех, выслушав содержание грамоты.
— Страх — лучший учитель покорности, — согласился я. — Теперь вся Северо-Восточная Русь под нашей властью.
— А что дальше? — спросил Конрад. — Возвращаемся в Смоленск?
— Сначала объедем другие города. Нужно принять присяги, назначить наместников, показать знамёна новой власти.
Поездка по владимирским городам заняла ещё две недели. Везде меня встречали как законного правителя — никто не решался сопротивляться после примера Владимира.
В Суздале встречали хлебом-солью. В Ростове — почётным эскортом. В Ярославле — торжественным молебном. Вся земля покорилась новому порядку.
— Неплохо для месяца работы, — сказал Мирослав, когда мы наконец повернули обратно в Смоленск. — Без больших потерь присоединили огромную территорию.
— Это только начало, — ответил я. — Впереди ещё много работы по объединению русских земель.
— А что с ордой? Они же видят, что мы усиливаемся.
— Пусть видят. Пока действует мирный договор, они не могут открыто вмешиваться.
— А когда договор кончится?
— Тогда покажем им, что объединённая Русь — не та же, что разрозненные княжества.
Возвращение в Смоленск было триумфальным. Город встретил своего великого князя колокольным звоном и народным ликованием. За месяц поездки государство увеличилось вдвое.
— Теперь ты действительно великий князь всея Руси, — сказал Якун, встречая меня у ворот. — Не по титулу, а по существу.
— Пока только северо-восточной части, — поправил я. — Но это хорошее начало.
— А что дальше?
— Дальше Новгород, Псков, может быть, и другие земли. Русь должна быть единой.
— А что с ордой?
— Орда подождёт. У них свои проблемы на востоке. А пока мы укрепимся и станем непобедимыми.
Виктор Первый, великий князь всея Руси, властитель Смоленска и Владимира, покоритель мятежных земель. Титулы росли, а вместе с ними росла и сила.
Русь становилась единой. И это было только начало великого дела.
* * *
Смоленск встретил меня золотом осеннего заката. После долгих недель походов и дипломатических интриг вид родного города показался особенно прекрасным. Высокие стены крепости, увенчанные зубцами башен, купола церквей, поблёскивающие на солнце, дымки от очагов, поднимающиеся над крышами — всё это было моим, созданным моими руками и моей волей.
— Красота неописуемая, — сказал Войтех, остановив коня рядом со мной на вершине холма. — За время твоего правления город преобразился.
— Красота приходит с порядком, — ответил я, любуясь видом. — А порядок — с сильной властью.
Действительно, Смоленск изменился за те два года, что я им правил. Новые кварталы выросли за старыми стенами, широкие дороги связали отдаленные слободы с центром, каменные здания сменили деревянные постройки в самых важных местах. Город богател и рос на глазах.
— Князь! Князь вернулся! — раздались крики с городских стен.
Весть о моём приближении разнеслась по Смоленску быстрее ветра. Колокола заиграли победный перезвон, на башнях появились знамёна, ворота распахнулись настежь.
Мы въехали в город под радостные крики горожан. Люди высыпали на улицы, несмотря на вечернюю прохладу. Женщины бросали цветы, дети бежали рядом с конями, мужчины снимали шапки и кланялись.
— Слава великому князю! — кричали они. — Слава покорителю Владимира!
— Слава собирателю русских земель!
— Слава защитнику веры!
Я приветствовал народ, поднимая руку в ответ на приветствия. После суровых будней похода эта искренняя радость встречи грела душу. Здесь меня любили не из страха, а по-настоящему.
Путь от ворот до княжеского двора превратился в настоящий триумф. Каждая улица была украшена ткаными коврами и зелёными ветвями. У Борисоглебского собора меня встретил митрополит Игнатий с крестным ходом.
— Добро пожаловать домой, княже, — сказал он, благословляя меня. — Бог даровал тебе великую победу.
— Благодарю, владыка, — ответил я, склоняя голову. — Молитесь, чтобы и впредь Господь хранил русскую землю.
У самого княжеского двора меня ждала Агафья Ростиславна в окружении придворных дам. Она была одета в праздничное платье из дорогого бархата, волосы украшала золотая диадема — подарок галицких мастеров.
— С возвращением, государь, — сказала она, делая изящный поклон. — Дом скучал без хозяина.
— И хозяин скучал по дому, — ответил я, спешиваясь и целуя ей руку. — Как дела в столице?
— Все спокойно. Торговля процветает, строительство идёт по плану, народ доволен.
— Отлично. А что с казной?
— Пополнилась. Новые торговые договоры принесли хорошую прибыль.
Мы вошли в княжеские покои, и я наконец смог расслабиться. Домашний уют, знакомая обстановка, тепло очага — всё это резко контрастировало с походным бытом последних недель.
— Расскажи подробнее, как дела, — попросил я Агафью, опускаясь в любимое кресло у камина.
— С чего начать? — улыбнулась она, садясь напротив. — За время твоего отсутствия закончили строительство нового торгового ряда. Купцы уже торгуют там вовсю.
